Эта мысль заставила меня собраться. Я представила его дом и осторожно раздвинула темноту. Она послушно разошлась, открывая узкую щель. Сквозь нее в пространство сна проникла тонкая полоса золотистого света.

Я замерла и прислушалась. Из пещеры не доносилось ни голосов, ни шагов. Только едва слышно плескалась черная вода. Я расширила проход. За ним показались глубокие ниши, вырезанные прямо в скале и плотно заставленные книгами. Выходить в Бездну я не рискнула. Подтянула проход вплотную к книжным нишам и, оставаясь в темноте сна, вытащила ближайший том.

Страницы покрывали острые, похожие на царапины знаки. Я перелистнула несколько листов, ничего не поняла и вернула книгу на место. Вторая оказалась написана на том же языке. Третья – тоже.

Я перебирала книги все быстрее и все сильнее раздражалась. Большая часть книг оказалась бесполезной: незнакомые письмена, странные схемы, изображения существ, созданных природой явно в дурном настроении. Немногие морвенские тексты больше напоминали анатомию насилия и власти и тоже отправлялись обратно.

– Если скажешь, что именно ищешь, я, возможно, смогу помочь.

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть. От неожиданности я едва не захлопнула портал, резко потянув на себя тени. Проход сузился до тонкой щели, золотистый свет почти исчез. Но уже в следующую секунду здравый смысл взял верх над страхом.

Мезира не должна была причинить мне вред. Я была связана с ее сыном. Все, что случится со мной, могло отозваться и в нем.

Я осторожно раздвинула тени. Щель стала шире, снова открывая книжные ниши и неподвижную фигуру Мезиры. Она стояла в нескольких шагах и спокойно ждала, не пытаясь приблизиться. Я расширила портал настолько, чтобы пройти, и шагнула в пещеру.

Глава 69: Рожденный предательством монстр

Едва тени за спиной растаяли, меня наотмашь ударило чужой яростью.

Она хлынула через узы так резко, что внутри мгновенно вспыхнуло желание крушить все вокруг. Сорвать книги с полок, швырнуть их в стены, закричать – лишь бы выплеснуть хоть немного этого бешенства. Дыхание перехватило, и я уперлась ладонями в колени, пытаясь удержаться на ногах.

От необдуманного поступка меня остановило только присутствие Мезиры. Окажись я в пещере одна, наверняка что-нибудь разнесла бы.

– Почему ты не закрываешься от него? – спросила она.

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, выпрямилась. Все мое внимание теперь было сосредоточено только на ней.

Она подошла ближе и остановилась почти вплотную, заставив меня инстинктивно напрячься. Ее взгляд прошелся по моему лицу, задержался на шее, груди, руках, словно она видела не меня, а нечто совсем иное. На мгновение в ее глазах даже промелькнуло восхищение.

– Не ожидала, что мой сын способен создать нечто настолько прекрасное, – произнесла она наконец.

Она подняла руку, но не коснулась меня. Пальцы остановились в нескольких сантиметрах от моего плеча.

Мезира заглянула мне прямо в глаза. Несколько секунд она молча изучала мое лицо, словно читала по нему хронику чужой глупости, а затем покачала головой.

– Ничему мои ошибки его не учат.

Она опустила руку и отступила на полшага, но взгляд по-прежнему оставался прикован ко мне.

– Делить эмоции – одна из сторон связи, – ровно заговорила она. – Однако эмоциональная сила Мархуса значительно превосходит твою. Он веками привык проживать ярость, голод, желание и боль, ничем их не сдерживая. Поэтому формально вы делите эмоции, но на деле ты оказываешься затоплена им.

Я усмехнулась – добавить было нечего.

– Чтобы он не разрушал тебя изнутри, представь, что узы – это сквозной коридор, – продолжила она. – Если ты держишь его открытым, он будет входить без спроса и сливать в тебя все, что горит в его собственной голове. Тебе нужно запереть дверь со своей стороны. Представь комнату. Любое замкнутое пространство, в котором ты чувствуешь себя защищенной. Но есть два условия: оно должно надежно закрываться, и Мархус не должен знать этого места.

Первым делом я вспомнила нашу келью в Обители, но тут же отбросила эту мысль. Мархус там был, а дверь никогда не запиралась.

– Это важно, Мирена, – продолжила она. – Если он знает это место, то сумеет его вскрыть. А после этого закрыться от него снова будет гораздо сложнее.

Я задумалась. Ответ пришел сам: узкая круглая башня, примыкавшая к самому краю Крыла Сновидцев. Попасть туда можно было только через люк в полу, который закрывался на тяжелый засов. В башне ничего не хранили, и почти никто туда не поднимался. Мне нравилось сидеть на холодном каменном полу, прислонившись к стене, и слушать, как далеко внизу волны разбиваются о скалы.

– Представь, что стоишь там. И обязательно одна.

Мне даже не пришлось прилагать усилий. Я просто воскресила в памяти это место: запах сырого камня, серый свет из узкого окна и гул бушующего внизу моря. Стены башни мысленно сомкнулись вокруг меня, отсекая чужую пещеру.

– А теперь закрой дверь. На замок.

Я сделала все, как она сказала. Опустилась к деревянному люку в полу и задвинула тяжелый железный засов. Возможно, это прозвучит глупо, но в голове даже раздался тихий лязг металла.

Эффект наступил почти сразу. Давление в груди ослабло, оставив после себя только слабость. Желание крушить и убивать медленно растворилось, и я наконец смогла сделать глубокий, свободный вдох.

– Получилось, – прошептала я.

Я открыла глаза и уставилась на Мезиру. Удивление смешивалось с настороженностью.

Мезира лишь слегка склонила голову, будто и не сомневалась в результате.

– Я хочу разорвать эту связь, – сказала я прямо. – И мне нужна ваша помощь.

– Связь можно разорвать, Мирена, – тихо, с глубокой грустью произнесла она. – Но только до тех пор, пока Круг не замкнут.

Внутри все похолодело. Мезира повернулась и жестом пригласила меня к тяжелому каменному столу.

– Идем. Я хочу рассказать тебе то, о чем Мархус никогда не расскажет сам.

Я согласилась. После всего, что Мархус уже скрыл от меня, я до боли хотела наконец узнать все.

Мезира повернулась к открытой арке и негромко приказала в пустоту темного коридора:

– Принеси еды.

Я инстинктивно напряглась. Память тут же подкинула строки из рукописи Нуигини о третьем признании – о пище, которая впускает чужую силу внутрь тела. Повторять эту ошибку в доме Мархуса я не собиралась.

– Не нужно, – сразу отказалась я. – Я пришла не за этим.

– У тебя дрожат руки, и ты едва держишься на ногах. Твоему телу нужны силы. Пища, которую я предлагаю, ни на что не повлияет и ничем для тебя не обернется. Это обычная еда, которую приготовят и принесут слуги.

Мы прошли по каменному мостику к столу, и я села напротив нее.

Через несколько минут из темного прохода появился слуга. Он бесшумно поставил передо мной каменную пластину с глубокой чашей с горячим бульоном и пиалой с темной крупой.

Мезира дождалась, пока он уйдет.

– Ешь.

Я посмотрела на нее, ожидая, что теперь она начнет говорить, но Мезира молчала. Лишь сидела напротив, сложив руки на столе, и спокойно ждала. Я взяла пиалу с крупой скорее для того, чтобы прекратить это молчаливое давление. Добавила несколько ложек в бульон, перемешала и осторожно попробовала. Тепло медленно прошло по горлу и разлилось в пустом желудке.

Когда пиала опустела наполовину, я положила ложку и посмотрела на Мезиру.

– Прежде всего ты должна понять: Связь не щадит никого, – начала она. – Это не романтическая привязанность, а древний механизм сохранения рода. Она создает нерушимый союз, от которого рождаются дети, несущие в себе силу Бездны.

На слове «дети» дыхание оборвалось, а в ушах зашумело. Мысль о том, что эта магия уже отвела мне роль матери демонического потомства, заставила меня похолодеть.

– Поэтому узы передают даже малейшие эротические эмоции и телесные импульсы, – продолжила Мезира, спокойно игнорируя мою бледность. – Они могут тебя пугать, но если твое тело на них отвечает, Мархус будет искренне считать происходящее взаимной игрой. Демоны прямолинейны: мы переводим импульс в действие. Поэтому, если не собираешься доводить эту игру до конца, не принимай ее с самого начала.