– Мархус… – Имя сорвалось с губ почти беззвучно. Я провела пальцами по его виску, осторожно убирая с лица слипшиеся от крови волосы. – Потерпи. Я сейчас выведу тебя.

Я призвала тьму. Она просочилась сквозь стены, поднялась из пола, скрыла тело охранника и подступила ближе. Сомкнулась вокруг нас плотным коконом, скрыла каменную платформу и обволокла Мархуса целиком. Потом скользнула вдоль цепей к кольцам, словно искала разрыв между звеньями, чтобы сомкнуться. Но кольца были намертво вбиты в камень. Тьма дрогнула, отступила и распалась.

– Нет.

Я попробовала еще раз, потом еще – пока не поняла: в мир сна нельзя перенести то, что физически закреплено здесь. По щекам уже текли слезы. Я убрала ладонь с его груди и вытерла лицо запястьем.

– Подожди, – прошептала я. – Я что-нибудь придумаю. Я сниму эти проклятые цепи.

Но прежде чем тьма успела сомкнуться вокруг меня, за спиной прозвучал голос Старрака:

– Уйдешь – и я введу ему еще одну ампулу. Сердце выдержит. А вот рассудок – вряд ли.

Подступившая тьма дрогнула и рассыпалась.

Уголок рта Старрака едва заметно дернулся.

Глава 78: Без права на ошибку

Я не двигалась. Командир открыл решетчатую дверь и вошел внутрь. Носком сапога уперся охраннику в плечо и перевернул его на спину. Старрак присел на корточки, несколько секунд разглядывал рваную рану на шее парня, а затем перевел взгляд на узкое лезвие в моей руке.

– Допустим, ты открыла проход достаточно близко и застала его со спины. Эта смерть мне понятна. Но в камере с тобой я оставил сильного якоря. Рядом с ним ты не смогла бы воспользоваться даром. Как ты вышла?

Он на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Его ты тоже убила?

Я не ответила.

Он поднялся. Задержал взгляд на ноже в моей руке, после чего нахмурился.

– В Доме Семи Обетов начали преподавать боевую подготовку? Или я чего-то не знаю о твоем даре?

Я снова промолчала.

Старрак переступил через тело и подошел к столу с инструментами. На металлическом подносе лежали ампулы, зажимы, свернутые полосы ткани и несколько шприцев. Он выбрал одну ампулу, надломил тонкое стеклянное горлышко и взял шприц.

Я следила за его пальцами. Прозрачная жидкость медленно поднялась внутри цилиндра. Старрак подержал шприц иглой вверх, выпустил воздух и повернулся к Мархусу. Я шагнула наперерез и встала у края платформы. Колени дрожали после камеры, перехода и двух убийств. Нож казался слишком легким для оружия, которым можно остановить взрослого мужчину с военной подготовкой. Но я заставила себя поднять его выше.

Он остановился передо мной.

– Вот как. Дом Семи Обетов дал тебе кров, еду и возможность развивать способности среди таких же, как ты. Каждый из вас обходится казне в огромные деньги. А теперь, когда Морвен истекает кровью и пришло время вернуть стране хотя бы часть вложенного, ты закрываешь собой врага от человека, который пытается закончить эту войну.

В следующее мгновение Старрак перехватил мою руку, резко вывернул кисть и заставил пальцы разжаться. Я вскрикнула, нож звякнул о камень. Он схватил меня за ворот рубахи, рванул к себе и удержал так близко, что я чувствовала его дыхание.

– Ты вообще осознаешь, что они делают с Морвеном? – процедил он, сильнее сжимая ткань у меня на груди. – Больше двадцати башен уничтожено. Счет погибших уже идет на тысячи. А ты стоишь здесь и защищаешь его?

От каждого слова становилось только хуже. Я до сих пор не знала, зачем неназванные пришли в Морвен и за что здесь умирают люди. А поступки Мархуса и вовсе не поддавались никакому объяснению. Но разбираться в этом сейчас было поздно.

– Ты довольно молчалива, – произнес он. – Но ничего. Я знаю, как тебя разговорить.

Его пальцы разжались. Я отступила на полшага и уперлась бедром в край платформы. Дальше отступать было некуда.

– Я буду задавать вопросы. Твое дело – отвечать быстро и предельно честно. Если я усомнюсь хотя бы в одном твоем ответе, я вколю ему этот препарат.

Старрак поднял шприц на уровень моих глаз.

– Как только раствор попадет ему в кровь, его начнет скручивать прямо на твоих глазах. Сведет руки и ноги, выгнет спину, стянет грудную клетку так, что каждый вдох будет даваться через боль. А с его болтом, застрявшим в мясе, каждая судорога будет дергать уже поврежденные мышцы, смещать болт, растягивать края раны и усиливать кровотечение. Он будет харкать кровью, но боль не даст ему даже потерять сознание.

Я сжала онемевшими пальцами подол рубахи. Похоже, Мархуса Старраку так и не удалось напугать. Зато со мной он наконец добился нужного эффекта.

– Спрашивай.

– Когда переносишься, тело исчезает? – задал он первый вопрос.

– Да.

– Вижу, ты способна переносить одежду. Значит, можешь переносить и другие предметы?

– Только то, что могу удержать в руках, – соврала я, не моргнув и глазом, осторожно проверяя, знает ли он правду о границах моего дара.

Судя по его реакции, ложь осталась незамеченной.

– Поэтому тебе не удалось его забрать? – Он качнул головой в сторону Мархуса.

– Да. Он слишком тяжелый.

– Как выбираешь место выхода?

– По человеку, – ответила я. – Я должна знать его в лицо. Только тогда смогу открыть к нему проход.

О том, что мне достаточно изображения места – фотографии, гравюры, рисунка или даже чеканки на монете, – я промолчала. Судя по тому, как внимательно Старрак принимал мои ответы, живого Проводника здесь либо никогда не изучали, либо это было очень давно.

– Во сне ты чувствуешь боль?

– Да.

Старрак отложил шприц прямо на каменную платформу, у самого плеча Мархуса, и достал из чехла на поясе короткий тонкий клинок.

– Запястье.

Прежде чем я успела отшатнуться, он схватил меня за руку, дернул на себя и быстрым, точным движением сделал надрез. Вспыхнула острая боль, но на этот раз я удержала крик. По коже потекли алые струйки. Старрак размазал выступившую кровь по коже большим пальцем и с силой надавил прямо на разрез, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Боль пробила до самого плеча. Сон дрогнул. На краю поля зрения зашевелилась темнота, расползаясь неровными пятнами.

Старрак сразу это заметил. Его взгляд метнулся к черноте и проследил за ее движением. Давление усилилось.

Я дернулась. Ноги подогнулись, и я просела, едва не упав на колени.

Темнота тут же отозвалась. Она потянулась ближе, собираясь вокруг моего тела плотнее, почти касаясь кожи.

Старрак не отпускал меня еще несколько секунд.

– Значит, боль влияет на сон, – подытожил он, отпуская мою руку. – Выходит, во сне тебя можно ранить. И можно убить.

– Да, – глухо выдохнула я и стиснула зубы, заставляя себя удержаться во сне. Только когда чернота перестала тянуться ко мне и начала понемногу распадаться, я вспомнила о ране и прижала ладонь к запястью.

– Проснешься с раной?

– Да.

– Сознание можешь переносить отдельно от тела?

– Нет. Только себя целиком.

– Плохо, – произнес он, все еще удерживая в руке клинок. – Сколько времени можешь держать переход?

– Пока хватает сил и сон не распадается.

– От чего он распадается?

– От боли. От истощения. Иногда меня выбрасывает резкий звук.

В коридоре раздались быстрые шаги. Решетчатая дверь распахнулась, и в лабораторию вошли трое бойцов. Первый остановился на пороге, двое остальных разошлись по сторонам.

– Командир, якорь мертв. Заколот собственным клинком. Камера заперта. Проводник…

Он посмотрел на меня, затем на тело охранника у стены и снова на Старрака.

– Проводник здесь, – закончил за него Старрак. – И уже давно под моим контролем.

Откуда-то сверху донесся далекий, приглушенный звон колокола. Я подняла взгляд на Старрака и по тому, как сразу изменилось его лицо, поняла: этот сигнал предназначался не для смены караула.

Через несколько минут в лабораторию вбежал еще один из бойцов.