Поэтому особенно унизительно было проиграть людям, которых он даже врагами не считал. Он собирался забрать Мирену, прихлопнуть пару самых смелых и уйти. В итоге прихлопнули его самого – да так, что мысли расползались, едва успев оформиться.

Мирена.

Блядь, вот же кретин…

Он не только не защитил Мирену, но сам подверг ее еще большей опасности.

Он был демоном. За свою долгую и в целом бесполезную жизнь Мархус не раз оказывался на грани смерти. Но кости срастались, плоть затягивалась, сила возвращалась, и всякий раз он поднимался еще крепче, злее и опаснее, чем прежде.

Но Мирена…

Мирена была человеком.

И вот это пугало по-настоящему.

Круг давал ей доступ к его энергии, усиливая ее дар. Закрывал сознание, передавал чувства и боль. А еще накладывал наркар, после чего у особенно настойчивых ублюдков неделями не вставал хрен. На людей он действовал еще жестче: их слабой жизненной энергии не хватало даже на то, чтобы остаться в сознании. Вот за это Мархус Круг уважал особенно.

Но, сука, человеческие кости крепче он не делал. Не отводил болты и клинки. Не спасал от огня и от тех, кто захочет выяснить, на что на самом деле способен дар проводника.

От этой мысли внутри все вспыхнуло таким диким огнем, что Мархус едва не захлебнулся собственной желчью. Он напряг плечи и попытался развести запястья в стороны. Жалкие полосы обработанной кожи, укрепленные металлическими нитями. В обычном состоянии он разорвал бы их одним движением, даже не задумавшись. Сейчас ремни лишь глубже врезались в кожу.

Больше не произошло ничего.

Мархус стиснул зубы и со всей силы ударил лбом в металлический пол.

Глава 77: Мой выбор

Меня разбудил сильный толчок. Машину тряхнуло, голова ударилась о металлический пол, и я резко открыла глаза. Несколько секунд я просто лежала, слушая гул двигателя и шум воды где-то совсем близко.

Почему-то я была уверена, что проснусь в его объятиях. Но, похоже, удача окончательно от меня отвернулась.

Я попыталась пошевелиться, но руки за спиной стягивали жесткие ремни. Медленно подняла голову. Напротив сидели двое бойцов с арбалетами на коленях. Они смотрели на меня без всякого интереса и никак не отреагировали, когда я подтянула ноги и села, опираясь плечом о борт.

Мархуса рядом не было.

Зато форма этих двоих сразу бросилась в глаза. Она совсем не походила на ту, что носили стражники на башне. Другой покрой, никаких отличительных знаков. Кто они такие и откуда вообще взялись? Замок Трех Печатей? Или Совет успел так быстро отреагировать на появление неназванных в Обители?

Я попыталась восстановить последние минуты, но память обрывалась на лице Мархуса. Возможно, ему пришлось отступить, чтобы вернуться за мной позже. Вот только верилось в это с трудом. Мархус пересек половину Морвена, чтобы забрать меня. А теперь отступил? Да еще вместе с Шедом и Лиллой, которые до сих пор казались мне почти неубиваемыми. Что вообще могло заставить их уйти?

Я прислушалась к связи, пытаясь уловить хотя бы слабый отклик, но не почувствовала ничего. Тогда закрыла глаза и представила наши узы тем самым коридором. Мысленно шагнула вперед. Но сколько бы я ни шла, впереди оставалась только темнота. Ни его ярости, ни боли, ни даже привычного ощущения чужого присутствия.

От этой пустоты стало по-настоящему страшно. Мне хотелось почувствовать его злость. Раздражение. Даже боль. Сейчас я была готова принять что угодно, лишь бы понять, что Мархус все еще жив.

Я вспомнила слова Мезиры, но мысль не успела толком оформиться, как я сама ее оборвала.

Мархус жив.

Я вцепилась в эту мысль и решила держаться за нее до последнего вздоха.

Машина повернула, и в узкой смотровой щели на мгновение показался огромный валун, вросший в землю у самой дороги. За ним тянулся густой лес; между влажными стволами темнели камни и полосы мха. На следующем повороте в щели осталось лишь низкое серое небо. Шум воды усилился, и я поняла, что нас везут вдоль реки.

Снаружи заскрежетали цепи, заработал подъемный механизм, и тяжелая решетка поползла вверх. Машина въехала под каменные своды и остановилась. Один из бойцов поднялся, отодвинул засов и распахнул двери. Меня вытащили наружу. Ноги подогнулись, но конвоир удержал меня за локоть.

Из соседней машины вышел командир. Он был уже немолод, но держался прямо, с военной выправкой. Темные волосы, тронутые сединой, были зачесаны назад и влажно прилипали к вискам. Широкое тяжелое лицо прорезали глубокие складки у рта, а густые усы делали его еще неприятнее.

– Неназванного в лабораторию. Проводника на нижний ярус, – скомандовал он своим бойцам. – Полный отчет через два часа. Последовательность применения средств, результат каждого этапа. Отдельно запишите все наблюдения по неназванным, даже если это всего лишь предположения.

Старрак остановился напротив меня и, глядя прямо в глаза, добавил:

– Теперь у нас есть живой образец, а значит, появился шанс выиграть эту войну. Мы не должны упускать эту возможность.

Меня увели прежде, чем я успела увидеть неназванного. Я до последнего выворачивала шею, пытаясь заглянуть назад, но так и не поняла, кого доставили в лабораторию. Шеда? Мархуса? Насколько тяжело он был ранен?

Коридор нижнего яруса встретил меня холодом и полной тишиной. По обе стороны тянулись узкие камеры. За массивными решетками сидели настолько изможденные люди, что многие почти не походили на живых.

Я запретила себе думать о том, что ждет меня. Все мысли сводились к одному: нужно выяснить, кто из них находится в лаборатории.

Меня втолкнули в камеру и развязали руки. Тяжелая дверь захлопнулась, щелкнул засов. Конвоир остался снаружи. Потирая затекшие запястья, я взглянула на человека в камере по другую сторону широкого прохода. Он прислонился к стене, опустив голову, и даже не пошевелился, хотя наверняка слышал, как меня привели.

Старрак вернулся спустя четверть часа. Вошел в камеру и остановился прямо передо мной.

– Ты весьма основательно испортила мне день, – сказал он. – Сегодня я потерял больше людей, чем за все предыдущие годы службы.

– Неназванный, которого вы пленили… у него был шрам на лице? – осторожно спросила я.

Старрак шагнул вперед так быстро, что я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, затылок больно ударился о мокрый камень.

– Здесь вопросы задаю я, – произнес он, почти касаясь моего лица. – Твое дело – отвечать. Поняла?

Я заставила себя кивнуть.

Старрак еще несколько секунд смотрел мне в лицо, затем отпустил и посмотрел в сторону конвоира.

– Знакомься. Якорь. Думаю, объяснять, зачем он здесь, не требуется.

Не требовалось. Я училась в закрытой школе для одаренных и прекрасно знала, что представляют собой якоря. Они могли сознательно подавлять или ослаблять способности других одаренных.

Я посмотрела на мужчину. Он стоял в дверном проеме, перекрывая выход, и открыто разглядывал меня. Высокий, широкоплечий, в такой же темной форме. В руках он держал сверток из грубой серой ткани – очевидно, одежду, приготовленную для меня.

Желудок неприятно сжался.

Старрак заметил мой страх, и его усмешка стала шире.

– Оставлять без контроля проводника опасно. Оставлять без контроля проводника, связанного с неназванным, равносильно самоубийству. Так что привыкай. Теперь вы будете проводить вместе много времени.

Как только Старрак ушел, конвоир швырнул мне под ноги длинную серую рубаху из грубого льна.

– Переодевайся.

– Выйдите, пожалуйста, – осторожно попросила я, но с места не сдвинулась.

Тогда он подошел вплотную, вцепился в край корсажа и резко рванул. Застежки одна за другой сорвались, и корсаж распахнулся. Не давая мне опомниться, он ухватил ткань платья вместе с сорочкой и несколькими сильными рывками разодрал их почти до пояса. Я только успела судорожно втянуть воздух, когда он склонился ближе и смял грудь ладонью.