Разговор двух бывших злейших врагов был хмурым, леденящим и полным отчаянного, волчьего понимания. Они трезво осознавали, как жестоко и изощрённо их обоих обвели вокруг пальца.

Король Ян III Чернокрыл, судорожно сжимая в латной перчатке кубок с кафийским вином, резко швырнул на стол окровавленный пергамент канцлера Выговского и глухо, со страшным презрением процедил сквозь зубы:

— Насмерть раскололи Междуморье, Болеслав… Как неразумных отроков в межу вытолкнули! Пока мы с тобой за Вавельскую казну и Люблинские житницы глотки друг другу рвали, под нашим собственным носом созрела змеиная лавина! Этот скользкий хорунжий, этот выскочка и выродок Корчинских — Чурила Плёнков — обвёл нас, как детей! Это он стравил наши хоругви!

Король в ярости встал, его тёмный плащ зашуршал по плитам, а взгляд налился свинцовой стужей:

— Руками одноглазого пса Стефана Смиглого он разыграл «нападение мятежников» на караван Буреломов, внедрился к славянам в доверие и вырезал Кенугардскую Раду! Гетман Шуйский и мазовецкий воевода тайно увели изголодавшиеся полки из наших оврагов и намертво заперли Славутич! Чурила сел на трон Антея и прямо сейчас куёт унию Кенугарда с Лембергом, собрав под своей рукой три тысячи регулярных заморских стволов! Нужно немедленно собрать все лояльные Сейму силы и копить железо, ибо этот выродок Корчинских сюда же придёт! Он двинет эту сокрушительную рать на Вавель, дабы реставрировать престол своего павшего Дома от моря до моря!

Болеслав Ягеллон хмуро прищурился, до крови закусив губу и с силой сжав кулаки на рукояти сабли:

— Это верно, государь… Истинно верно, — горько и хрипло отозвался предводитель мятежных магнатов, поднимаясь с лавки. — Спесь ослепила нас. Семнадцать тысяч наших лучших регулярных ратников легли костьми на Быстрицких рвах ради амбиций, пока Чурила расчищал себе дорогу к короне. Ежели мы не стянем наши поредевшие полки в один монолитный кулак — заморский свинец Мидгардии и гусары Шуйского сотрут Междуморье с лица земли. Значит, завтра же на всеобщем Сейме мы официально объявим тотальный сбор всех сил Междуморья! Забудем былые обиды. Лоялисты Короны и шляхта Ягеллонов встанут плечом к плечу. Пять тысяч клинков Сейма должны объединиться, чтобы встретить эту бурю лицом к лицу!

Ян III Чернокрыл веско и мрачно кивнул бывшему сопернику, скрепляя этот вынужденный, отчаянный союз перед лицом надвигающегося Огненного излома. Великая Гражданская война Междуморья прекратилась в одно мгновение, уступая место тотальной подготовке к мировой войне за выживание всего Континента.

Спустя сутки, над готическими шпилями и колоссальными белокаменными зубцами Вавельского замка, укутанного глухим осенним туманом, лениво полоскалось огромное, расшитое золотом прямоугольное знамя Сейма Конфедерации. Внутри огромной Сеймовой палаты, пахнущей воском, вековым дубом и остывающим очагом, яблоку негде было упасть. Иссушающая трёхлетняя Гражданская война Междуморья, унёсшая жизни семнадцати тысяч регулярных ратников, завершилась в один исторический миг перед лицом общей, смертельной угрозы с востока.

За круглым столом Коронного Ведомства, плечом к плечу, во главе Собрания стояли двое бывших злейших врагов — король Ян III Чернокрыл и мятежный магнат Болеслав Ягеллон. Вокруг них грозной, ощетинившейся сталью стеной застыли все оставшиеся великие магнаты, воеводы пограничных полков, коронные судьи и седовласые гетманы восьми славянских и готских воеводств. Воздух в палате был накалён до предела.

Король Ян III Чернокрыл сделал шаг вперёд, обвёл присутствующих леденящим, пронзительным взглядом своих тёмных глаз и, сокрушаясь от наглости шляхетского подлога, громогласно возгласил на всю залу:

— Паны воеводы! Славные гетманы Сейма Конфедерации! Сутки назад до наших палат дошли подлинные вести о кровавой резне в Кенугардском детинце! Ловушка захлопнулась. Лощёный хорунжий Мазовии Чурила Плёнков, обведя нас и славянских дикарей как глупых отроков, объявил себя законным наследником павшего престола Корчинских! Он тайно увёл изголодавшиеся полки из наших оврагов, перевербовал аркебузиров Данилы Дира и сел на трон Антея, скормив Курии Цезариона Предвечный договор! У него под рукой три тысячи регулярных заморских стволов и признание самого Канцлера Отона Третьего в Мидгардии!

Чернокрыл резко выхватил парадную саблю из ножен, с глухим звоном опустив остриё на карту Континента:

— Коли мы промедлим — этот выродок Корчинских весной двинет свою лавину на Вавель, дабы вырезать наши роды до последнего мужа! Я ставлю вопрос на Коронное голосование: готовы ли вы прекратить смуту и объявить тотальную войну за выживание республики?

В палате Сейма на мгновение воцарилась звенящая, грозовая тишина. Магнаты Ягеллонов и лоялисты Короны переглянулись, сжимая кулаки на эфесах сабель.

Болеслав Ягеллон первым решительно сделал шаг вперёд, демонстративно положив руку на плечо короля, и зычно, раскатисто прогудел на всю залу:

— Мой голос — ЗА! Ягеллоны складывают оружие перед Короной! Все наши поредевшие полки Люблина и Галича отныне встают в один монолитный кулак с Чернокрылами!

<p>В ту же секунду палата взорвалась оглушительным, единогласным шляхетским рёвом! Все оставшиеся магнаты, гетманы и суровые воеводы Междуморья, ведомые первородной спесью и страхом перед реставрацией Корчинских, в едином порыве вскинули вверх обнажённые клинки:

— ВОЙНА!!! — громом покатился клич сотен глоток, от которого задрожали готические своды Вавеля. — Смерть выродку Корчинских! На Быстрицу! Общий сбор Конфедерации!

Старший коронный гетман, сурово поправив меховую шапку, вышел на середину настила, споро зачитывая указ для берестяных летописей Сейма:

— Распоряжение принято единогласно! Сейм Конфедерации Междуморья официально объявляет общий сбор всех лояльных регулярных сил против бунтовщика Чурилы, одноглазого мясника Стефана Смиглого, гетмана Шуйского и изменника — мазовецкого воеводы! Забыть былые распри! Лоялисты и бунтовщики встают в единое «чело». Прямо с завтрашнего рассвета все пять тысяч уцелевших клинков Сейма выдвигаются на Быстрицкие рубежи, дабы намертво перекрыть просеки на восток и приготовить Чуриле Корчинскому встречный свинцовый шторм!

Ян III Чернокрыл и Болеслав Ягеллон синхронно опустили сабли, запечатывая великое перемирие. Расколотая трёхлетней смутой страна в одно мгновение сплотилась в монолитный военный кулак, увлекая Континент в пучину подлинной мировой войны за Кенугардский Стол антов.

Вечером того же дня пограничное Мазовецкое воеводство, исконная конная и пушкарская вотчина Дома Корчинских, подняло открытый мятеж против Вавельского Сейма и присягнуло Чуриле. Оставшиеся там коронные гарнизоны лоялистов Яна III были мгновенно смяты, а шляхта Мазовии в едином порыве подняла багряные штандарты с двуглавым орлом узурпаторов, открывая Чуриле коридор на Запад.

Чурила Плёнков Корчинский в этот самый момент уже у восточного выхода из Кенугарда собирал свои силы. Раскалённый вечер месяца сенокоса окутал стольный град Славутича зловещим багровым заревом. На бескрайних заливных лугах, звеня кованой сталью, мушкетами и Огненными Вагенбургами, выстроилась сокрушительная, монолитная лавина заговорщиков.

Узурпатор, облачённый в зеркальные латы с леопардовой шкурой, медленно объезжал бесконечные шеренги войск на своём вороном коне. Гетман Шуйский и пан Стефан Смиглы споро проводили финальную воинскую выверку по свиткам Коронного Ведомства. Вся его армия выстроилась в единый кулак:

Силы гетмана Шуйского и мазовецкого воеводы: восемьсот отборных мазовецких мушкетёров, пеших жолнеров в готических кирасах и конных панцирных казаков, тайно выведенных из оврагов.

Первоначальный скрытый заслон и примкнувшие шляхтичи: восемьсот панцирных казаков и Крылатых Гусар Междуморья, плюс четыреста примкнувших с Запада ратников.

Личный полк Чурилы: четыреста регулярных Крылатых Гусар в орлиных каркасах.