В субботу у нас короткий день, но оставшаяся за главную Лена отменила занятия. Дети были слишком взбудоражены для нормального восприятия знаний. Даже обедали каждый у себя, чтобы не разбудить умаявшегося учителя. Зато, как только стало понятно, что я проснулся, начался форменный бедлам. На меня насели с расспросами. В общем, нормально поужинать не получилось. Мало того, почти все обитатели Добробора, за исключением Веры Ильиничны, при острожном нейтралитете Лены, возжелали этим же вечером приступить к ритуалу возрождения Кощея. Пришлось отбиваться. В конце концов, использовав административный ресурс, я заявил, что, как старший по положению, имею право вето. Не совсем демократично и педагогично, но порой необходимо.

Увы, выбить отсрочку удалось лишь на сутки. Заветную шкатулку я достал из тайника только после завтрака, который, как и ужин, прошел в ускоренном, крайне скомканном формате. А затем завертелось. Вскрытие вместилища иглы производили на нашем магическом полигоне. Занимался я этим сам, уповая на возобновивший работу амулет и защиту Добрыни. Мои опасения оказались оправданными — дух-хранитель через Колывана сообщил, что ведьма таки оставила любителям чужого добра какое-то заковыристое проклятие, но недостаточно сильное, чтобы его не смог развеять наш могущественный защитник. Кстати, Марине удалось заметить непонятное облачко, окружавшее шкатулку, но деталей она не разобрала.

Для удобства я принес раскладной столик, который и установил посередине ограниченной разномастными камнями круглой площадки. Дети говорили, что из-за регулярных магический экспериментов и постоянного усиленного воздействия духа-хранителя, площадка начала приобретать особые свойства. Надеюсь, эти изменения сейчас помогут, а не навредят.

Вскрыть ларец было нетрудно, просто грубо поработав отверткой. Да и вряд ли ведьма надеялась на этот декоративный замок. Жаль, что испортил красивую вещь, но на более аккуратное вскрытие не было ни времени, ни терпения.

Наконец-то, впервые за две сотни лет содержимое шкатулки увидело белый свет. Не сказать, что я так уж разочаровался, но Кощеева игла выглядела куда проще, чем в моем сне. Это был заостренный штырь длиной пятнадцать сантиметров и толщиной с карандаш. Артефакт, похожий на гвоздь из неизвестного темно-бурого металла, украшали странные руны-насечки и инкрустированный в шляпку мутно-красный камень размером с голубиное яйцо. Теплилась во мне меркантильная надежда найти внутри еще какие-то ценности, но это не клад с деньгами на черный день, а скорее опасный могильник. Эта мысль пробежалась по спине холодком, заставив собраться. Добрыня уверял, что опасности нет, но я на всякий случай надел толстые кожаные перчатки, правда не факт, что в таких делах от них будет хоть какой-то толк.

Вчерашняя решимость растаяла без следа, но горевшие каким-то нездоровым азартом глаза детей не дали отступить. Да и Баюн прав — мы сможем выжить и сохранить наш маленький мирок, лишь став сильнее. Разум говорил, что риск неоправданно велик и задуманное граничит с сумасшествием, а чуйка вообще сошла с ума — одновременно предупреждала о грядущих бедствиях и вселяла безумную уверенность в том, что я все делаю правильно. Если бы не молчаливая поддержка Добрыни, шкатулка тут же улетела бы в озеро. Внезапно возникший порыв удалось сдержать с большим трудом, но я уже понял, что это желание диктует та самая трусливая часть меня, призывавшая бежать куда глаза глядят на каждом из этапов моего знакомства с этим странным местом и его не менее странными обитателями. Каждый раз мне было до жути страшно делать следующий шаг: возвращаться на Ведьмин вал, после того как удалось вырваться в Сосновку; ступать на шаткую поверхность плота перед первой встречей с кикиморой; иди в болото за лунной мятой. То, что я собирался сделать сегодня вечером, по безумию перекрывало все предыдущие выходки, но где-то внутри возникла уверенность, что в будущем я стану вспоминать этот день хотя и с кривоватой, но все же улыбкой.

Тряхнув головой, я согнал наваждение и жестом подозвал ребят поближе.

— Итак, что мы тут видим?

Ученики долго смотрели на артефакт, даже не думая тянуться к нему руками. Оно бы порадоваться такой благоразумности, но кольнуло сожаление. В моей старой школе их сверстники хватали руками все что ни попадя, а нынешние воспитанники порой пугают своим скорым взрослением. Впрочем, все не так печально, как кажется на первый взгляд. Вон Женька полез пятерней в свою огненную шевелюру, показывая крайнюю степень озадаченности, или удивления, о чем говорил переведенный на меня растерянный взгляд:

— Я вижу в металле искорки. Они ползают как живые, но очень медленно.

Теперь и мне захотелось почесать затылок. Алина тоже с интересом посмотрела на одноклассника, а вот Марина нахмурилась. Она явно первой успела что-то увидеть, но слишком долго собиралась с мыслями, а тут этот выскочка!

— Марина? — сделал я пас девочке, увидев, что на заявлении об искорках Пламен иссяк.

Мара нахмурилась, но совладала с собой и заговорила ровным тоном:

— Вокруг камня густая сеть из голубых и черных нитей. Очень густая. Если присмотреться, то они начинают светиться ярче и полностью закрывают камень. Как будто кто-то клубок намотал. Очень тугой клубок.

— А на металле? — уточнил я, и не ради праздного любопытства.

— На металле ничего нет.

Немаловажная деталь. Значит, не стоит хвататься за камень, особенно голыми руками. Чуток подумав, я, к общему разочарованию, захлопнул шкатулку и тут же успокоил всех тем, что мы просто меняем место исследования.

Моя догадка, что в подвале, без влияния солнечного света, получится лучше рассмотреть магическую составляющую артефакта, полностью оправдалась. Но надежда на то, что детям удастся узнать таким образом что-то новое, не сбылась. Зато понимание острой необходимости в источнике новых знаний усилило решительность и немного развеяло страхи.

Дав ученикам почти час на изучение иглы, я свернул бессмысленное созерцание и вернул шкатулку в тайник. А затем занялся подготовкой к будущему ритуалу. И эта маета продлилась весь день. Тут и морока с ведьмой, которой нужно было поставить задачу, не раскрывая подробностей; и муторные разъяснения Николаю Николаевичу, какую именно конструкцию должны сварить его умельцы. Даже пришлось поскандалить, потому что прижимистый директор не хотел жертвовать нашим плотом для важного дела. Предлагал до завтра сварить новую решетку. Да и наезды Лены с Верой Ильиничной изрядно вымотали душу. Дамы вдруг преисполнились дурными предчувствиями и решили отговорить меня от опасной затеи. В чем-то они, конечно, правы, но если отбросить эмоции, становится понятно, что иного выбора нет. Тут либо соваться во тьму на ощупь, либо просто отдавать детей тем, кто обладает большим объемом профильной информации и специализированными методиками. И вот размышления о методиках и мотивах этих самых компетентных особ мне не давали отступить.

Закат солнца я встретил со смесью облегчения и страха. В животе крутило от волнения — весь день туда почти ничего не падало. Есть заставлял себя силой, потому что аппетита не было вообще. И не только меня так плющило. Филипп Филиппыч тоже страдал, даже отказавшись от любимой печени трески. И ему не легче, чем мне, ведь именно с подачи Баюна все это и завертелось.

Никита на тракторе привез сооруженную сосновским механиком тележку и остался с нами. Саня тоже решил поучаствовать, несмотря на свою легкую фобию ко всему мистическому.

Хотя темнеть только начало, мы включили дополнительное освещение. К фарам уазика добавилось освещение трактора. Когда совсем стемнеет, стоящая у воды конструкция будет выглядеть особенно зловеще. Идею этой штуки я подсмотрел в «Молчании ягнят». На чем-то подобном перевозили Ганнибала Лектера. Вертикальная стойка с креплениями для толстых ремней опиралась на снабженную спереди ножками, а сзади колесиками площадку. Если наклонить ее назад, то можно, взявшись за ручки, перемещать как грузовую тележку.