Руслан сидел на полу с закрытыми глазами. Было страшно узнавать эту правду о своем отце. И Роман не обманывал его. Пусть он был тогда мал, но запомнил, как какой-то парень пришел к ним, долго плакал, а потом упал перед отцом на колени. Это тогда так сильно поразило маленького Руслана, врезалось в его детскую память, что он долго расспрашивал у няни, кто это был и почему мальчик плакал. Он спрашивал об этом у отца, но тот только прикрикнул на него, чтобы он не лез не в свое дело. Казалось, что он уже забыл этот эпизод, но сейчас он четко возник в его памяти.

— Хорошо, что мне исполнилось восемнадцать, когда умерла моя мать. Меня не отдали в детский дом, даже оставили мне нашу квартиру, которую кто-то добрый и заботливый из окружения твоего отца хотел отобрать. Не знаю почему, но ее оставили мне. Я больше не приходил к нему, но дал себе слово, что заберу у него то, что ему так дорого — его компанию, его жизнь. Я всегда был рядом с ним, строил свою компанию. Правда это была не совсем правильная компания, такие называют «теневыми». Я наблюдал, как ты рос на всем готовом, такой хороший, правильный красивый мальчик, у которого есть все, и злился. Я ненавидел тебя, и когда понял, что ты тоже дорог отцу, решил расправиться с тобой. Я всегда был рядом с вами, заводил нужные связи, зарабатывал деньги, искал людей, которых кинул твой отец. И знаешь, у нас получилось создать свою империю. Когда я понял, что у нас достаточно сил отомстить отцу, мы приговорили его и всю вашу семью к смерти. Но тебе и твоей матери удалось выжить. Пришлось придумывать новый подход к вам.

— Владик ваш человек?

— Наш, — широко улыбнулся Роман. — Неужели ты думаешь, что мы могли упустить возможность и оставить вас без присмотра? Получилось даже лучше, чем я думал. Твоя мать легко клюнула на это ничтожество. Ты и сам понял, что он за человек. Он так и не смог забрать у тебя контрольный пакет акций. Правда, я так и не понял с его слов, что за проблема с этим, но ничего, сам все узнаю. Мы снова решили подождать, когда ты сам начнешь руководить компанией. Убирать людей, которые, по сути, простые пешки не хотелось. Мне нужно было, чтобы ты сам отдал ее мне, а потом я бы кончил с тобой. Не хочу оставлять тебя в живых. Не знаю, возможно это говорит моя детская обида?

— Что ты хочешь от меня сейчас?

— Что хочу? — он рассмеялся. — Разве я не ясно сказал? Ты отдаешь мне компанию, которую наш отец построил на деньги и крови моей матери и других женщин, которых кинул, а потом сдохнешь сам.

— Хорошо, согласен, — голос Руслана звучал спокойно, ему действительно хотелось сдохнуть от того, что он сейчас услышал про своего отца, про того, кого считал примером, любил по-своему. Рушилась вся его жизнь, не осталось ничего светлого, что следует хранить в душе.

— Неужели ты так запросто согласишься?

— Мне все равно, — Руслан закрыл глаза, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. По лицу тек холодный пот, начало трясти, как в лихорадке.

— Эй, ты не падай мне тут в обморок, как институтка. Парни, принесите воды.

Руслан сидел с закрытыми глазами, постепенно уплывая в темноту. Он слышал быстрые шаги, потом кто-то плеснул ему в лицо холодную воду. Немного полегчало.

— Ну вот, уже лучше, — проговорил Роман, когда Руслан открыл глаза. — Ты пока не умирай, ты еще должен подписать кучу бумажек.

— Скажи, это ты наезжал на нашу компанию?

— Конечно, — рассмеялся Роман. — Разве ты еще не понял? Я хотел разорить тебя, чтобы ты с улыбкой отдал ее мне и ни о чем не жалел. Я видел, что ты уже готов к разговору, но тут вмешался ваш Лоскутников, который спутал мне все карты. За ним стояли слишком серьезные люди, пришлось заняться твоим Лоскутниковым, убирать с доски. Пришлось потратиться, чтобы нужные люди дернули за нужные ниточки и слили его. А теперь я готов принять компанию отца. Ты же подпишешь все?

— Подпишу, — проговорил Руслан, которому стало так все безразлично, что он снова закрыл глаза. Он и так не хотел руководить этой компанией, из-за нее потерял людей, потерял любимую девушку, предал ее. Он улыбнулся, когда понял, что поступил правильно — все свои личные деньги перевел на ее имя всего несколько дней назад. Значит, после его смерти у нее будет на что жить. Хоть как-то загладит перед ней свою вину.

— И ты готов расстаться с компанией? — казалось, что Роман не верит ему.

— Мне похер на эту компанию. Я не хотел занимать пост директора.

— И ты говорил об этом отцу?

— Говорил.

— Почему согласился?

— Меня попросили не подводить тех, кто создавал ее.

Роман рассмеялся.

— Подводить? Ни хрена вы не знаете, как отец создавал ее, сколько человек положил из-за нее.

— Забирай. Мне все равно. Хочу сдохнуть.

Роман посмотрел на него, удивленно поднял бровь.

— И что, не будешь просить оставить тебя в живых? Первый раз такое вижу, чтобы не просили пощадить. Вот, твоя матушка долго ползала в моих ногах, отдала мне все, что у нее было, даже свои дорогие побрякушки. Предлагала себя, но знаешь, я брезгливый.

— А зачем мне жить? На мать мне наплевать.

— Наплевать? Странно. А вы казались такой примерной семьей.

Теперь засмеялся Руслан. Смеяться было больно, резкая боль била в грудь.

— Мы никогда не были примерной семьей. Матери было наплевать на меня, как мне на нее сейчас. Даже если она сдохнет, плакать не буду.

— И что, хочешь сдохнуть и не попрощаться со своим сыном?

— Сыном? — на Руслана словно обрушился холодный водопад, который прибил его к острым камням.

— А ты разве не знал? — Роман хмыкнул. — Сыном, которого твоя Людка родила. А я думал ты знаешь. Думал, что ты как наш папашка — узнал о ребенке и выгнал девку.

Руслан закрыл глаза. Вот теперь он точно хотел сдохнуть.

— Или не знал? — спросил Роман.

— Нет.

— Зачем тогда разыграл с ней эту трагедию с участием Оксанки?

— Чтобы она ушла. Лоскутников угрожал убрать ее.

— Зачем ее убирать?

— Потому что я люблю ее.

— А Оксанка тебе была нужна, чтобы прикрыться Лоскутниковым?

— Да.

Роман хмыкнул.

— Зря, хорошая девчонка. Она мне нравится.

— Не трогай ее имя.

— Может, я об Оксанке.

На этот раз хмыкнул Руслан.

— Согласен, — рассмеялся Роман. — На этой шалаве пробы негде ставить. Даже я отказался трахать ее, хотя она была не против. Знаешь, я хотел заснять интересное видео про нас с Оксанкой, и послать тебе. Думал, что развлеку тебя.

— Мне на нее насрать. Пусть бы ее оттрахал весь город. Я все равно жениться на ней не собирался. Я должен сказать тебе спасибо, что избавил меня от этого.

— Интересно. И что мне с тобой делать? Знаешь, я даже проникся, что у меня такой брат. Можно даже сказать, уважаю тебя. Зауважал, когда послал свою стерву Алену на хер, еще больше зауважал, когда ты сломал Владику челюсть. Я все удивлялся, сколько ты можешь терпеть этого урода. И долго смеялся, когда он жаловался мне на тебя, просил расправы над тобой. Ты реально переживал за компанию, не хотел, но согласился возглавить ее. Знаешь, я следил за тобой и могу сказать, что ты молодец, несмотря на свой клоунский вид. И девчонку ты правильную выбрал. Жалко оставлять пацана сиротой. Скажи, ты готов попросить меня оставить тебя в живых ради своей Людмилы и сына?

— Нет. Сдохнуть хочется. Давай закончим быстрее. Еще немного и я отключусь окончательно.

— Ну как знаешь.

Руслан прикрыл глаза, теперь перед глазами плыли темные пятна, в ушах шумело громким прибоем, сил не оставалось. Ногу он уже не чувствовал. Спина в месте удара болела, дышать было больно. Он слышал топот ног, потом кто-то поднял его резким движением на диван. От боли в ребрах и ноге Руслан вскрикнул и застонал, вновь сознание поплыло. И где-то на его окраине билась единственная мысль — «Люда, прости меня, если сможешь. Как бы я хотел уехать к тебе, увидеть сына и остаться с вами».

— Не отключайся, — Роман хлопал его по щекам, от чего голова Руслана дергалась в разные стороны. — Ты еще должен подписать бумаги.