– Ты вытащила меня из Арена меньше, чем за секунду. Как тебе это удалось?

Я промолчала.

– Что ты используешь?

Несколько холодных капель коснулись моих век, и я закрыла глаза.

Он снова зажал мне рот ладонью, не давая закричать, и навис так низко, что его мокрые пряди коснулись моего лица. Его вторая рука грубо и бесцеремонно скользнула вниз.

Я попыталась вырваться, но все мои попытки оказались тщетны, а крики о помощи тонули в его ладони. Он даже не шелохнулся. Его пальцы грубо ощупали грудь поверх ткани, прошлись вдоль корсета и опустились к бедрам. Я зажмурилась, чувствуя, как ужас выжигает меня изнутри. Но он не искал близости.

– Где эта вещь?

Сквозь пелену слез я смотрела на него. В его глазах не было и тени сочувствия.

– Ты не могла сделать это сама…

Я не могла ответить – его рука все еще давила на мои губы.

– Верни меня обратно, – выдохнул он, и это не было просьбой. – Сейчас же. Слышишь?

Я попыталась ответить, и он тут же ослабил ладонь.

– Я не могу, – мой голос был едва слышным.

– Что значит «не могу»? – он дернулся, его лицо исказилось от ярости и непонимания.

– Я не могу дышать, – произнесла я с трудом. – Если вы сейчас же не слезете с меня, я потеряю сознание. В семь утра прозвенит колокол. И если вскоре после этого я не появлюсь на утренней службе…

Я сделала короткий, судорожный вдох, чувствуя, как его колено давит между моих бедер.

– Сюда придут студенты из Крыла Воинов. Это люди, обученные убивать. Поэтому если вы не слезете с меня, и мы не договоримся, эта комната станет вашей могилой. А вместе с вами погибнет и ваш единственный шанс вернуться в Арен.

Я видела, как он замер, взвешивая мои слова. Затем перевел взгляд на окно, за которым небо едва начинало светлеть, а затем снова посмотрел на меня.

– Ты лжешь, – сказал он глухо, но хватка на моих губах ослабла.

– Проверьте, – сказала я, чувствуя, как медленно меняется расстановка сил.

Он убрал ладонь от моего лица. Тяжесть, давившая на грудь, исчезла, когда он рывком сел на край кровати, отвернувшись от меня.

Я наконец смогла свободно вздохнуть. Воздух резал горло холодом, но я втягивала его снова и снова. Я не спешила. Я выиграла только несколько вдохов. Настоящая борьба еще даже не началась.

Когда дыхание выровнялось, а мысли перестали метаться, я стерла кровь с губ и тоже села. Я не рискнула спустить ноги на пол. Вместо этого вжалась спиной в холодную каменную стену и подогнула колени под себя, создавая между нами хоть какое-то расстояние.

Чужак сидел на самом краю, его широкие плечи были ссутулены, а руки бессильно лежали на коленях. В этом сером предрассветном свете он больше не казался всемогущим врагом, но выводы было делать рано.

– Профессор… – я запнулась, но тут же заставила себя продолжить, – у него есть шанс выжить в поместье?

Мужчина повернул голову. На его губах заиграла усмешка – сухая, лишенная всякого веселья.

– Сомневаюсь…

Я невольно сжала пальцами край подола. Значит, он был там не один. Но сколько их было? Двое? Пятеро? Десяток? Больше? Я хотела спросить, но вовремя прикусила язык. Ничего не помешает ему солгать. Да и знание их численности ничего не даст мне сейчас, кроме новой волны паники, а показывать ему свой страх я больше не собиралась.

Он снова отвернулся к окну, вслушиваясь в первый удар колокола. Когда отзвучал последний, седьмой удар, эхо еще долго дрожало в узком пространстве кельи. Чужак не шевелился, его профиль в предрассветных сумерках казался вырезанным из камня.

– Я верну вас назад, – произнесла я, и мой голос прозвучал неожиданно твердо. – Но только при одном условии. Вы передадите мне профессора. Живым.

Он медленно повернул голову, и в его взгляде мелькнуло нечто среднее между презрением и ледяным интересом.

– Условия ставит тот, на чьей стороне сила, девочка, – вкрадчиво заметил он.

– Ваша сила здесь – ничто, – я выдержала его взгляд, не позволяя себе даже моргнуть. – Без меня вы никогда не покинете это место. Но сейчас утро. Если я не появлюсь на занятиях через час, наставники придут за мной сами. А я не могу вызвать подозрений…

Он подался вперед, сокращая расстояние между нами.

– Когда ты сможешь перенести меня?

– Ночью, – ответила я. – Не раньше. Мне нужно дождаться, пока Обитель уснет.

Он с шумом втянул воздух, но я не дала ему времени на возражения.

– До этого момента вы не сделаете ни шага за пределы этой комнаты и не издадите ни звука. Взамен я перенесу вас в Арен, а вы отдадите мне профессора. Но если вы решите действовать самостоятельно и нарушите правила Обители…

Я сделала паузу, позволяя ему осознать всю тяжесть ситуации, и добавила почти шепотом:

– …мне придет конец. И я вам гарантирую, что следом погибнете и вы.

Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– Здесь не берут в плен таких, как вы. Вас просто убьют.

Чужак замер, сжал кулаки и снова разжал пальцы. Видимо, где-то в глубине души он понимал, что в этом месте я была его единственным шансом выжить.

Времени на раздумья нам никто не дал. В коридоре раздались тяжелые, размеренные шаги, а затем послышался голос наставницы.

– В шкаф! – выдохнула я, указывая на массивный дубовый шкаф в углу. – Живо!

Чужак среагировал мгновенно. Он скользнул внутрь как тень. Я едва успела захлопнуть дверцу и подойти к столу, когда дверь приоткрылась. На пороге стояла наставница Алеста, а за ее спиной – незнакомая девушка.

– Мирена, ты уже встала? – голос Алесты был сухим и ровным.

Я показала наставнице сонник, давая понять, что записываю очередную сводку погоды.

Она кивнула:

– У нас пополнение. Поприветствуй новенькую.

Я заставила себя улыбнуться, но в этот момент мне казалось, что все здание Ильвара слышит бешеное биение моего сердца.

– Это Ливия, – наставница отошла в сторону, пропуская вперед девушку. – Она прибыла ночным дирижаблем. Ливия, это Мирена. Проходи, располагайся. Мирена поможет тебе освоиться и покажет, где что находится.

Наставница вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Новенькая сделала шаг в комнату. Она стояла так, будто уже успела понять: в этой комнате ей не нравится абсолютно все. Высокая, тонкая, с прямой спиной и слишком спокойным лицом. Светлые волосы были собраны небрежно только на первый взгляд: каждая прядь у висков падала так, словно ее нарочно выпустили, чтобы смягчить острые скулы и длинную линию шеи. На ней было темное платье из дорогой ткани, расшитое серебром, а у воротника белели аккуратные оборки, такие чистые и тонкие, что мне сразу стало неловко от одного взгляда на собственные рукава.

Ее взгляд задержался на моих волосах, которые я не успела расчесать, скользнул по стоптанным сапогам, стоящим у кровати, и замер на моих руках, прижимающих к груди сонник. Она ничем не выдала своего отношения ко мне, но в ее глазах читался четкий вердикт: она уже знала, сколько поколений моей семьи ели суп без серебряных ложек. В этот момент я поняла, что у аристократов, должно быть, есть свои тайные коды. А иначе как объяснить то, что ей понадобилось ровно две секунды, чтобы определить мое положение – где-то под подошвами ее безупречных сапог.

Ливия оставила у кровати свой изящный саквояж и сразу направилась к шкафу, чтобы сложить одежду, выданную ей наставницей.

Сердце провалилось куда-то вниз. Я видела, как ее тонкие пальцы уже коснулись дерева. Еще секунда – и она увидит полуголого мужчину среди моих воротничков.

– Стой! – я, не раздумывая, бросилась к ней, ударяясь плечом о дверцу шкафа.

Ливия замерла, медленно повернув голову. Ее бровь вопросительно изогнулась.

– Ты с дороги, – я судорожно сглотнула, пытаясь придать голосу уверенности. – Скоро начнутся занятия. И мой тебе совет: лучше сейчас сходить в купальни, иначе через пять минут туда будет не попасть.

– Купальни?

– В конце коридора, – выдохнула я. – Если не поторопишься – горячей воды может не достаться.