На три фазы разделено, и над каждою своя птица крыла простирает.
Фаза I: Лето Сияющего Сокола (Начало великого тепла).
3. Месяц ТРАВЕНЬ (30 дней) — Земля всюду густой зелёной муравой покрывается.
4. Месяц КРЕСЕНЬ (30 дней) — Время солнцеворота летнего и ясного небесного огня.
5. Месяц ЛИПЕНЬ (30 дней) — Месяц, когда цветут медоносные липы в дубравах Залесья.
Фаза II: Лето Младой Сирин (Середина лета).
6. Месяц СЕРПЕНЬ (30 дней) — Птица Сирин начинает песни тоскливые петь, плоды наливаются, к первой жатве люди готовятся.
7. Месяц ВЕРЕСЕНЬ (30 дней) — Время цветения вереска, природа зрелости своей достигает.
8. Месяц ЖОВТЕНЬ (30 дней) — Леса славянские в пышное золото и багрянец окрашиваются.
Фаза III: Лето Огненного Рарога (Финал лета, пик яростного зноя).
9. Месяц ЛИСТОПАД (30 дней) — Из-за великой суши и жара Рарогова деревья листву сбрасывать начинают.
10. Месяц ГРУДЕНЬ (30 дней) — От удушливого зноя земля трескается и твёрдыми комьями-грудами идёт.
11. Месяц ЧЕРВЕНЬ (30 дней) — Самый жаркий, кроваво-красный полдень года. Рарог пламя на уделы сыплет.
Осень Скорая (Длится 1 месяц / 30 дней).
12. Месяц СЕНОКОС (30 дней) — Единственный месяц осенний, егда природа мгновенно увядает. Весь удел в поле выходит, дабы в поту и крови хлеб собрать и сено скосить до того, как ударит Карачун.
ЗАПИСЬ О СТУЖЕ ЧЕРНОБОГА (ГРАФИК ЗИМЫ)
«Писано в летописях кенугардских: зима предвечная собственных месяцев в календаре не имеет, ибо приходит она не по числу, а по геомантическому закону и воле Чернобога».
Благословенный Юг (Готия, Червонное море, Дикое Поле)
Республика Готия и побережье Червонного моря: Зима здесь — лишь короткое, милосердное дуновение, задевающее самый край года. Кафийские Дожи и банкиры не знают лютых морозов; ласковое Червонное море никогда не покрывается льдом, позволяя купеческим галерам Готии беспрепятственно возить товары. Снег на тёплых известняковых террасах Кафии тает, едва коснувшись земли.
Дикое Поле: В бескрайних южных степях стужа суха и ветрена. Мороз лишь слегка прибивает ковыль, заставляя кочевые племена скифов, алан и остготов отходить с отарами ближе к Мангупу, уступая место ранней и быстрой оттепели.
Великий Ледяной Покров (Залесье, Вятка, Хольмгард)
Княжество Залесье: Здесь Стужа Чернобога — это истинная кара божья. Лютый Карачун наглухо сковывает реки, таёжные дебри и волоки, удерживая удел в глубоком ледяном плену. Тайга заваливается сугробами выше человеческого роста, а вода промерзает до самого дна. Именно в эту пору Радомир поднимает свою знаменитую Лыжную рать («Снежные псы»), скользящую по насту.
Вятский удел: Дикая лесная Вятка замерзает одновременно с Залесьем. Здешние шаманы и лихие люди уходят в глубокие землянки, прячась от леденящего ветра, а дороги превращаются в монолитные ледяные просеки.
Хольмгард: Столица северной республики, стоящая на великих озёрах, промерзает так, что вольное Вече собирается прямо на метровом льду. Навигация ушкуйников Васьки Буслаева полностью прекращается, а их речные ладьи намертво вмерзают в портовые доки.
Умеренная Стужа Рубежей (Кенугард, Червонное княжество, Полесье)
Стольный Кенугард: Находится на стыке тепла и холода. Могучий Данапр-Славутич покрывается льдом ненадолго. Кенугардская Рада успевает застать и пышные снегопады, и быструю оттепель, когда южные ветра с Червонного моря приносят дожди.
Червонное княжество: Земля Червонных Вепрей страдает от зимней слякоти и сырости. Стужа из-за близости степей часто сменяется гнилыми ветрами, отчего дороги превращаются в непроходимое месиво из грязи и колотого льда, останавливая любое движение конных дружин.
Полесье: Юго-западные туманные болота под дыханием Карачуна становятся проходимыми. Мороз сковывает коварные топи Клыков, превращая гигантские трясины в твёрдый ледяной настил. Полесские челночные ватаги прячут лодки и встают на широкие болотные лыжи, выходя на охоту.
Западный Железный Пояс (Лемберг, Междуморье, Мидгардия)
Княжество Лемберг: Суровый приграничный удел князя Льва Рыка зажат между славянскими холодами и западными ветрами. Зима здесь ветреная, с частыми метелями. Лембергская каменная цитадель по уши заносится снегом, защищая Гардарику от шляхетских наскоков.
Конфедерация Междуморья: На железных землях Лехии, Полонии и Литвании стужа загоняет панов в их каменные замки, вынуждая сворачивать заседания Сейма. Крылатые Гусары Яна Чернокрыла неохотно воюют в эту пору, так как их тяжёлые бронированные кони скользят и вязнут в сугробах Остбалтии.
Мидгардия: Ограждённая колоссальными Мидгардскими горами, Священная Империя знает долгую, но сухую зиму. Готические шпили Архангелиона покрываются плотным инеем, а заморские рейтары и ландскнехты кутаются в шерстяные камзолы, отогреваясь у каминов кабаков и молясь Вселенской Длани Архитектора.
Сырой Кошмар Северо-Запада (Вольные Полисы и Остбалтия)
Остбалтия и Вольные Полисы Ютландии: Зима здесь — это затяжной, влажный и серый ад. Вместо чистого снега с неба валит ледяной дождь пополам со штормовым градом, а холодные воды Феноскандийского залива покрываются коварным битым льдом.
Вольный город Кроно-Лец: Каменные стены города обдуваются шквальными балтийскими ветрами. Портовые заставы и доки замерзают, блокируя купеческий флот. Наёмники-аркебузиры Вольных Полисов ненавидят эту пору пуще смерти: от вечной прибрежной сырости ржавеют механизмы заморских ружей, а фитили и порох приходят в полную негодность.
Руку свою приложил: Писарь Посольского приказа,
Верховный управитель свитков Кенугардской Рады, дьяк Паламарь.
Глава 4. Пепел и вороньё по Кенугардскому шляху.
Проведя тревожную ночь в берёзовой роще после яростной стычки с лесными разбойниками, объединённые дружины снялись с лагеря на рассвете девятого червеня 111 года ОВТ.
Летний зной Огненного Рарога ещё не успел раскалить воздух, но над лесостепью уже висело предчувствие удушливой жары. Оставив временную стоянку позади, воины Радомира Бурелома и Данилы Дира мерным шагом двинулись дальше на запад по Кенугардскому шляху.
Чем дальше они продвигались, тем более жуткие и зловещие следы смуты представали перед их глазами. Прежний мирный облик имперского тракта антов исчезал с каждой верстой. К полудню дорога вывела их к широкому холму, у подножия которого лежали дымящиеся руины. Это была придорожная корчма — ещё недавно крепкое бревенчатое строение с тесовым двором, где останавливались сотни купцов, теперь полностью выгорела до самого фундамента. Обугленные чёрные балки сиротливо утыкались в блёклое небо, а в воздухе стоял тяжёлый, тошнотворный запах гари и разлагающейся плоти.
Рядом с пепелищем на иссушенной траве лежал мёртвый корчмарь. Его тело было изуродовано с особой, леденящей душу жестокостью. Глаза несчастного были варварски выколоты, и жирные степные вороны уже вовсю обглодали его лицо, с хриплым карканьем перелетая с места на место. На беспощадном солнце Огненного Рарога вспоротое нутро трупа уже успело почернеть и вздуться от трупных газов, привлекая тучи зелёных мух.
Огнеслав на ходу развернул своего могучего жеребца, заслоняя страшное зрелище широкой спиной от юной княжны.
— Княжна! Отвернитесь! Негоже девке на такую мерзость зрить! — глухо, но властно приказал старый воевода.
Но шестнадцатилетняя Ольга не пошевелилась. Её тонкие пальцы намертво вцепились в поводья дорожной кобылицы. Кожа девушки стала бледной, как прибрежный известняк, но её ясный, испуганный взгляд был намертво прикован к обезображенному телу. Первое боевое крещение вчера научило её многому, но эта бессмысленная, жестокая расправа над мирным человеком окончательно рушила её книжные представления о чести.
Радомир Бурелом осадил коня у самого пепелища. Его волевое лицо окаменело, а в серых глазах зажёгся опасный, холодный огонь. На руке князя тускло поблескивал фамильный перстень с печатью в виде сломанного дуба.
