Опираясь на свой колоссальный опыт, он открыто поддержал Кайроса ван Теля и Василия Буслаева, подтвердив, что вольные каперские города — Свейберг, Готландберг и суверенный Мариехавн — Междуморью не поклонятся и готовы восстановить утерянный Огненный щит Континента. Теперь, когда Олаф Цепной соединил свои купеческие инженерные знания с чёрными ружьями Гипербореи, топорами вятичей и пороховым припасом гёзов, весенний Вольный потоп на Гдань-на-Выше и штурм орденского Мариенбурга обрели подлинный технический гений. Весной сто двенадцатого года ОВТ шляхте Междуморья придётся столкнуться с пушками мастера, у которого они когда-то украли его лучшие Вагенбурги.

В этот момент тяжёлые двери детинца с грохотом распахнулись. В зал широким строем вступил Ладожский князь Рорик Нордид со своей Старшей дружиной — его витязи, пришедшие из Озерца Рижского, застыли у стен зловещим стальным заслоном. Следом за ним, потрясая боевыми топорами, вошёл лютый вождь Вятки со своей дикой ватагой сорвиголов — вятичи веками слыли бунтующими, не признавая ни Кенугардского Стола, ни шляхетских законов. С ними, звеня кольчугами, ввалились наёмные норманны с далёкого ледяного острова Айсланд и вольные феноскандийские викинги, чьи сердца горели жаждой мести за разорённый Тронхейм и долю в заморской добыче. Вслед за морскими волками в гридницу беззвучно, точно лесные тени, просочилась сотня охотников-вепсов в меховых куртках и саамы-следопыты, чьи тисовые луки и заговорённые ножи накоротке не знали промаха.

Но самый суеверный, леденящий ужас внушала финальная шеренга, от которой по всем пронёсся глухой, испуганный ропот бояр. Под кованый свод детинца, чеканя шаг, вошли сто воинов из мистической, ледяной Гипербореи. Облик гиперборейцев был монументален: огромные богатыри, закованные по уши в матовые чёрные доспехи, не отражавшие свет факелов, а их головы венчали зловещие рогатые шлемы. Они стояли прямо на широких походных лыжах, прижимая к грудям тяжёлые заморские ружья и длинные луки. Сырой холод Севера, казалось, клубился у их колен.

Василий Буслаев стремительно вскочил со своего места, его золотые глаза сверкнули диким, безумным пламенем, а кудри взметнулись золотой волной:

— Добре, братья! — лихо хохотнул Васька, и его зычный голос заставил вздрогнуть даже гиперборейцев в рогатых шлемах. — Зри, Кайрос, какова рать собралась под наше Вече! Вот он — наш подлинный, нерушимый Северный Союз! Насмерть лавочников напугали! Пусть Чурила Корчинского со своим ртутным псом Данилой празднуют триумф на Быстрицких рвах — против нашей полуночной лавины их Огненные Вагенбурги просто сухой хворост!

Рорик Нордид Ладожский тяжело шагнул к Раде, стягивая плотные дорожные рукавицы:

— Пазл завязался кровавый, Васька. Кенугард умылся ртутной изменой Дира, а княжна Ольга в плену у шляхетских заговорщиков. Прямо сейчас израненный Радомир Бурелом и Огнеслав с остатками Дружины пробиваются к нам северным обходом через Остбалтию. Наша цель — намертво запереть северные водные пути и Быстрицкий фарватер, пока зима сковывает реки льдом! Мы не дадим Чуриле задушить наши тылы!

Кайрос ван Тель победоносно вскинул подбородок, обводя взглядом рогатые шлемы гиперборейцев и ладожские щиты:

— Истинно так, князь Рорик! Раз Свейберг и гёзы Мариехавна с нами — у нас в кулаке сокрушительный каперский рейл! Олаф Цепной прав: старая система ландскнехтов сгнила. Мы устроим Корчинскому и мидгардским крестоносцам грандиозное потрясение! До весны сто двенадцатого года мы намертво запрёмся на островах Готландии и в устье Хольмгарда. Будем копить пушкарский припас, сушить порох и обучать бюргеров строю!

Первый тысяцкий Полкан со страшной силой обрушил свой циклопический топор на дубовую плаху, отчего кубки с хмельным суслом жалобно звякнули:

— Аза-а-а-а-ха-ха! — громоподобно зарычал таёжный исполин, и его шрамированный лик озарился волчьим оскалом. — Хорошо речёшь, гёз! Как только весеннее тепло вскроет межи, наши чёрные гиперборейские ружья, сабли вятичей и быстроходные ушкуи хольмгардцев одновременно двинутся лавиной! Мы устроим им обещанный Вольный потоп! Мы Мариенбург рыцарей на абордаж возьмём, Поморское воеводство шляхты в бараний рог скрутим и Гдань-на-Выше спалим до самого тлена! Север будет нашим, как Вече постановило!

Василий Буслаев лихо подмигнул Кайросу, выхватил саблю и вонзил её остриё в карту Остбалтии:

— Так тому и быть, славяне и гёзы! Дговоор на крови принят! Пусть узурпатор Чурила считает, что обвёл таёжных волков вокруг пальца. К весне сто двенадцатого года наш Великий Северный Союз согнёт всю купеческую Лигу и растопчет шляхетскую спесь Корчинских! Велите парням точить сабли и проверять фитили ружей! Мы перепишем историю Континента!

Гридница Хольмгарда взорвалась оглушительным, яростный рёвом Семистороннего союза. Норманны, саамы, вятичи и гиперборейцы дружно ударили мечами о щиты, оглашая хмурый полдень громоподобным гулом. Излом Тартарии вышел на уровень тотальной, беспощадной войны за выживание.