Тут же нашлись и шампуни, и мыло. Их я, разумеется, набрал в добротных количествах.
После аптеки забил на батарейки и пошёл в сторону продуктового, искать посудный отдел. Нет, на крайний случай можно будет и в самом продуктовом поискать что-то подобное, да и батарейки там наверняка есть, но вероятность встречи со зловонной гниющей тушей остужала мои порывы туда заглядывать без крайней на то необходимости.
Спасибо, одного раза хватило.
Тихим спокойным шагом, избегая мест, где не горели хотя бы тусклые лампы, я бродил по торговым рядам и пытался найти нужный мне бутик. Канцелярия, зоотовары, цветочный, алкомаркет… хм, любопытно, а сюда ведь можно и заглянуть.
Дверь была приоткрыта, и я, недолго думая, зашёл. Возможно, это была ошибка, потому что три здоровых уродливых «продавца» меня тут же облепили, как мухи.
— Здравствуйте! Что выбираете?
Водку, конечно, что же ещё. С такими приключениями пиво уже слабовато. Усердно игнорируя самого приставучего «продавца», вставшего у меня чуть ли не перед лицом, я обошёл всю троицу и двинулся к интересующему меня стеллажу.
Один продавец тут же переполз ко мне, облокотившись склизкими щупальцами на стеллаж. Я с удивлением поймал себя на мысли, что мне уже даже не страшно, пусть эти уродцы и представляют угрозу, но минимальную, если соблюдать правила. А я их соблюдал.
— Предпочитаете водку или настойки?
Предпочитаю, когда мне перед лицом не возят склизкими конечностями, но это бы уже была не Лока, если бы всё было так, как я хочу. Я молча взял первую попавшуюся бутылку беленькой и двинулся в сторону выхода из бутика.
— Не желаете ли осмотреть нашу винную коллекцию? У нас есть отличный совиньон…
Винную? Вроде, девочки любят вино? Может, стоит прихватить, поблагодарить Метку за её многократную помощь? Всё-таки, сделала она для меня немало: и привезла в город, и патрульным маршрутам обучила, и рассказала много всего… Даже с шуток моих смеялась.
Решено. В вине я не понимал абсолютно ничего, поэтому с полки, на которую мерзким щупальцем указывал «продавец», взял бутылку с самой красивой этикеткой на непонятном мне языке.
— Прошу также обратить внимание на коллекцию…
Проси, сколько хочешь, уродец, а я по тапкам. Я убрал две бутылки в рюкзак, гордой походкой зашагал к стеклянной двери и покинул алкомаркет, оставив троицу мерзких продавцов что-то бубнить мне вслед.
А вот и посудный отдел нашёлся — буквально через пару бутиков. Но есть один минус — половина крупного помещения находилась практически в полной темноте, а это, по словам Винта, очень нехороший знак… Делать, тем не менее, было нечего, одалживать тарелки и ложки я уже заколебался, поэтому, собравшись с силами, шагнул внутрь.
Магазин был оформлен в красно-коричневых тонах, что намекало на некоторую элитарность ассортимента. Для меня же — тарелки и тарелки, главное, свою функцию выполняют. Практически не глядя взял пару суповых, два стакана и набор столовых принадлежностей. Обернул стекло в найденные здесь же махровые полотенца, чтобы не побилось, и запихнул в добротно пополневший рюкзак.
Однако неожиданно моё внимание привлекло что-то, давшее сильный отблеск в условиях слабого освещения. Я подошёл к стеллажу, от которого он исходил, и увидел невероятно огромный металлический подсвечник в виде высокого дерева с тонкими извилистыми ветвями и крошечными листочками. Вещь крайне причудливая и детализированная, даже я своим грубым и несведущим в вопросах эстетики взглядом видел, что это явно дорогая побрякушка ручной работы. Поверхность была наполирована так, что стала фактически зеркальной…
— Блять.
Я увидел в отражении дуло пистолета, направленное мне в голову.
Попытался отпрыгнуть, но среагировал поздно — пуля прилетела мне пусть и не в затылок, но в плечо. Всё тело моментально пронзила странная слабость. Я упал на бок и с трудом отполз за столик, на котором была выставлена огромная ваза, и практически сразу услышал громкий звук бьющегося стекла над головой. Осколки разлетелись по всей округе; один из них болезненно врезался мне в кисть… я тихонечко зашипел от пронзившей тело острой боли и откинул голову назад, закусив губу.
Попытался встать, но сразу не вышло — воздух будто бы стал необычайно плотным, вязким, словно я пытался двигаться, очутившись в болоте. Каждое движение давалось с ужасным трудом, все кости ломило. Хотелось просто упасть и лежать, пока боль не отступит…
Но нужно было двигаться. Я сюда не нюни распускать пришёл, понимал, что легко не будет. Моя ошибка уже стоила мне сил. Бездействовать — это собственноручно подписать себе смертный приговор, а я умирать не хочу.
Я собрался с силами и резким движением выглянул из-за столика, оглядев своего противника.
Когда я говорил про призыв пиковой дамы, я не думал, что охранником действительно окажется женщина… Полупрозрачный силуэт, облачённый в форму, словно отчасти сливался с окружением. Она будто бы состояла из какой-то невесомой бесцветной пыли или полупрозрачной вуали. Но одна деталь в этой дымке казалась необычайно настоящей и чёткой — металлический жетон на груди.
Интересно, у всех них такие?
Из раздумий меня моментально вывела пуля, пронёсшаяся в миллиметрах от моего виска. Мышцы крутило, кости ныли. Превозмогая дикую боль, я открыл рюкзак и достал фонарик.
У меня будет всего один шанс. Метать нож я в таком состоянии не смогу… Если мой новый план не сработает, я явно отсюда не выберусь.
Но сначала мне нужно выиграть немного времени.
Наскоро оглядев местность, я дал себе секунду на размышление. Что мне могло помочь? В голове была каша, от ломоты в теле соображалось очень туго. Позади уже начал раздаваться топот берцев охранницы… И тут я заметил, что тот самый стеллаж, на котором стоял злополучный подсвечник, слегка пошатывается от её шагов.
План созрел моментально. Растянувшись на полу, я пнул стеллаж, и тот звучно повалился на пол, отрезав твари короткий путь ко мне. Та от неожиданности инстинктивно шагнула назад, на миг впав в ступор.
В ноге резко заныло, но времени на жалость к себе у меня не было.
Я дрожащими руками достал шприц с обезболом, нащупал вену и аккуратно, неспеша, ввёл его. В этом вопросе торопиться нельзя, несмотря на нынешнюю обстановку — если ввести быстро, может сильно помутиться сознание и упасть давление до критических значений.
Практически сразу боль стала отступать, но пространство вокруг всё ещё казалось вязким.
А охранница тем временем обошла столик, за которым я сидел, и показалась возле меня.
Но я был готов. Быстро схватил фонарик и направил ей прямо в лицо. Существо, явно не ожидавшее такой прыти от подбитого противника, не успело ничего предпринять. Ослеплённая, она выронила пистолет и отшатнулась, и под ярким лучом в полутёмном помещении её тело стало приобретать чётко очерченную форму. И в этот миг я ударил. Резко, изо всех сил, дёрнулся в её направлении и всадил ей нож прямо под грудную клетку. Он вошёл легко. Из отверстия между рёбер посыпался пепел, и существо распалось на множество пуль и летучую пыль, развеявшуюся по помещению.
А в угол, под один из стеллажей, закатился и ждал меня пистолет Макарова.
Поняв, что угроза миновала, я сполз на пол и какое-то время лежал, тупо пялясь в потолок. Сердце билось так, словно вот-вот не выдержит и остановится. Я пытался дышать. Тихо, неспеша, быстро вдыхая и делая продолжительный выдох. Один парень в армии мне сказал, что это помогает снять панику и успокоить сердечный ритм.
Но — чего греха таить — паника отступать и не думала.
Сделав очередной продолжительный выдох, я потянулся к рюкзаку и достал водку, неуклюжим движением сорвал пробку и выпил залпом грамм 100. Градус даже не почувствовался, будто воды глотнул. Руки были окоченевшие настолько, что я едва мог держать грёбаную бутылку.
Но долго отдых не продлился — откуда-то издалека донёсся уже знакомый мне смех, не предвещающий ничего хорошего.
