Тишину причалов нарушил частый, торопливый стук кованых сапог. Из пелены тумана на дощатый настил выбежал запыхавшийся вечевой приказчик, спешно присланный из восставшего Хольмгарда. Старик судорожно сорвал мокрую шапку, развернул запечатанный заморский пергамент и звонко, сбиваясь от лихорадочного бега, зачитал послание Василия Буслаева:
— Кайросу ван Телю, каперу Вольных Полисов! В златоглавом Кенугарде случился кровавый переворот Сейма! Рада вырезана почти вся, сотни лехов и наёмников Мидгардии зажали детинец у Славутича. Данило Дир окончательно продался Западу. Копи силы, ван Тель, веди свои шнеки к нашим причалам — у нас есть время, покуда лютая зима не заковала реки!
Кайрос ван Тель даже не шелохнулся, его решительное лицо озарилось хищной, понимающей ухмылкой. Он жестом приказал приказчику замолчать и веско бросил, поправляя фетровую шляпу:
— Довольно, старик. Я уже полностью в курсе про этот кровавый переворот и излом в Кенугарде. Купцы слухи через торгашей Остбалтского рейла везут быстрее, чем кони Сейма скачут по межам.
Капер резко повернулся к своим верным помощникам, и в его пронзительных глазах вспыхнул опасный, решительный блеск вольного гёза:
«Пазл завязывается кровавый и идеальный для нашего реванша, — молнией пронеслась расчётливая мысль в разуме Кайроса. — Раз славянский Юг захлебнулся в усобице, а Чурила Плёнков стянул шляхетскую петлю вокруг Кенугардского Стола, у Ратуши Стагхолма и Клауса Брока просто не останется выбора! Паника заставит купеческий Великий Рад принять мой проект регулярного Скаткорпса и выдать мушкеты бюргерам! Но медлить нельзя ни дня».
— Хенрик! Брок! Юрген! — громогласно, на всю гавань гаркнул ван Тель, отдавая приказ. — Снимаемся с якоря! Живее команду к шпилю! Мы берём все наши уцелевшие корабли, гёзовских ратников и немедленно плывём в вольный Хольмгард на соединение с лавиной Буслаева! Разворачивайте паруса, ложитесь на курс северо-востока! Мы обновим наши патенты, стянем Северный узел в один кулак и за это время выкуем такой план Вольного потопа, от которого весной крестоносцы в Мариенбурге живьём в пучине утонут!
— Боже, этот день настал! — восторженно прошептал молодой фенрих Юрген Штак, стискивая кулаки до белизны суставов. — Пороховым громом выжжем шляхетскую спесь за Сухие болота!
Манёвренная эскадра морских гёзов под предводительством Кайроса ван Теля, плавно рассекая свинцовые балтийские волны, ходко вышла из гавани Мариехавна и растворилась в плотном белёсом тумане, устремляясь к северным славянским причалам. Великий сбор сил вольных республик Севера начался.
В это же самое время в Большом детинце Кенугарда, под давящими каменными сводами залы Собраний, окончательно воцарился новый, шляхетский порядок Континента. На колоссальном троне Антея, морёный дуб которого ещё хранил следы недавней топорной сечи, вальяжно восседал хорунжий Чурила. Леопардовая шкура небрежно свисала с его зеркального доспеха, а в холёных пальцах он картинно, с леденящим превосходством держал меч Лёд — знаменитый заговорённый клинок покойного Гостомысла Мудрого. Рядом с помостом, на резной низкой скамье, сидела юная шестнадцатилетняя княжна Ольга. Девушка была бледная как саван, а её хрупкие плечи непрерывно дрожали от подступающего первородного ужаса и омерзения. Прямо над ней, намертво перехватив рукоять бердыша и придавливая её леденящим взором, стоял раненый в бедро верховный воевода Добрыня Любечанин.
По правую руку от узурпатора застыли его кукловоды — рослый гетман Шуйский и одноглазый пан Стефан Смиглы, чей потрёпанный жупан всё ещё хранил бурые пятна славянской крови. Сам великий князь Данило Дир, торопливо утирая липкий пот шёлковым платком и самодовольно поправляя золотую цепь, стоял тут же рядом, у самого подножия трона, алчно выжидая свою долю суверенной власти.
Тяжёлые медные двери детинца распахнулись, и во дворец один за другим начали организованно входить заграничные послы Континента. Ловушка Междуморья обретала международную легитимность.
<Первым в залу вступил полномочный посол из Вольных Полисов Ютландии. Статный купеческий патриций в расшитом шерстяном камзоле Беллвенера низко склонил голову перед помостом, развернул сухой пергамент Ратуши и звонко зачитал уложение Великого Рада:
— Официальным решением Коллегии Остбалтского рейла объявляю: союз Вольных Полисов, в частности стольный Стагхолм и западные полисы Бевиль и Антвернберг, отныне намертво сохранят строгий нейтралитет в грядущей усобице! В отношении действий других мятежных провинций прибрежного братства мы ответственности не несём. Виват Чуриле Корчинскому, подлинному королю Междуморья и всея Гардарики! Виват!
Чурила лишь хищно и сыто улыбнулся в ответ, ласково поглаживая белую кожу рукояти Льда. Ольга испуганно вскинула глаза: она трезво понимала, что Вольные Полисы Ютландии только что за кафийские солиды продали северные водные пути славян.
Следом под каменные своды размеренным, фанатичным шагом вошёл высокопоставленный легат духовной Курии Цезариона. Одетый в строгую тёмную тунику под горло, он осенил залу священным Крестоциркулем и громогласно провозгласил волю небесной геометрии:
— Высшей властью Вселенской веры и волею Архитектора Вселенной, Курия Цезариона официально признаёт брата Чурилу Корчинского законным королём-владыкой, единственным хранителем трона Вавеля и стольного Кенугарда! Епархии епископа Никонея отныне священны!
Епископ Никоней, стоявший у колоннады, торжествующе оскалил зубы, преклоняя колено. Данило Дир довольно закивал, а в мыслях Ольги пронеслась горькая предсмертная береста боярина: ртутный подлог Кенугарда окончательно скреплён сухой печатью заморского Вертограда.
Затем перед троном вырос суровый консул из замка Мариенбург. Военно-монашеский чин I был закован в зеркально отполированную воронёную сталь, а его длинный багряный плащ из бархата, подбитый горностаем, грозно шуршал по плитам детинца. Рыцарь вскинул стальную перчатку с раскрытой Священной Дланью:
— Наш тридцатитысячный Рыцарский Орден Вселенского Ока Архитектора признаёт брата Чурилу законным Магистром и королём Вавеля, Кенугарда и всея Гардарики! Остбалтский экспедиционный кулак готов к превентивному маршу против славянских дикарей Залесья!
У Ольги перехватило дыхание от липкого страха: железный замок-кузница Мариенбурга, возведённый на пепелище священной славянской Арконы, официально объявил Буреломов изменниками.
И последним из пелены тумана выступил личный посол из грозной Мидгардии. Статный латный рейтар в чёрной сланцевой кирасе ударил кулаком в грудь и гортанно возгласил на своём жёстком наречии:
— Именем Верховного канцлера Мидгардской империи Отона Третьего объявляю: Архангелион официально признаёт Чурилу Корчинского полноправным владыкой Междуморья и Гардарики! Наш свинец, пороховые арсеналы и наёмные ландскнехты к вашим услугам!
В Большом детинце Кенугарда воцарилось ликующее, зловещее шляхетское торжество. Заговор Чурилы Плёнкова Корчинского был намертво признан всем цивилизованным Западом Континента. Пять великих фракций связали свои интересы в один сокрушительный узел, стягивая петлю вокруг поредевших славянских полков Радомира Бурелома и увлекая Тартарию в бездну тотальной пороховой усобицы.
Шестое число месяца сенокоса сто одиннадцатого года от Основания Великой Тартарии. Осень.
На западе Континента, в златоглавой столице Междуморья — древнем каменном Вавеле, раскалённый когда-то зной Огненного Рарога окончательно уступил место тяжёлому, сырому осеннему мареву, пропитавшему готические шпили королевского замка. В просторной, зашторенной от холодных ветров палате Коронного Ведомства, где веками ковались законы Сейма, царила зловещая, грозовая тишина.
За круглым дубовым столом, друг напротив друга, сидели двое мужчин, чья непримиримая вражда три года подряд топила шляхетскую республику в крови, — король Ян III Чернокрыл, предводитель фракции лоялистов Короны, и Болеслав Ягеллон, лидер мятежных магнатов Центра и Юга. Долгие три года их армии резали друг друга на приграничных валах Быстрицы, совершенно обессилев в интригах и междоусобной бойне. Но сегодня оружие было зачехлено. Наконец-то до них дошли подлинные, страшные вести с востока — купеческие донесения из полыхающего Кенугарда полностью перевернули карту Континента.
