Мичман Брок насупился, крутя в пальцах пустую чарку:

— Красиво на пергаменте, парень. Но ландскнехты стоят золота, а казна пуста. Кто пойдёт в эти полки?

— Сами бюргеры и пойдут! — отрезал Кайрос. — Порядок набора изменится в корне. Мы введём обязательный призыв: тридцать процентов из каждого сословия, каждый десятый мужчина Вольных Полисов, способный держать оружие, обязан отслужить три зимы. Ещё двадцать процентов мы наберём из идейных добровольцев, готовых костью лечь за свободу Лиги. Остальную долю составят профессиональные наёмники для обучения новобранцев строю и натурализованные граждане Полисов, кои делом доказали верность нашей республике. Что скажете на это, ветераны?

Хенрик Стаг тяжело вздохнул, качнув седой головой, и кривая усмишка тронула его губы:

— Что я скажу? Я скажу, что Военная Торговая палата Стагхолма поднимет тебя на смех, Кайрос. Вооружить простонародье? Выдать мушкеты каждому десятому портовому рабочему и судовому плотнику? Да патрициат Ратуши скорее добровольно отдаст Кроно-Лец Даниле Диру, чем позволит черни носить доспехи. Они панически боятся, что завтра эти призывники созовут народное Вече и пустят Великий Рад под топор. Наш уклад веками держался на наёмных контрактах, парень.

Старший мичман Брок согласно кивнул, угрюмо разглядывая закопчённый потолок таверны:

— Обер-магистр право имеет. Купцы не доверяют тем, кто не берёт плату в солидах. Тебя назовут безумцем и анархистом, ван Тель.

Кайрос внезапно рассмеялся — зло, хлёстко, откинувшись на спинку лавы. Его пальцы с силой сжали рукоять верного мушкета:

— Безумцем? Господа, вы, кажись, напрочь позабыли, как именно наши Полисы вообще стали независимыми и богатыми! Вам напомнить, кто такие морские гёзы и откуда пошла наша купеческая свобода? Двести лет назад Семь Провинций нашего союза, чьи города раскинуты по всему Континенту, задыхались от гнёта и тирании Анжуйской династии фротсготов, кои пришли с далёкого туманного острова Альбион! Их хищная империя Дангеланд тогда проводила безумную экспансию по всему миру — они воевали с Мидгардией, терзали Междуморье и намертво зажали в тиски западных вестготов Франкии, заставив платить дань даже лузитан на крайнем Юге Континента. Но везде фротсготы потерпели сокрушительное поражение! Они не смогли удержать чужие рубежи, захлебнулись кровью и в итоге ограничили свои владения лишь теми землями нашего Континента, где теперь и раскинуты наши Вольные Полисы, — от Остбалтии до их узкого пролива Ле-Марш. И именно здесь, на этих землях, наши предки, первые морские гёзы, тогда подняли великое восстание!— Но в итоге их железный натиск обломался о наши берега. Дангеланд захлебнулся кровью, и границы их империи ограничились лишь теми землями нашего Континента, где теперь и раскинуты наши Вольные Полисы, — от Остбалтии до их узкого пролива Ле-Марш. Вы это помните! И именно здесь, на этих землях, наши предки, первые морские гёзы, тогда подняли великое восстание! Своей кровью, на таких же быстроходных шнеках и вооружённых коггах, они вышвырнули фротсготов из прибрежных доков. Скаткорпс — это не бунт черни, это возвращение к истокам, когда каждый бюргер сам защищал свои верфи от заморских тиранов. Скаткорпс — это не бунт черни, это возвращение к истокам, когда каждый бюргер сам защищал свои верфи от заморских тиранов.

Обер-магистр Хенрик Стаг долго молчал, всматриваясь в танцующее пламя свечи. На его суровом лице, иссечённом шрамами, отразилась глубокая, мучительная дума. Слова молодого капера задели старые струны в душе ветерана Сухих болот. Хенрик медленно поднял кружку, салютуя Кайросу:

— История твоя верна, ван Тель, деды наши действительно умели воевать за землю, а не за кошелёк. Идея Охранного корпуса крепка как гранит… Но помни моё слово: пока Клаус Брок удерживает Раду, Великий Рад не примет этот пергамент. На Нам нужно дождаться вестей с Кенугардского шляха. Коли съезд славян закончится резнёй, а Васька Буслаев двинет свою пятисотенную лавину на Свейберг — у Ратуши просто не останется иного тактического выбора, кроме как объявить твой Скаткорпс.

Кайрос ван Тель подался вперёд, так что неверный огонёк сальной свечи выхватил его решительное лицо и лихой блеск пронзительных глаз. Вожак гёзов ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть посуду:

— План прост и жёсток, паны! Я официально вынесу на Великий Рад предложение создать в Вольных Полисах настоящее, всеобщее регулярное подразделение — Скаткорпс, или Охранный корпус Союза. Хватит клянчить наёмные Баталии в Бевиле и Антвернберге! Нам нужно постоянное войско из десяти полков. Семь полков пехоты — это монолитный заслон из пикинёров и мушкетёров стагхолмской выделки. Три полка кавалерии для быстрых обходов, а также два отдельных вспомогательных полка — один пушечный, для ведения плотной осады, и один вагенбургский, дабы восстановить наш утерянный Огненный щит Континента.

Старший мичман Брок согласно кивнул, угрюмо разглядывая закопчённый потолок таверны:

— Обер-магистр право имеет. Купцы не доверяют тем, кто не берёт плату в солидах. Тебя назовут безумцем и анархистом, ван Тель.

Кайрос внезапно рассмеялся — зло, хлёстко, откинувшись на спинку лавы. Его пальцы с силой сжали рукоять верного мушкета:

— Безумцем? Господа, вы, кажись, напрочь позабыли, как именно наши Полисы вообще стали независимыми и богатыми! Вам напомнить, кто такие морские гёзы и откуда пошла наша купеческая свобода? Ровно двести лет назад, восемнадцатого числа Торрида двести одиннадцатого года от зарождения Вселенской веры Архитектора, Семь Провинций нашего союза подняли восстание! В тот раскалённый день три первых полиса — Стагхолм, Бевиль и Антвернберг — намертво заперли свои ворота, устав от пошлин и гнёта Анжуйской династии фротсготов с Альбиона! К ним тут же примкнули Свейберг, Готландберг, восточный Кроно-Лец и суверенный Мариехавн на Иландских островах, сформировав нерушимый союз из Семи восставших Провинций Континента против огромного Дангеланда! Фротсготы тогда вели безумную экспансию по всему миру — они воевали с Мидгардией, терзали Междуморье и намертво зажали в тиски западных вестготов Франкии, заставив платить дань даже лузитан на крайнем Юге Континента. Но везде фротсготы потерпели сокрушительное поражение! Они не смогли удержать чужие рубежи, захлебнулись кровью и в итоге ограничили свои владения лишь теми прибрежными землями, где теперь и раскинуты наши Вольные Полисы, — от Остбалтии до их узкого пролива Ле-Марш.

Гёзовский капитан замолчал на миг, а затем продолжил, понизив голос до стального шёпота:

— И именно здесь наши предки, первые морские гёзы, вышвырнули фротсготов из доков! На десятый год независимости, четвёртого числа Солиса двести двадцать первого года от зарождения веры, к нашему союзу Семи Провинций официально примкнула славянская Аркона, зафиксировав новые торговые пути и став Восьмым Полисом нашей купеческой Лиги! Из наших городов Аркону год назад рыцари Великого Ока сожгли пороховым громом, Кроно-Лец наш родной едва дышит от налётов Буслаева, а Стагхолм, Бевиль и Антвернберг увязли в кабальных долгах Кафии. Скаткорпс — это не бунт черни, это возвращение к истокам, когда каждый бюргер сам защищал свои верфи от заморских тиранов.

Обер-магистр Хенрик Стаг и старший мичман Брок ошеломлённо переглянулись, переваривая услышанное, а затем синхронно подались вперёд, опустив руки на залитую элем дубовую плаху стола. В глазах старых ветеранов читалось глухое, тяжёлое бессилие.

— Всё это красивые басни, Кайрос, — хрипло и горько проворчал Брок, утирая закопчённое лицо рукавом. — Да только прапрадеды наши воевали свободными, а мы по уши в кабале. Ратуша Стагхолма связана по рукам и ногам. А сейчас-то что делать? Банкиры Кафии трясут с Великого Рада старые долги, а без их золота мы даже парус нового когга залатать не сможем. Мы банкроты.

Кайрос ван Тель тонко, хищно ухмыльнулся и, выдержав паузу, заглянул в самые зрачки мичмана: