— Что в моем духе? — переспросил он хрипло, будто от сильного волнения.

— Это не про тебя, — отмахнулась я. — Про императора.

Шэн чуть заметно расслабил плечи, но я успела заметить его напряжение. Странный он сегодня. Еще более странный, чем обычно. Но разбираться с этим сейчас было некогда.

— Это не все, — продолжил даос, и я снова повернулась к нему. — В городе ищут вас, барышня. Ищут ту самую «исчезнувшую дочь инспектора Ли». Слухи, что вы жива, уже пошли. Князь Лань пообещал награду в десять тысяч таэлей золотом за вашу голову.

— Сколько?!

— Десять тысяч таэлей золотом, — безмятежно повторил даос, медленно отпивая чай из своей пиалы. — За такую сумму, барышня, даже самый праведный отшельник задумывается, так ли уж грешна измена. Впрочем, вам повезло: на рынке пока думают, что вы спасаетесь бегством где-то у южных границ, а не прячетесь в трех ли от столичных ворот.

— Десять тысяч… — пробормотала я, чуя, как по спине пробегает липкий холодок. — С ума сойти. Да за такие деньги за мной охотиться начнет вся Поднебесная!

Я нервно сжала кулаки, чувствуя, как земля снова уходит из-под ног. Вся эта комбинация князя Ланя — игра на уничтожение. Раненого Ван Июя заблокировали во дворце, а меня объявили главным трофеем этой проклятой охоты.

Шэн, до этого тихо стоявший у стены, резко сделал шаг вперед. Его лицо превратилось в суровую каменную маску, темные глаза зажглись жестоким опасным блеском.

— Пусть только попробуют прийти, — глухо прорычал варвар. — Десять тысяч таэлей не спасут никого, кто посмеет протянуть к вам руки. Я лично вырву язык каждому, кто произнесет ваше имя на этом рынке.

Я уставилась на него, опешив от такой нечеловеческой всепоглощающей ярости.

— Шэн, успокойся! — вырвалось у меня. — Не надо ничего никому вырывать! Нам просто нужно убираться отсюда, пока на нас не напали!

— Куда убираться, барышня? — тонко ухмыльнулся даос, глядя на нас с легким прищуром. — На всех дорогах патрули.

— Гуй вам в печень! — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает почти привычная уже злость. — И что с моей семьей?

Даос помедлил, и эта пауза стоила мне целого года жизни.

— Господин Ли с семьей успел уйти в самый последний момент, — наконец сказал старик. — Они выскользнули до того, как мятежники окончательно перекрыли дороги. Соседи из поместья Фу тоже исчезли. А вот в самом доме генерала неожиданно объявилась та самая наложница Пей Сы, о которой столько дней судачили на рынках. Ведет себя как законная хозяйка и уже разослала приглашения старейшинам клана на «восстановление справедливости».

— Вот же змея! Я выгнала ее, разоблачила обман, а она…

— Она вернулась, потому что считает вас мертвой, — спокойно перебил Шэн. — Без вас нет и угрозы для ее планов. Наложница рассчитывает, что тетушка Фу не выдержит давления и согласится на развод. Или просто не вернется, и проблема решится сама собой.

— Не согласится, — твердо возразила я, хотя в глубине души не была так уверена. Тетушка иногда бывала не к месту подвластна эмоциям. Впрочем, с ней Ле-ле, а эта малышка отлично научилась кусаться в ответ на любые выпады.

— Неважно, — отрезал Шэн. — Ищейки князя Ланя прочесывают предместья, они ищут вас и скоро доберутся до этой обители. Нужно уходить.

— Уходить? — Я требовательно уставилась на его перевязанную грудь. — Твоя рана едва затянулась! Куда ты собрался?

— Я выдержу, — бросил он тоном, не терпящим возражений. — Мы идем к вашим родителям. Вы ведь хотите их увидеть?

Великое небо, как же я этого хотела! Маму, папу, Юханя, Ваньцин, Гусян. Убедиться собственными глазами, что они живы и невредимы. Что кошмар прошлой жизни не повторился и мне не придется снова жечь поминальные деньги над их табличками, сгорая от бессильного горя.

— Ты знаешь, где они?

— Знаю, — кивнул Шэн, с невероятной ловкостью перемещаясь по келье и собирая наши немногие вещи. — Тайный караван должен был доставить их в горное убежище. Оно обустроено так, что там можно безопасно скрываться хоть сто лет.

— Еще и в горы карабкаться?! После стрелы в груди?! — Я шагнула к нему, чувствуя, как все внутри сжимается от страха. — А если ты рухнешь на полдороге, что мы будем делать?!

— Не рухну. — Этот упрямый бамбукоголовый варвар лишь поджал губы, даже не замедлив своих сборов.

Он двигался удивительно легко для человека со свежей пробоиной под ребрами. Повезло же нам встретить даоса-лекаря! Просто чудное совпадение. Ей-богу, если бы эти двое еще не усыпляли меня без спросу, цены бы им не было!

— Если вы пойдете рядом, я выдержу все.

Я хотела съязвить, обругать его дурацким варваром и последним ослом, но слова застряли в горле. Глядя в его темные серьезные глаза, я поняла: этот бамбук действительно пойдет за мной, даже если для него это будет означать погибель. И от этой мысли стало одновременно и страшно, и до одури сладко.

Даос тем временем уже собирал узел с припасами. Он действовал с той неторопливой, но выверенной точностью, которая бывает только у людей, привыкших жить на краю пропасти. Закончив, старик протянул мне плотный сверток:

— Здесь сушеное мясо, лепешки, мази для перевязки и тонизирующие пилюли. Дорога через кручи — единственный чистый путь. Люди Ланя сжимают кольцо вокруг предместья, к ночи они будут здесь. Уходить нужно прямо сейчас.

— Спасибо, почтенный, — тихо произнесла я. — Мы не забудем твою помощь.

— Небеса не зря свели вас вместе, барышня, — усмехнулся старик, но смотрел при этом прямо в глаза Шэну. — Вы оба обязаны дожить до завтра. Иначе все, что было, что есть и что должно случиться, потеряет всякий смысл.

Я не поняла, что он имел в виду. Но переспрашивать не стала, времени до визита людей князя Ланя оставалось все меньше.

— Идем, — сказала я, поворачиваясь к Шэну. — Сможешь встать?

— Да чего бы я не смог, — ухмыльнулся варвар и действительно поднялся с лежанки. Вот только губы чуть побелели. М-да… Рана поджила, конечно, и тонизирующие пилюли даоса с женьшенем и лимонником в составе тоже отличная вещь. Но по-хорошему Шэну все равно надо лежать, а не по горам бегать…

— Давай вместе, — сказала я, подходя к нему и закидывая его руку себе на плечо.

Этот упрямый осел оказался таким тяжелым! Я ощутила его вес, его тепло, его дыхание у своего виска, и внутри все сжалось в тугой узел. Да что ж такое! Нельзя сейчас отвлекаться на глупости, на неправильные чувства, это опасно! Я не должна думать ни о чем, кроме того, как выбраться живыми. Только вот сладить с самой собой оказалось невероятно трудно.

Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее, когда он опирается на меня. Как мои пальцы хотят сжаться на его талии, чтобы поддержать его. Как я хочу сказать ему что-то теплое, что-то, что он запомнит, если…

— Не думайте о плохом, госпожа, я сумею вас уберечь, — тут же высказался варвар, будто прочитав мои мысли.

— Я думаю о том, какой ты тяжелый, — соврала я. — Как ты вообще такой здоровый вымахал на пустом рисовом отваре?

Шэн широко ухмыльнулся, будто я ему комплимент сделала. И уверенно перенес большую часть веса с моих плеч на собственные ноги, будто и не валился недавно от каждого движения. Я даже заподозрила его в том, что только что он нарочно на мне вис, а не от слабости.

— Я варвар, госпожа. Мы едим лошадей, — подмигнул этот прохвост и выпрямился окончательно, уверенно отстраняясь от меня и направляясь к выходу.

— Да по тебе и видно! — фыркнула я, выходя с ним из кельи.

Ночь встретила нас прохладой и звездами. Они были такими яркими, такими близкими, что казалось — можно дотянуться рукой. Где-то вдалеке выла собака, и я почему-то вспомнила, как в детстве отец говорил, что собачий вой всегда к перемене погоды. Ох, нет, только дождя в дороге нам и не хватало!

Так или иначе, но нести наши скудные пожитки я ему все равно не позволила, сложила все в соломенную корзину с лямками и закинула себе за спину. А этот остолоп свое оружие пусть несет и себя самого. Так ему и сказала!