Выслушав наш план, Саня внес пару резонных поправок. Когда Никита уехал обратно в село за реквизитом для предстоящего представления, новый обитатель хутора неожиданно сказал:

— Алексей Степанович, возьмите меня к себе.

— Куда это к себе? — немного растерялся я.

— Не знаю, как это у вас называется. Поверьте, я пригожусь. Вы ж наверняка опять куда-то вляпаетесь. Никита вас не бросит, а у него Люда и Ленька. Лучше я пулю схлопочу, чем он.

— Так, давай только без драматизма. — Я даже головой тряхнул, сгоняя оторопь. — Никто никуда лезть не собирается. От помощи не откажусь. Если серьезно решил впрячься, то получишь равную долю в наших с Никитой делах.

— Да не нужны мне ваши деньги! — искренне возмутился Саня. — Я же от чистого сердца.

— Потому и предлагаю не зарплату, а долю.

К шести вечера, когда Никита должен был встретить не совсем званых гостей, на хуторе все было готово. Мы с Саней принарядились, нацепив раздобытые в Сосновке национальные рубахи с вышивкой на вороте и широкие штаны. Себе я добавил матерчатую безрукавку тоже какого-то исконно-посконного кроя, а Саня нацепил широкий, почти цыганский пояс. Белый предлагал еще и какие-то кожаные мокасины с острыми носами, но я решил, что это перебор. И без того выглядел немного по-клоунски. Еще подвесили под крышу навеса пучки тупо сорванной неподалеку травы. В общем, получился эдакий ведьмачий хутор. Парни лыбились, но, на мой городской взгляд, выглядело все вполне достоверно. В гости к нам приедут не этнографы, так что сойдет.

«Не этнографы» явились на черном «Мерседесе», явно принадлежавшем авторитету, который и заставил Сивого побеспокоить меня. За рулем сидел невысокий, крепко сбитый мужик чуть постарше меня, рядом с ним разместился пожилой дядька, а моего старого знакомца загнали на заднее сиденье.

Гости выбрались из машины, с удивлением рассматривая окрестности. Затем почти одновременно уставились на не менее удивленного Сивого. Интересно, что он успел наплести авторитетам о моем житье-бытье. Впрочем, это его проблемы. Я же внимательно рассматривал чужаков.

Водитель выделялся разделенной шрамом правой бровью. Оно бы выглядело даже модно, но шрам был грубый и кривой, через лоб уходящий в волосы. Да и вообще шрамированный был далек от идеала мужской красоты. Одет в кожаный пиджак поверх футболки, что ввиду вечерней прохлады вполне уместно, но днем ему наверняка жарковато. Главным в этой паре был пожилой, с обильной проседью в волосах, одетый в костюм-двойку без галстука мужчина почти интеллигентного вида, но в том-то и дело, что почти. Старого волка выдавали глаза, ну и татуировки на пальцах в виде перстней. Явно старая школа, раз не стал выводить нательные художества. У того же Кабана я видел следы удаленных татух.

Старик перевел взгляд с домов хутора на меня и прищурился. Затем раздраженно дернул головой. Это был какой-то знак, и Сизый его понял:

— Алексей Степанович, это Коря…

— Корчагин Юрий Иванович, — перебил Сизого старик, явно решивший начать разговор более или менее вежливо. — Со мной Захар.

Непонятно, кличка это или реальное имя, но, в общем-то, и не интересно.

— Макаров Алексей Степанович, — представился я и предложил: — Давайте присядем. В ногах правды нет.

— Ее вообще нигде нет, — проворчал старик.

— Саня, принеси нам квасу, — попросил я нового соратника, и это тоже было частью плана.

А все для того, чтобы гости увидели пистолет, заткнутый сзади за широкий кожаный пояс. Уверен, Юрий Иванович и шрамированный Захар подумали, что под моей жилеткой прячется еще один. И были правы. Сане я отдал тот, что затрофеил у бандита по кличке Малой во время спасения Лены и Женьки, а себе оставил найденный в лесу после стычки с Кабаном. Не удивлюсь, если это ствол Сивого. Саня даже успел проверить мои навыки в обращении с этим оружием, после чего чуть не отобрал патроны от греха подальше. Еле отбился, но пообещал серьезно заняться стрелковой подготовкой.

Демонстрацию гости оценили — старик нахмурился, а шрамированный весь подобрался и стер с лица ехидную и надменную ухмылку.

Мы уселись за стол, где уже стояли антикварного вида деревянные кружки. Через минуту там же появился глиняный кувшин с квасом, но я не стал разливать напиток — проявил видимость радушия, и хватит.

— Юрий Иванович, я так понимаю, у вас ко мне какие-то претензии?

— Не у меня, а у вдовы господина Карабанова, которого вы убили, — продолжил играть роль интеллигента тот, чье прозвище наверняка звучит как Коряга.

Несолидно, да и произошло от фамилии, а не от достижений. Я не знаток уголовных понятий, но, кажется, смена прозвищ у них не приветствуется — что заслужил в юности, то и носи. Хотя вряд ли во время знакомства он остановил Сизого из-за стеснительности.

— Спорное заявление.

— Идете в отказ? — хищно улыбнулся старик, чуть меняя тональность разговора. — Прямо при Сизом? Он ведь все видел.

— Да неужели? — изобразив удивление, посмотрел я на Сазонова. — Виктор, вы видели, как я убиваю господина Карабанова?

Данные Сизого Митрич пробилсразу после того, как мы отпустили бандита. Участковый, которому Никита на всякий случай рассказал о предстоящих переговорах, порывался составить нам компанию, но я попросил его не лезть.

— Да хоть бы и не видел, — ответил за Сизого старик, — но ты тут хозяин и за все должен ответ держать.

— Очень хорошее замечание, — демонстративно обрадовался я, не обратив внимания на грубость и скрытую угрозу в тоне бандитского авторитета. — Действительно хозяин, причем именно тут. А ваш дружок явился сюда с оружием и, кстати, притащив с собой следака. Как это вписывается в ваши понятия? К тому же он приехал, чтобы убить женщину и ребенка, — думаю, Виктор это подтвердит. И это тоже выглядит как-то некрасиво. Впрочем, до ваших понятий мне нет никого дела. Вернемся к тому, кто и где хозяин. Я главный только здесь на суше, а ваш Кабан сдуру полез в болото. Если хотите выставить претензии кикиморе, могу указать дорогу.

— Ты че тулишь, баклан⁈ Какая кикимора? — совершенно неискренне завелся шрамированный, но его прервал лениво прислонившийся к столбу навеса Саня:

— Эй, покоцанный, тебе кто слово давал?

— Че⁈ — взревел подручный авторитета.

— Остынь, Шрам! — тихо, но солидно сказал Коряга, и Захар быстро погасил фальшивую ярость.

Циркачи, блин.

— Алексей Степанович, вы вроде солидный мужчина, а рассказываете нам какие-то небылицы. Кабан поехал к вам и не вернулся. Он был уважаемым человеком, и за его смерть кто-то должен ответить. Вы тут нам пыль в глаза пускаете, но я знаю, что у вас в лесу козырная больничка припрятана. Предлагаю договориться по-хорошему.

— По-хорошему это как? — не сдержал я любопытства.

— Прикидываю, сорок штук безутешной вдове и двадцать нам за беспокойство будет в масть. А еще мы будем привозить к вам на лечение нужных людей.

Это какая зараза наболтала столько? Мамаша Алины или кто-то из родственников больных? Вот и делай людям добро. Впрочем, это не так уж важно. Правда и тем более справедливость этих уродов не интересует, а понимают они только силу. Ладно, я все равно планировал устроить им увлекательное приключение.

— За жизнь родного человека и близкого друга я бы спросил не меньше. Он ведь вам был другом?

— Он был нашим человеком, — уклончиво ответил Коряга, не понимая, к чему я веду.

— Тоже аргумент, но это все не имеет никакого значения. Платить за смерть Кабана я не буду просто потому, что он жив, точнее не мертв.

— Это как? — нахмурившись, спросил старик.

Удивились все гости, включая все это время сидевшего молча Сизого.

— Вот так, — ответил я. — Если хотите, могу отвезти вас к нему. Сами посмотрите.

— Коряга, — прошептал Сазонов, нагнувшись к плечу авторитета. По тону, а также бледному виду было понятно, что он вспомнил о своих приключениях в прошлый приезд сюда. — Может, не надо?

— Сизый, ты берега не попутал? Захлопнись и не отсвечивай, — тут же окрысился Коряга, растеряв всю напускную интеллигентность. Затем повернулся ко мне и, как ему казалось, пригвоздил взглядом. — А ты, если подлянку какую задумал, то на своих гавриков не надейся. Если что, всех положим.