Двадцатипятилетний сын тоже успел поучаствовать в жарких стычках с дикими лесными племенами, живущими по берегам неукротимого Инда, не понаслышке зная, что такое война. Однако никак не мог взять в толк, зачем нужно с кем-то беспрерывно враждовать.

– А наш новый царь Камбуджия?.. – прозвучал неожиданный вопрос.

– Камбуджия – сын своего отца, – твёрдо бросил Виштаспа и тут же признал: – Только удача, скорее всего, не передаётся по наследству…

Они сидели во дворце бывшего царя Мидии Иштувегу, свергнутого почти тридцать лет назад. Когда-то пышные, прихотливо изукрашенные хоромы заметно обветшали, утратив былое великолепие и блеск, превратившись в их унылое, жалкое подобие. Обманом захватив Экбатану и сослав её властителя, напористый перс вовсе не думал сохранять чужую красоту и величие. Ему были нужны лишь покорённые земли и народы. Чем больше, тем желанней…

– Как-то я спросил Куруша, – после долгой паузы сказал Виштаспа, – зачем он взял в жёны дочь мидийского царя…

– И что он тебе ответил?..

Пожилой вельможа недоумённо пожал плечами:

– Пусть все соседи думают, что Иштувегу сам отдал ему трон, выдав за него свою дочь. Как более достойному…

Сын вдруг спросил:

– А Камбуджия, завоевав Египет, разве взял в жёны дочку фараона?..

Пожилой сатрап горько усмехнулся:

– Камбуджия думает, что он выше этого!.. И сам провозгласил себя владыкой Египта, назвавшись сыном их главного бога Ра…

– И египтяне это признали? – Дараявуаш, похоже, сомневался.

– Их никто не спрашивал… – Виштаспа немного помолчал, потом спокойно рассудил: – Покойный Куруш, смело взяв Вавилон, поставил его, ещё юношу, царём над покорённой страной… И теперь для него нет ничего невозможного, ведь он законный наследник великого отца!.. Ему всё нипочём!..

– А Бардия? – вставил сын.

– Бардия слишком молод…

– Но он внук Иштувегу! – не согласился Дараявуаш.

Пожилой вельможа ещё раз окинул взглядом обветшалые покои, в которых они сидели, вздохнул и негромко ответил:

– Когда я впервые оказался здесь, в Экбатане, ко мне пришёл удивительный старик, которого звали…

– Заратуштра? – подхватил Дараявуаш.

Отец кивнул:

– Да, он… – и неожиданно громко хлопнул в ладоши.

Появился, низко кланяясь, молодой евнух.

– Принеси-ка мне священные свитки, – распорядился хозяин.

Евнух ушёл, а Дараявуаш вспомнил:

– Это те свитки, которые передал тебе когда-то сын Заратуштры?..

– Да, но они были записаны на воловьих шкурах, а я велел перенести их на пергамент… – пояснил отец.

Вошли уже трое евнухов, бережно неся в руках кожаные круглые футляры, как по команде замерев возле высокого трона повелителя. Виштаспа взял один из принесённых футляров, осторожно извлёк хрустящий плотный рулон, с обожанием развернул его и вдохновенно прочёл:

– «Я вознесу свою душу к небесам чистой мыслью, и, зная о благословенной награде, которой Всемогущий Ахура щедро одарит за добрые деяния, я научу людей бороться за истину и следовать праведности!..»

В зале воцарилась тишина. Даже евнухи, покорно державшие драгоценные футляры, благоговейно замерли, словно обратившись в изваяния. Виштаспа обратился к сыну:

– Я прожил довольно долгую и нелёгкую жизнь, следуя заветам предков и подчиняясь воле Великого Куруша… – он сокрушённо качнул головой, – но, читая эти вдохновенные письмена, понял, что шёл неверным путём…

– А что такое верный путь? – негромко полюбопытствовал Дараявуаш.

– Верный путь? – Виштаспа не задумываясь ответил: – Это значит хранить в себе добрые мысли, произносить добрые слова и делать добрые дела!..

Сын позволил себе усомниться:

– Разве Куруш этому не следовал?..

Виштаспа ждал этого вопроса.

– Думаю, что нет… – Он горько усмехнулся. – За это и поплатился жизнью! Ахура-Мазда покарал его. Теперь судьбу его повторяет Камбуджия…

– Но у него есть второй сын, Бардия…

– Бардия ещё молод, – повторил пожилой сатрап, – у него слишком мало шансов повлиять на чьи-то судьбы…

– Но он занял твоё место в Бактрии! Теперь в его власти целая провинция… – не согласился Дараявуаш.

Отец вздохнул:

– Кто знает, почему Камбуджия его туда отправил. Явно не затем, чтобы заботливо беречь и лелеять…

В хоромах вновь воцарилась тишина…

– И ты приказал сжечь его? Обратить в жалкий пепел?! – ужаснулся Гаумата.

– А что прикажешь делать? – старший брат пытался поставить младшего на своё место. – Ведь хуже проказы нет ничего на свете! Тебе ли этого не знать? – убеждённо воскликнул он. – Может, ты хотел, чтобы здесь все передохли?!

Гаумата этого не хотел, но то, что случилось, потрясло его.

– И как нам теперь жить?! Что подумают люди?..

Патизиф пристально взглянул на него:

– Бактрийцы не должны об этом знать… ни одна живая душа!..

Младший брат недоумённо пожал плечами:

– А кто будет нами править?.. Ведь Бардия был сатрапом…

Старший брат немного помолчал, потом обдуманно ответил:

– Править станешь ты…

– Я?! – Гаумата не верил своим искалеченным ушам. – Да как можно?! – он не находил слов.

Патизиф снисходительно усмехнулся:

– Погоди. Послушай… – В его глазах мелькнул хитрый ускользающий огонёк. – Давай говорить откровенно… – Он сделал значительную, весомую паузу. – Кто правил этой провинцией до сего дня? Ты помнишь?

– Ты, – почти незамедлительно ответил Гаумата.

– Ну вот… – старший брат довольно улыбнулся, – значит, всё пойдёт по-старому… как было всегда…

– А как же… – калека растерялся.

– Как ты? – подхватил брат.

Гаумата молча кивнул.

– Ты будешь жить во дворце, в палатах… – интриган слегка запнулся, – покойного… – Он вздохнул. – Только никому не будешь показываться на глаза. Ни единой живой душе…

В зале воцарилась тишина. Патизиф понимал, что все слова, сказанные им, тяжело повлияли на младшего брата. Хотя даже внешне в жизни бедного калеки почти ничего не изменится. Из-за своего неожиданного уродства Гаумата и без того горько, мучительно страдал. И вряд ли следовало говорить ему о том, что он не должен появляться на людях. Увечный юноша и так всячески избегал любого постороннего взгляда. Но Патизиф чувствовал, что недавнее признание и будущие обоюдные действия желательно надёжней подкрепить.

– Камбуджия взял Египет, подчинил Карфаген, Сирию и отправился воевать с эфиопами… – буднично пояснил он.

– Зачем ему это? – равнодушно спросил младший брат, погружённый в свои тревожные, безрадостные думы.

Патизиф внимательно взглянул на него.

– Он достойный наследник своего отца!.. – Старший брат усмехнулся. – Почему Великий Куруш без устали воевал?.. Подчинив нашу с тобой Мидию, он на этом не успокоился, верно?..

Гаумата тихо кивнул.

– Потом захватил ещё с десяток стран и даже Вавилон!.. – Тут Патизиф неожиданно прибавил: – Ты помнишь, как тебя изувечили? Это случилось после его возвращения оттуда…

Юноша отрешённо качнул головой.

– А за что?! В чём твоя вина?.. – в голосе брата звучали горечь и злость. – Персидскому владыке не хотелось лишней мороки! Зачем ему ломать голову при виде какого-то мальчишки-мага!..

Говоря всё это, вельможа зорко следил за настроением младшего брата. Поначалу расстроенный и равнодушный, тот становился всё собранней и строже. Патизиф горько усмехнулся:

– Между прочим, ты сам всё это подстроил… своим упрямством…

– Я подстроил? Как?! – недоумённо воскликнул калека.

– Так, – брат сокрушённо вздохнул, – ты назвал своё имя. Помнишь?..

Гаумата потрясённо смотрел на него. Он ничего не понимал.

Старший брат без обиняков пояснил:

– Вы с Бардией были настолько похожи – родная мать вас не различала, а уж отец – тем более… – Он собрался с мыслями. – И как знать, могло так случиться, что ты бы вдруг занял его место! – Интриган скупо улыбнулся.

– А Бардия лишился бы ушей? – неожиданно предположил калека.