— Золотые монеты Междуморья. Коронные казначеи зовут их золотыми каролюсами. И у меня родилось страшное подозрение, государыня. Арво за шляхетское золото вознамерился стравить нас лбами и руками дикой чуди развязать вероломную войну. Насадить пожар прямо на фоне глубокого кризиса и затянувшегося безвластия в Кенугарде после кончины Гостомысла Мудрого, пока Рада исходит усобицами. Да ещё учитывая, что всего год назад рыцари Великого Ока выжгли священную Аркону, а в самом Междуморье третий год полыхает Гражданская смута Ягеллонов с Королём. А вы что думаете, княгиня и мужи Залесья? Кто за вашей спиной плетёт эту интригу?
Владыка Чернолесья замолчал, проницательно всматриваясь в лица защитников. Ярославна чувствовала, как в груди леденеет от страшной, внезапно открывшейся правды. Намерения неведомых шляхетских панов были очевидны — они тайно ударили Залесью в тыл, умышленно стравливая их с Чернолесьем мертвецов. Заговорщики явно метили в беззащитные Суходольские житницы, рассчитывая спалить рубежи, пока удел ослаблен исходом Старшей Дружины.
Микула Меньшой яростно стиснул зубы, осознав, что некие невидимые шляхетские кукловоды из Вавеля ведут чужую, изощрённую игру на границах. Старшина пушкарей лишь угрюмо сплюнул в прогоревшую траву, понимая, какая масштабная измена закрутилась на Севере.
Твердислав тяжело перевёл дыхание, утирая пот со шрама, и глухо обронил, глядя на Ярославну:
— Если оно так, государыня… То получается, весь этот набег на Чернолесую волость — грязный, подкупной подлог. Нас намертво повязали шляхетской кровью ради чужой усобицы.
Кар-Карок мрачно кивнул, соглашаясь со старым славянским воеводой:
— Да, это был подлог. Но кто именно за всем этим стоит и как провернул сию измену — это хороший вопрос.
Владыка Чернолесья заложил руки за спину, мерно прохаживаясь вдоль связанных повозками цепей, и продолжил:
— Я знаю, что вскоре должен созываться Великий съезд в Кенугарде. Вдоль границ моего Чернолесья всегда идут торговые обозы, караваны купцов и людские потоки. Ровно неделю назад здесь как раз проходил князь Рорик Нордид, державший путь из своего далёкого Ладожского удела, а рядом вовсю бурлит восстаниями непокорный Хольмгард. Отовсюду тянет гарью грядущих раздоров.
Затем Кар-Карок остановился, в упор посмотрев на защитников заставы, и криво ухмыльнулся:
— Насколько я успел заметить, в ходе вчерашней сечи вы сумели разузнать кое-какие мои тайны.
Ярославна твёрдо расправила плечи, открыто встретив ледяной взгляд старика:
— Да, владыка. Твои зловещие василиски — это обычные крупные ящеры-переростки, а чудовищные кинокефалы — обычные рослые богатыри.
Кар-Карок грустно прикрыл глаза, и на его худощавом лице отразилась глубокая, вековая усталость:
— Да, права ваша. Да, я не колдун и не могучий чернокнижник. Мой покойный отец, Хвойный Ворон, в годы моей юности отправлял меня далеко за море — учиться мудрости и тайным знаниям у киммерийских шаманов, алхимиков южной Готии и славянских ведунов Гардарики. Моё Чернолесье, вопреки всем россказням, отнюдь не обладает большими запасами ратных людей, железа и ресурсов, дабы в открытую противостоять натиску воинственного Запада. Именно поэтому я когда-то сотворил пугающий миф про непобедимую лесную нежить. Ведь мои грозные хладники — это самые обычные воины, из плоти и крови, точь-в-точь как ваши рынды!
Владыка Чернолесья сделал выразительный жест рукой, указывая на безмолвных латников за своей спиной:
— Просто они закованы в глухую, устрашающую броню, а их открытая кожа перед выходом на рубежи густо раскрашивается алхимическим фосфором, благодаря которому они зловеще светятся в ночном тумане и выглядят как восставшие мертвецы. И да, перед боем я самолично даю им особое зелье — отвар из сушёной белладонны и ядовитого мухомора. Оно дарует телу нечеловеческую силу, и воины напрочь перестают чувствовать боль от ран.
Кар-Карок резко обернулся и подозвал короткой командой одного из хладников своего почётного караула. Латник беспрекословно шагнул вперёд и плавным движением снял тяжёлый глухой шлем. Перед потрясёнными славянскими ратниками открылось совершенно обычное, обветренное лицо типичного светловолосого мужика из племени чуди.
По рядам защитников заставы прокатилась волна изумлённых вздохов. Стрелки Пушкарского приказа и уцелевшие гридни заставы заворожённо переглядывались, осознавая, какая колоссальная, изощрённая ложь годами оберегала границы пралеса.
Затем Кар-Карок слегка улыбнулся одними уголками губ под своей аккуратной чёрной бородкой:
— Мои свирепые волколаки — тоже обычные лесные волки Чернолесья. Наш род веками занимался разведением воронов, змей и верных псов. Мои лохматые псы — это лишь результат долгого скрещивания крупных волков Чернолесья и диких варгов Остбалтии. Перед набегом мы точно так же мажем их шкуры светящейся краской и алхимическим порошком.
Твердислав потрясённо выдохнул, бережно опуская секиру на траву, и восхищённо хлопнул себя здоровой ладонью по бедру:
— Мать сыра земля! Я так и думал! Вы, сударь, никакой не упырь, а великий учёный муж!
Кар-Карок чинно поклонился воеводе, и в его глазах блеснула искра горького признания:
— Сие благодарность вам за трезвый ум, воевода. Насчёт же моих василисков вы правы — это обычные ящеры пралеса. Они суть прямые потомки тех самых первых чешуйчатых исполинов, кои безраздельно владели топями в древнейшую эпоху, задолго до прихода великого завоевателя Антея. Сие было за пять сотен зим до того, как коронные дома и народы Запада начали вероломно отрекаться от родной веры предков и слепо веровать во Вселенскую веру Архитектора Вселенной, прославляя свой бездушный геометрический Крестоциркуль.
Владыка Чернолесья помрачнел, коснувшись набалдашника своего меча:
— Мой древний род ещё тогда, пять веков назад, ясно понял, что рано или поздно эта зловещая западная ересь докатится и до наших границ. И вот, год назад священная Аркона была безжалостно спалена мидгардским орденом... Сам Антей в годы своего великого похода не тронул мой пралес. Напротив, он строго приказал хранить девственные рубежи Чернолесья как естественный щит. Мой родной дед, правивший тогда в этих дебрях Хмурый Морог, лично подписал с Антеем нерушимый договор на крови.
Микула Меньшой потрясённо приоткрыл рот, едва не выронив походный самопал, и округлил глаза:
— Ваш дед… Он самолично застал живого Антея?!
Кар-Карок спокойно кивнул, устремив проницательный взгляд на молодого сотника:
— Да, сотник. Ведай, что мне ныне идёт уже седьмой десяток зим, мой отец Хвойный Ворон прожил на свете без малого восемьдесят лет, а дед Хмурый Морог ушёл за грань глубоким старцем. Посему хронологическая нить Семьи крепка, и мой дед действительно застал живым великого Антея при Основании Тартарии.
При этих словах в лагере гуляй-городища воцарилась гробовая тишина. Стрелки Пушкарского приказа и уцелевшие гридни заставы потрясённо переглядывались. Перед ними стоял не просто лесной владыка, а живой свидетель и нерушимый хранитель тех времён, когда славянские уделы Континента ещё не знали готских долгов, шляхетского раскола и кровавой Смуты Сейма.
Кар-Карок сделал небольшую паузу, оглядывая изрубленные телеги гуляй-городища, и заговорил вновь:
— Про моих кинокефалов хочу сказать отдельно, дабы не множить глупые страхи. Их у меня мало, всего десяток в регулярном строю числился. В первую ночную атаку на вашу набатную вышку вы убили одного, а во вчерашней сече у повозок воевода Твердислав уложил второго. Итого осталось восемь. Запомните: они не лесные псы и не людоеды, как болтают заморские ландскнехты. Кинокефалы набираются из самых рослых, сильных и высоких мужей Остбалтии, а также из беглых ушкуйников Гардарики. У некоторых из них с рождения есть дефекты природы — гигантизм, излишняя волосатость тела или глаза-альбиносы, пугающие обычных людей. Их тренируют с малых лет, воспитывая безжалостных бойцов, затем наносят священные руны на кожу и надевают костяные шлемы в виде голов псов и волков. Так в глазах суеверного Запада и рождаются лесные монстры.
