Помните: лишь четыре добровольных признания замкнут Круг. Замкнувшийся Круг породит силу, которую однажды унаследует их ребенок. И тогда ни солнце, ни камень, ни людское железо не заставят его склонить голову.
Глубина не щадит слабых, но благоволит сильным».
Я закрыла книгу и уставилась в пустоту перед собой.
Вспомнила ту ночь в келье, когда чужак лег рядом. «Чтобы ты не сбежала», – так он сказал. Но я уснула рядом с ним, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности, разделяя с ним и тепло его тела, и дыхание.
Потом я вспомнила костер в лесу. Мархус накормил меня прежде, чем я вернула его в Арен. Я сама приняла пищу из его рук, даже не подозревая, что именно делаю.
Последним всплыл в памяти поцелуй в спальне Гэвина – и тот странный металлический привкус. Да, это была вынужденная плата по сделке, но Мархус не заставлял меня. Я сама приблизилась к нему. Сама поцеловала.
И если верить рукописи, Круг замкнулся – именно так, как предписывал древний ритуал. Из горла вырвался беззвучный, судорожный смех. Я зажала рот ладонью, содрогаясь всем телом, потому что на соседней койке мирно спала Ливия.
Какая же я дура. Какая невероятная дура.
Пока я считала себя расчетливой и сильной, пока упрямо торговалась за жизни пленных и выполняла условия сделок, Мархус методично, шаг за шагом, добивался моих признаний. Ловушка захлопнулась, а я даже не заметила, когда в нее вошла.
Значит, эта сила, этот закон, связывающий истинные пары, или как там его называют, заставляет меня чувствовать чужие эмоции? Его ярость, невыносимое желание и облегчение, смывающее все мысли, отзываются в моем теле так, будто принадлежат мне?
Я глубоко вдохнула, стерла со щек мокрые дорожки и попыталась успокоиться.
Ну… есть и хорошая новость. Я не сошла с ума.
Несколько секунд я просто сидела, затем натянула одеяло до подбородка и потянулась к лампе. Огонек погас, погрузив келью в густую ночную темноту.
Я опустила голову на подушку, закрыла глаза и позволила сну забрать меня.
Глава 68: Нарушенное доверие
Ночной лес дышал сыростью и давящим холодом, но настоящая стужа шла изнутри. Я смотрела на Мархуса, стоявшего в нескольких шагах от меня. Он казался неотъемлемой частью этого мрака – сильный, опасный, уверенный в собственной неуязвимости. Я всматривалась в знакомое лицо, в светлые волосы, в шрам, которого совсем недавно касалась подушечками пальцев, и не понимала, как все это до сих пор могло вызывать во мне желание. Оно жило под кожей – теплое, мучительное, ненавистное.
Я подняла руку с рукописью и спросила, глядя прямо в его неподвижные глаза:
– Я желаю тебя потому, что сама тебя выбрала, или потому, что ритуал воздействует на меня?
Голос прозвучал тихо. Почти спокойно. Только горло сдавило так, что последние слова дались с трудом.
В ночном полумраке блеснули его серебристые глаза, а на губах промелькнула едва заметная усмешка.
– Ты все-таки признаешь, что желаешь меня?
Если до этих слов я еще как-то держала себя в руках, то теперь плотину прорвало.
– Признаю?!
Крик разорвал ночную тишину. Я швырнула рукопись ему в грудь, но этого оказалось мало. До отвращения мало.
– Ты привязал меня к себе гребаной древней магией и даже не счел нужным предупредить! А потом залез под мою кожу! – я задохнулась, выплескивая ему в лицо все, что выворачивало меня изнутри. – Я чувствовала твои руки под платьем. Ты трогал мою грудь, лез между ног, доводил до судорог, хотя тебя рядом даже не было! А я думала, что окончательно свихнулась.
Я резко замолчала. Судя по выражению его лица, из всей моей яростной тирады он услышал лишь интимную исповедь о судорогах и непреодолимом влечении.
Ярость захлестнула меня с головой, выжигая остатки страха.
– Извращенный придурок, ты лишил меня власти над собственным телом и еще смеешь ухмыляться?
– Ты первой дернула связь, Мирена, – сказал он, и его низкий голос буквально вибрировал от сдерживаемого напряжения. – Меня так накрыло, что я готов был лед зубами грызть. Думал, сдохну на той глыбе. И только понимание, что ты не знаешь о связи и сама не осознаешь, что пробуждаешь во мне, заставило меня сдержаться. Мой ответ был куда осторожнее.
От такой наглости я на несколько секунд лишилась дара речи. Просто стояла и смотрела на него, пытаясь понять, зачем вообще сюда пришла и зачем начала этот разговор.
– Катись в Бездну, Мархус, – сказала я, призывая тени. Но в этот момент за спиной раздался резкий металлический звон.
Мы оба вздрогнули и одновременно повернули головы. Чуть поодаль, у старой ели, стоял Шед. Оказывается, все это время он безмолвно наблюдал за нами. В руках он сжимал меч. Вернее, то, что от него осталось. Демон разжал пальцы. Два куска металла с глухим стуком упали в сырой мох.
Шед посмотрел на обломки, затем перевел взгляд на Мархуса.
– А кузнец клялся, что выдержит еще сотню лет.
На секунду в лесу воцарилась такая звенящая тишина, что стало слышно, как ветер шевелит папоротник. Пока я смотрела на Шеда, Мархус бесшумно шагнул вперед. Он остановился так близко, что его обжигающее тепло мгновенно вытеснило лесной холод.
– Мирена, круг невозможно замкнуть без добровольного выбора, – произнес он непривычно тихо.
Но договорить я ему не дала. Из груди вырвался короткий смешок, больше похожий на сорвавшийся вдох.
– Конечно, ты меня не заставлял. Ты поступил хуже: добился моего согласия, не сказав, на что именно я соглашаюсь.
Мархус не отвел взгляда.
– Если бы я сказал тебе правду, ты бы не согласилась.
– Вот именно! – бросила я, чувствуя, как меня захлестывает бессилие.
– Поэтому и не сказал.
Я смотрела на него, не веря, что он произнес это так просто. Без сожаления. Без попытки оправдаться. Едва отступившая злость вернулась с такой силой, что меня затошнило. Во рту появился кислый привкус. Я вдруг слишком ясно представила его горло под своими ладонями. Пальцы сами сжались, будто уже сомкнулись на горячей коже. И проклятая связь послушно превратила это желание в настоящее прикосновение.
Мархус резко втянул воздух. Рука дернулась к шее, но в самый последний момент замерла. Он силой заставил себя опустить ладонь.
В его глазах не было ни гнева, ни попытки защититься. Только пугающая готовность принять то, что я на него обрушу. Любую боль. Любую вспышку ненависти.
До этой секунды я еще цеплялась за остатки прежней жизни и отчаянно отказывалась верить в эту проклятую связь. Но она раз за разом доказывала свое присутствие. Теперь же, осознав ее истинную силу, я испугалась по-настоящему. Пальцы медленно разжались. Невидимая хватка на его шее растаяла, позволяя ему снова дышать. Я отступила на шаг и призвала тени. Мархус не шевельнулся, пока они не сомкнулись вокруг меня и не погрузили в кромешную темноту.
И тогда я закричала.
Крик вырвался сам – дикий, надсадный, срывающий голос. Я кричала в пустоту этого кошмара, пока в легких не закончился воздух. Пока голос не сломался, а крик не превратился в сухой болезненный хрип. Но даже тогда я не смогла остановиться. Снова набрала воздух и закричала еще сильнее, выплескивая все, что не сумела бросить Мархусу в лицо.
Ноги подогнулись. Я упала на колени и согнулась почти пополам, опустив голову, будто сил держаться прямо больше не осталось. Слезы холодили кожу. Горло саднило после крика, дыхание срывалось.
Я могла просидеть здесь хоть вечность. Могла кричать и проклинать Мархуса до потери голоса. Связь от этого никуда не исчезнет.
Мысль пришла резко и отрезвила лучше ледяной воды.
Раз заколдовал, значит, можно и расколдовать.
Я вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и подняла голову. Кажется, я даже знала, где искать ответ. «Истоки Гиштара» были взяты из его дома. Значит, там могли храниться и другие книги о старой магии. Возможно, среди них найдется та, где сказано не только о том, как замкнуть Круг, но и о том, как его разорвать.
