Я вскрикнула и обеими руками уперлась ему в грудь. Толкнула изо всех сил, но он даже не качнулся. Под ладонями чувствовалась твердая ткань формы и тяжелое, неподвижное тело.

– Давно сюда таких не заносило, – протянул он с довольной усмешкой. – Мягкая и пахнешь обительским мылом. Небось еще и нетронутая.

Его пальцы сжались сильнее. Грудь обожгло резкой болью. Я процедила сквозь зубы ругательство и ударила его по запястью, пытаясь сбить руку.

Усмешка исчезла. Он перехватил мое запястье, одним движением развернул меня спиной и вдавил в стену.

– Стой смирно, если не хочешь, чтобы я добавил тебе пару синяков на память.

– Я все расскажу командиру, – прошипела я.

– Рассказывай, – усмехнулся он, задирая подол. – Старраку нужен твой дар. До всего остального ему нет дела. Думаешь, мы тут только караулы меняем да ваши допросы слушаем? Служба у нас дерьмовая. Должно же от нее быть хоть какое-то удовольствие.

– Остановись. Если неназванный узнает, он тебя уничтожит.

– Твой неназванный сейчас не способен пошевелить даже пальцем.

Одной рукой он удерживал меня за талию, другой потянулся к застежке своих штанов. Я резко откинула голову назад. Затылок врезался ему в лицо. Он выругался, но тут же швырнул меня на пол. Я не успела даже вдохнуть, как он вцепился в мои волосы и рывком запрокинул мне голову. Навалившись сверху, он прижался ртом к моим губам, заглушая крик.

В следующее мгновение его тело обмякло и всей тяжестью навалилось на меня. С трудом столкнув его на пол, я отползла к стене. Несколько секунд смотрела на него, не понимая, что произошло. Потом вспомнился Гэвин. В ту ночь его взгляд тоже погас сразу после поцелуя. Тогда я не придала этому значения, решив, что он просто потерял равновесие после того, как я его оттолкнула. Память тут же потянула меня дальше, к его телу, лежащему на мокрых камнях, но я оборвала ее.

Не сейчас. Сначала нужно выбраться и найти Мархуса.

Понимая, что платье уже не спасти, я сбросила его, подхватила с пола серую рубаху и натянула ее через голову. Затем перевернула конвоира на спину и прижала пальцы к его шее. Пульс был. Я скользнула взглядом по его поясу и выругалась. Ключей не было. Следовало заметить это раньше, но страх заставил меня смотреть только на его лицо и руки.

Зато из голенища правого сапога торчала рукоять короткого клинка. Я вытащила его и несколько мгновений просто сидела, глядя на лезвие.

Если он очнется раньше, чем я успею погрузиться в сон, то поднимет тревогу. Если я пощажу его, то собственными руками уничтожу единственный шанс добраться до Мархуса и с его помощью выбраться отсюда.

Я опустилась на колени рядом с якорем и перехватила рукоять обеими руками. Пальцы дрожали так сильно, что клинок ходил ходуном.

Он только что пытался тебя изнасиловать. Так какого демона ты медлишь?

Я занесла клинок и с размаху вонзила его в грудь, между ребрами. Сделав глубокий вдох, подняла голову и встретилась взглядом со стариком в камере напротив. Он наблюдал за мной сквозь решетку. В его провалившихся глазах читалась глухая жалость, но он не позвал охрану.

Я отвернулась от тела и легла на пол у стены. Стоило закрыть глаза, как возвращались его лицо, пальцы в моих волосах и сопротивление чужой плоти под клинком. Заснуть не получалось. Тогда я снова принялась повторять детскую страшилку, пока знакомые слова не вытеснили остальные мысли. Дыхание выровнялось, шум воды отдалился, и сознание провалилось в темноту.

Оказавшись во тьме, я сразу потянулась к Мархусу. Но голос командира заставил меня остановиться прежде, чем проход успел раскрыться. Я оставила лишь узкую связь с реальностью – достаточную, чтобы слышать разговор, не выдавая своего присутствия.

– Знаешь, что это? – спросил Старрак.

– Судя по твоему голосу, что-то, чем ты очень гордишься, – ответил Мархус, с трудом выговаривая слова. Его дыхание было тяжелым и неровным. Каждый вдох давался ему с усилием и сопровождался коротким хрипом.

– Кровь Хранителя. Очищенная и доведенная до нужной концентрации.

Я услышала шаги.

– Забавно, правда? – начал Старрак. – Мы веками совершенствовали Световую сеть, создавали ослепляющие лучи и перевозные резонансные пушки, а лучшим средством против вас так и осталась кровь Хранителей.

– Редкий ресурс. И восстанавливается слишком медленно, – выдохнул Мархус.

– Ты хорошо осведомлен.

Мархус тяжело вдохнул; в груди раздался влажный свист.

– Поэтому тебе нужен более сильный препарат. Я для тебя – материал для исследований. И ты надеешься, что я окажусь достаточно крепким, чтобы ты успел провести свои опыты до того, как я отдам Бездне кости, – закончил Мархус.

Старрак промолчал.

– Что такое? – хрипло спросил Мархус. – Я перескочил ту часть, где ты несколько часов объясняешь мне, насколько все безнадежно? Я пугаюсь, а ты наслаждаешься собственной важностью.

Старрак снова не ответил.

Мархус с трудом втянул воздух.

– Можешь все равно произнести свою речь. Я сделаю вид, что боюсь.

Послышался сухой хруст стекла, затем короткие шаги. Цепи дернулись и натянулись, и Мархус зашипел от боли.

– Ты лежишь прикованный к столу, захлебываешься собственной кровью и все еще смеешь язвить. Но я тоже кое-что знаю о глубинных. Например, что ты выбрал эту девчонку для себя. Посмотрим, сколько в тебе останется спеси, когда мои люди пустят ее по кругу.

– Думаешь, ты лишил меня зрения, и теперь тебе ничего не угрожает? – заговорил Мархус, и в его голосе не осталось ни боли, ни хриплой насмешки. Только обжигающий холод. – Я запомнил твой запах. Не хочу перепутать тебя с остальными, когда начну сдирать с вас кожу.

Последние слова он произносил все медленнее. Препарат уже действовал. Паузы между фразами становились длиннее, дыхание – тише.

– А тебя… оставлю напоследок.

Мархус замолчал. Разумнее всего было уйти, найти Шеда и Лиллу и вернуться вместе. Да, я едва была с ними знакома и понятия не имела, где они и почему бросили Мархуса, но других вариантов у меня не было.

Я потянулась к образу Шеда. Тьма откликнулась, но сквозь нее проносились лишь обрывки: блеск камня, метнувшаяся перед глазами ветка, смазанная полоса травы, вспышка темного неба. Ни один образ не задерживался достаточно долго, чтобы я поняла, где он находится. С Лиллой тоже не сложилось.

– Очнется – введешь еще пять миллилитров, – вернул меня в реальность голос Старрака.

– Понял.

Я услышала лязг металлической решетки и удаляющиеся шаги. Осторожно приоткрыла у стола с инструментами проход шириной в ладонь и, не покидая тьмы, протянула руку. Пальцы скользнули по холодному металлу и сомкнулись на рукояти узкого медицинского ножа.

Я посмотрела на нож и впервые поняла, что больше не боюсь стать похожей на Мархуса. Раньше его жестокость пугала меня. Я принимала его защиту, но каждый раз вздрагивала от методов, к которым он прибегал. Теперь он лежал на камне, истекая кровью, а между ним и жизнью стоял враг. И впервые внутри не осталось места для жалости.

Мархус был моим мужчиной. Моим.

В этот момент я выбрала его целиком. О том, смогу ли потом с этим жить, подумаю, если это «потом» вообще наступит.

Охранник стоял ко мне спиной, рассматривая зажатую между пальцами ампулу. Я раскрыла проход у самого его плеча и, прежде чем успела передумать, вонзила нож ему в шею. Лезвие увязло в плоти, и я изо всех сил рванула его от себя и отшатнулась обратно во тьму. Охранник дернулся, выронил ампулу и обеими руками схватился за горло. Развернулся, но меня уже не увидел. Кровь хлынула между пальцами. Он рухнул на пол и еще некоторое время судорожно пытался вдохнуть, пока не затих.

Только тогда я вышла из прохода.

Мархус лежал на широкой каменной платформе. Запястья и щиколотки стягивали тяжелые кандалы. От них цепи проходили через кольца в основании платформы и тянулись к стенам. Под спиной растеклась кровь; по краям она уже подсохла и пристала к камню. Грудь поднималась едва заметно, каждый вдох сопровождался влажным хрипом. Но страшнее всего выглядели его глаза: вокруг век тянулись глубокие порезы, склеенные подсыхающей, почти черной кровью.