— Полно скулить, парень! Живее команду к шпилю! Срочно ложитесь на прежний курс — идём в Кроно-Лец! Разворачивайте уцелевшие паруса, пока эти речные разбойники из Хольмгарда не вернулись с подкреплением. Юрген, рапорт мне на бочку: сколько ладей уцелело в нашей эскадре после этой славянской бани?
Фенрих Юрген судорожно сглотнул, прижимая к груди изломанный навигационный прибор, и бросил быстрый взгляд на дымящийся фарватер:
— Из шести вымпелов Кроно-Лецкого рейла у нас осталось всего три, пан обер-магистр… Один большой неф пущен на дно пороховым взрывом, его обломки вон ещё догорают на мелководье. Две мелкие парусные шнеки полностью лишились мачт и едва держатся на плаву. А остбалтский капер, будь он проклят, порвал патент Лиги и сбежал! Нам повезёт, если мы дотянем до верфей на оставшихся веслах.
Хенрик Стаг тяжело вздохнул, устремив хмурый взгляд вслед уходящим ушкуям Буслаева. Он до крови закусил губу, глухо пробормотав про себя:
— Вот буйная голова у этого Васьки… Ох, буйная! Чистый анархист, саблей все законы Континента рубит.
Вокруг них по палубе уже вовсю забегали израненные матросы и канониры, растаскивая обгоревшие канаты и спешно латая пробитые борта. Среди экипажа зловещим шёпотом ползли панические разговоры. Простые моряки, кутаясь в пропитанные дёгтем шерстяные кафтаны, злобно сплёвывали в морскую пучину:
— Снова получили по зубам от славян… — шептались марсовые у грот-мачты. — Как шестнадцать лет назад у Сухих болот нас гусары Чернокрыла в грязь втаптывали, так теперь эти северные ушкуйники на куски режут! И куда только смотрит Коллегия Остбалтского рейла вместе с Военной Торговой палатой Стагхолма? Векселя кафийские они в Ратуше считать мастера, а защитить наши караваны на Быстрице не могут!
Стоявший у вертлюжного мушкета старший мичман эскадры, ветеран Брок, обернулся к матросам, утирая закопчённое лицо рукавом. Его голос прозвучал горько и хрипло:
— А чего вы ещё хотите, разини? Военная палата Стагхолма сама задыхается! Ситуация на Континенте страшная! Из-за этой трёхлетней смуты лехов наши западные полисы, Бевиль и Антвернберг, сами зажаты у мидгардских границ. Коллегия просто не успевает поставлять нам свежих наёмников, припасы и новые боевые нефы! Остбалтский флот брошен на произвол судьбы, пока банкиры Кафии трясут с Великого Рада старые долги. Если Сейм Междуморья рухнет — эти разбойники нас живьём в заливе утопят. Живее за работу, сукины дети, пока неф не набрал воды!
Обер-магистр баталии Хенрик Стаг направил израненные остатки эскадры Вольных Полисов к побережью Остбалтии. Три уцелевших вымпела Кроно-Лецкого рейла, тяжело переваливаясь на свинцовых волнах Феноскандийского залива под затяжным холодным дождем, наконец миновали приграничные скалы и вошли в серую, затянутую морским туманом акваторию.
Уже на самых подступах к портовым докам Кроно-Леца навстречу избитым нефам Лиги из пелены тумана плавно и грозно выплыл большой военный корабль. Над его грот-мачтой лениво полоскался длинный красный вымпел, а на шёлковом полотнище штандарта скалился чёрный факел, зажатый в костлявой руке. То было судно берегового братства. Хозяином этого грозного корабля был Кайрос ван Тель — двадцативосьмилетний, но уже невероятно опытный, хладнокровный капер. Будучи уроженцем и потомком славных корабелов Вольных Полисов, он начинал службу простым батарейным канониром купеческого флота. Однако после позорного поражения Лиги в Семидневной войне, когда Стагхолма выплатил Междуморью миллион золотых солидов и Ратуша попала в кабальную зависимость от Совета Банкиров Кафии, Кайрос отказался гнуть спину на чужих менял и ушёл на вольные хлеба. Ныне двадцативосьмилетний капитан являлся признанным предводителем и представителем фракции морских гёзов — суровых северных мятежников, кои презирали долги патрициев перед южным золотом и вели суверенную охоту на торговых путях.
Кайрос ван Тель встретил израненного обер-магистра и старшего мичмана Брока прямо у деревянных причалов Кроно-Лецкого порта, едва матросы завели чалки на причальные палы. Молодой капитан гёзов стоял на дощатом настиле, уверенно перекинув через плечо тяжёлый мушкет. На его воротнике поблёскивали капли дождя, а в пронзительном взгляде не было страха. Окинув взором обгоревшие кастли нефа, Кайрос шагнул навстречу офицерам и звучно произнёс:
— Я вас приветствую, высокие паны! Наслышан уже о вашей бане у приграничных скал. Проклятый Васька Буслаев знатно проредил ваши вымпелы.
Хенрик Стаг, превозмогая жгучую боль в наспех перевязанной ноге, тяжело опёрся на гранёный кортик и угрюмо буркнул в ответ:
— Не время для издёвок, ван Тель. Остбалтский рейл несёт страшные потери, а Военная палата Стагхолма задыхается без подкреплений из Бевиля.
Кайрос лишь тонко ухмыльнулся, поправив фетровую шляпу, с которой стекала вода:
— Я и не думал паясничать, обер-магистр. Напротив, я пришёл к вам с делом. Я, кстати, хочу официально предложить в столице, на грядущем заседании Великого Рада, коренную военную реформу Вольных Полисов. Пора перестать кормить заморских наёмников, кои рвут патенты при первом пушечном громе. Нам нужно поднять со дна Остбалтский купеческий рейл, вернуть нашу законную народную валюту — ютландские марки, и наконец-то взять сокрушительный реванш у шляхты Междуморья, пока они там, на западе, ведут свою трёхлетнюю гражданскую усобицу и режут друг друга за Ягеллонов! Наш купеческий союз должен снова стать великим, паны.
Хенрик Стаг хмуро переглянулся со старшим мичманом Броком. Мимо них портовые рабочие уже волокли раненых матросов к госпиталю гильдии. Обер-магистр тяжело выдохнул, кутаясь в мокрый камзол:
— Разговор долгий, Кайрос, а сушь Континента и штормовой холод севера высушили мне горло. Предлагаю пройтись в местную портовую таверну, подальше от ушей шпионов Кафии. Там и побалакаем о твоих марках.
Вскоре они устроились в тёмном, прокуренном углу Кроно-Лецкой таверны «У ржавого якоря». За дубовым столом, под треск сальных свечей, Кайрос, Хенрик и мичман Брок жадно пили крепкий эль из оловянных кружек, смывая копоть и дорожную усталость. Капитан гёзов подался вперёд, и его крепкая рука сжала край стола:
— Послушайте меня, ветераны! Наш Гранд-Пан Клаус Брок должен наконец понять: старая система ландскнехтов мертва. Мы не должны просто сидеть за гранитными стенами Стагхолма и вымаливать у южных менял новые золотые займы. Мы обязаны нанести упреждающий удар! Пока Данило Дир и Радомир Бурелом делят Стол Антея на съезде в Кенугарде а Крылатые Гусары Чернокрыла жгут мазовецкие посады, мы должны развернуть уцелевшие нефы, вооружить местных бюргеров и вернуть Остбалтию под штандарты Лиги. Ежели мы упустим это восемнадцатое число Торрида сто одиннадцатого года по Вселенскому календарю, этот раскалённый летний полдень Континента, коий славяне называют своим сухим груденем, — ушкуйники Буслаева и лесные разбойники завтра же выжгут наши верфи дотла!
Обер-магистр Хенрик Стаг медленно опустил оловянную кружку на иссечённую ножами дубовую плаху стола, вытер усы тыльной стороной ладони и, прищурившись, посмотрел на молодого капера. В полумраке таверны «У ржавого якоря» его голос прозвучал приглушённо, но твёрдо:
— И каков твой план, Кайрос? Ратуша Стагхолма не станет слушать общие фразы о величии. Великий Рад признаёт только сухие цифры и тактическую выгоду.
Кайрос ван Тель подался вперёд, так что неверный огонёк сальной свечи выхватил его решительное лицо и лихой блеск пронзительных глаз. Двадцатьвосьмилетний вожак гёзов ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть посуду:
— План прост и жёсток, паны! Я официально вынесу на Великий Рад предложение создать в Вольных Полисах настоящее, всеобщее регулярное подразделение — Скаткорпс, или Охранный корпус Союза. Хватит клянчить наёмные Баталии в Бевиле и Антвернберге! Нам нужно постоянное войско из десяти полков. Семь полков пехоты — это монолитный заслон из пикинёров и мушкетеров стагхолмской выделки. Три полка кавалерии для быстрых обходов, а также два отдельных вспомогательных полка — один пушечный, для ведения плотной осады, и один вагенбургский, дабы восстановить наш утерянный Огненный щит Континента.
