ВОЙСКО ЧЕРВОННОГО КНЯЖЕСТВА (Земля Антов) — тяжёлая славянская рать сокрушительного таранного удара, шедшая в бой с честной сталью, щитами внахлёст и заговорами волхвов:
Главнокомандующий: Князь Всеслав Храбрый из династии Червонных Вепрей. Муж яростный, презиравший заморские новшества. Пал в сече, пронзённый пиками ландскнехтов.
Правое крыло (Конный кулак витязей): Воевода Борислав Громобой. Вёл 4 000 кованых старших дружинников. Застрелен в упор из колесцового пистолета чёрными рейтарами.
Левое крыло (Лёгкая степная конница): Степной хан Эр-Тогрул. Вёл 3 000 нанятых скифских конных лучников. Бежали первыми от грохота алхимических бомбард.
Центр и пешее «Чело»: Боярин Микула Остроумов. Руководил 6 000 пеших ополченцев («чёрных сотен»), набранных из пахарей и ремесленников. Почти все легли под градом стальных болтов.
СОЮЗНЫЙ ПОЛК КНЯЖЕСТВА ЗАЛЕСЬЕ (В составе войска Антов):
Командующий: Великий князь Святослав Бурелом (дед Радомира, 45 лет). Проявил лесную мудрость, отказавшись вести людей в лоб под пушки.
Княжич-гридень: Духобор Второй (отец Радомира, 20 лет). Юный, горячий, но не по годам проницательный витязь. Стоял в пешем строю.
Знаменосец и оруженосец: Огнеяр (отец воеводы Огнеслава, 20 лет). Младший рында, удержавший хвойный стяг Буреломов.
Силы полка: 3 000 воинов (1 000 тяжёлых витязей Старшей Дружины и 2 000 следопытов «Чермошные сотни» лесного ополчения).
АРМИЯ РЕСПУБЛИКИ ГОТИЯ (Южное государство):
Профессиональная регулярная армия, построенная на железном контракте Совета Банкиров, порохе и тактических чертежах Запада.
Главнокомандующий: Капитан-Генерал Маркус вон Шток. Чистокровный, суровый гот из скального рода Дороса. Воевал хладнокровно, строго по договору.
Пехотное ядро (Готские ландскнехты): Полковник Курт «Стальной Огрызок». Вёл 5 000 пикинёров и доппельзольднеров с двуручными мечами-фламбергами.
Дальний бой (Кафийские арбалетчики): Магистр стрелков Лука Сезари. Командовал 3 000 арбалетчиков под прикрытием ростовых щитов-павез.
Конный кулак (Чёрные всадники): Капитан Вальтер Шварц. Вёл 3 000 рейтаров Червонного моря в воронёных пластинчатых латах.
Артиллерийский парк: Старший мастер-алхимик Ганс-Готфрид. Командовал батареей из 8 тяжёлых бронзовых бомбард и 12 полевых пушек.
ХОД СРАЖЕНИЯ И ВОЕННАЯ ТАКТИКА:
Грохот недр: В полдень 14 червеня скифы хана Эр-Тогрула пошли на приступ, но были встречены залпом бомбард Ганса-Готфрида. В порох были подмешаны кристаллы недр: каменные ядра взрывались осколками, вызывая землетрясение. Скифы в панике бежали.
Стена павез: Наступающее славянское «чело» Микулы Остроумова наткнулось на стрелковую стену Луки Сезари. Готские арбалеты с воротовым механизмом с семидесяти шагов насквозь пробивали кольчуги. Ополчение Червонного княжества понесло страшные потери.
Ёж из пик: Гридни князя Всеслава прорвали стрелков, но упёрлись в пятиметровые пики ландскнехтов полковника Курта. Доппельзольднеры фламбергами подрубали копыта коней и крушили мечи славян. В рукопашной сече пал воевода Борислав.
Ловушка караколя: Князь Всеслав бросил резерв, но Капитан-Генерал Маркус вон Шток пустил во фланги рейтаров Вальтера Шварца. Чёрные всадники применили тактику «караколь»: подскакивали шеренгами на двадцать шагов, в упор расстреливали витязей из седельных колесцовых пистолей и уходили назад, уступая место следующему ряду. Огненный шторм скосил элиту славян. Всеслав Храбрый погиб под пиками.
Щит Буреломов: Полный разгром предотвратил князь Святослав Бурелом. Он занял глухую оборону на опушке прибрежной дубравы, провозгласив: «Корнями держим землю, бурей ломаем сталь!». Следопыты «Чермошных сотен» из крон деревьев засыпали ландскнехтов стрелами, а двадцатилетний Духобор Второй и Огнеяр сдерживали фланговые удары пикинёров булавами. Маркус вон Шток, испугавшись потерь в чаще, приказал трубить отбой.
ПОТЕРИ СТОРОН:
Червонное княжество: Около 11 000 воинов убитыми, ранеными и утонувшими в Лознице. Погиб сам князь Всеслав и 14 видных бояр.
Залесский полк: Около 600 воинов (преимущественно из лесного ополчения первой линии). Спасли и увели на север 3 000 выживших славян.
Республика Готия: Около 3 500 наёмников убитыми и ранеными (в основном арбалетчики первой линии и пикинёры центра).
Разгром у Червонных бродов нанёс первый сокрушительный удар по психике молодого, 25-летнего Великого Вождя Тартарии Гостомысла, который узнал о резне месяц спустя. Осознав, что древняя сталь бессильна против готской алхимии чёрного пороха, Гостомысл тронулся умом, отвернулся от Кенугардской Рады и ушёл в мистическое безумие, пытаясь разбудить хтонические силы природы.
Червонное княжество на долгие годы попало в кабальную экономическую зависимость от Совета Банкиров Кафии, обязавшись выплачивать долги тяжёлыми золотыми солидами, что предопределило грядущий распад империи антов.
Руку свою приложил: Писарь Посольского приказа,
Верховный управитель свитков Кенугардской Рады, дьяк Паламарь.
Глава 3. Там, где кончаются засеки
Иноземные мидгардские ландскнехты, обливаясь потом в своих шерстяных камзолах, плотоядно поглядывали на местную корчму, мысленно спуская заработанные серебряные гроши на ледяное пиво из погребов.
Изнурённые переходом кони тяжело фыркали, били копытами по настилу и прядали ушами от липкой жары.
Навстречу знатным гостям из массивных ворот таможенной управы, придерживая полы суконного кафтана, торопливо вышел местный староста — коренастый мужик с цепким взглядом и окладистой бородой. Он низко поклонился хозяину удела, коснувшись рукой земли:
— Здравствуй, надёжа-князь Радомир! Привет и тебе, верховный воевода Огнеслав, и тебе, светлая княжна Ольга! Слава богам, доехали без лиха сквозь зной Рарога.
Радомир сдержанно кивнул, осадив жеребца:
— Будь здоров, староста. Докладывай сразу, каково состояние дел в Медвежьей Топи? Не томи людей на такой жаре.
Староста выпрямился, развернул кожаный свиток с отчётами и заговорил чётко, по-военному:
— Сбор податей за прошлую седмицу, княже, прошёл исправно: собрали сорок гривен серебром, две сотни куньих шкурок да три бочонка болотной железной руды с дальних приисков.
Староста сделал паузу и продолжил:
— На таможне тихо, купцы платят исправно кафийскими солидами да хольмгардскими кунами. Преступлений крупных, слава Перуну, не бывало — разве что двое наёмников из проходящего купеческого каравана подрались в кабаке, да местный бортник украл у соседа улей, за что уже сидит в порубе. Что до войска: в строю сейчас пятьдесят конных гридней и две сотни лесного ополчения с рогатинами. Острог укреплён, дозоры стоят прочно.
Пока Радомир и Данило углубились в обсуждение припасов со старостой, юная Ольга, устав от удушливой трапезной и мужских споров, решила прогуляться по тенистой стороне острога. Она подошла к северной стене частокола и заворожённо уставилась вдаль, туда, где за болотными топями стеной вставали бесконечные, пугающе тёмные кроны деревьев.
От размышлений её отвлёк тяжёлый, уверенный шаг. К ней подошёл Огнеслав, чьи латы тускло поблёскивали на солнце. Старый воевода придерживал рукой свою массивную шипастую булаву.
Ольга повернулась к нему, взмахнув русыми косами, и тихо спросила, указав рукой на горизонт:
— Дядька Огнеслав, а что находится там, далеко на севере? Куда ведут эти дикие просеки?
Воевода ласково и, немного усмехнувшись в усы, посмотрел на девушку:
— Ну, княжна... Прямо на север стоят наши пограничные заставы, а за ними — Ярославль-Лесной, крепкая наша крепость. Ежели взять ещё правее — пойдёт Ладожский удел верного князя Рорика, а там и Хольмгард этот вольный, республиканский, где Вече шумит. Но вот чуть северо-западнее, аккурат вдоль границ с Ладогой, Полесьем и самым побережьем, где стоят остбалтские владения Вольных Полисов, раскинулось Чернолесье.
