— Здесь заголовок теряется, — говорит Антон, водя курсором по макету. — Кнопка регистрации тонет в белом фоне, глаз проскакивает мимо и цепляется только за баннер сверху.

Переговорка маленькая, душная от кондиционера, который дует не в ту сторону. Антон сидит напротив, локти на столе, рукава рубашки закатаны до середины предплечья, воротник расстёгнут на одну пуговицу — единственная вольность, которую он себе позволяет. Экран его ноутбука отражается в очках, и от этого взгляд кажется ещё более закрытым, направленным куда-то внутрь самого макета, а не наружу.

Я подвигаю мышку, меняю оттенок кнопки на два тона темнее, добавляю тень снизу. Антон кивает коротко, будто ставит галочку в невидимом списке. Он всегда так работает: смотрит на экран, не на меня, отвечает по делу, ни слова сверху, ни одной фразы про погоду или выходные, ни одной попытки завести разговор о личном. С ним удобно именно поэтому — никакой воды, никаких пустых разговоров, за час можно закрыть то, на что с другими уходит целый день согласований и переписок в чате.

— Так лучше, — говорит он и на секунду задерживает взгляд, чуть дольше, чем нужно для одной кнопки, прежде чем вернуться к монитору. — Теперь глаз идёт сверху вниз, как надо.

У меня в голове совсем другое: через три недели свадьба, а флористка до сих пор не прислала смету, и утром пришло письмо от банкетного зала с уточнением по количеству столов. Я поворачиваюсь к Антону вполоборота, кручу в пальцах карандаш.

— Слушай, а у тебя нет знакомых, кто занимается рассадкой гостей? Табличками этими, с именами, схемами столов.

— Спроси Лену из соседнего отдела, у неё муж делал что-то похожее для своей сестры прошлым летом, — отвечает он, не поднимая головы от клавиатуры. — Могу скинуть контакт вечером, у меня где-то был его номер.

— Спасибо, было бы здорово.

Он молчит секунду дольше, чем нужно для простого ответа, потом снова утыкается в макет, показывает пальцем, где сдвинуть отступ у формы регистрации, где убрать лишнюю иконку в шапке. Голос ровный, спокойный, без малейшего намёка на что-то за пределами рабочей задачи. Я записываю правки в блокнот и думаю уже не про кнопку, а про то, успеет ли платье к примерке в пятницу, и хватит ли денег на второй вариант рассадки, если первый окажется слишком дорогим.

За дверью переговорки проходит стажёр с кипой распечаток, машет мне рукой через стекло. Антон на секунду поднимает голову на движение, тут же возвращается к экрану. Обычная пятница, обычное утро, ничего в нём не задерживается дольше положенного, кроме, может быть, того самого взгляда, который я уже забыла, едва он случился, — голова занята совсем другим списком, свадебным, бесконечным, требующим ответа прямо сейчас.

Артём ждёт у входа в ресторан, уткнувшись в телефон, и поднимает голову, только когда я подхожу вплотную и касаюсь его плеча.

— Заказал уже, — говорит он вместо приветствия, целует меня коротко в щёку. — Тебе как обычно, боул с лососем и авокадо.

Мы садимся у окна, официант приносит воду со льдом и лимоном. Артём рассказывает про новый проект на работе, про начальника, который срывает все сроки согласований, а потом сам же устраивает разнос за задержку. Я киваю, ем салат, слушаю вполуха — эту историю я уже слышала на прошлой неделе, только с другими именами и другой цифрой в конце. За соседним столиком отмечают чей-то день рождения, официанты выносят торт со свечами, зал на секунду взрывается пением, и Артём машинально подпевает чужому празднику, забыв, о чём говорил.

— Ты меня вообще слушаешь? — спрашивает он, когда пение стихает, но без раздражения, скорее по привычке.

— Слушаю, слушаю. Начальник опять всех подставил.

Он смеётся, довольный, что я всё-таки уловила суть, и продолжает рассказывать дальше, размахивая вилкой.

— Кстати, — говорит он, отламывая кусок хлеба и макая его в оливковое масло, — я позвонил Диме насчёт фотосессии. Он согласен, берёт по-дружески, без наценки, говорит, свадьба друга — это святое.

— Мы же ещё толком не решили, звать ли фотографа со стороны или брать студию.

— А зачем нам сторонний, если у нас свой есть? Дима классные кадры делает, ты сама лайкаешь его инстаграм постоянно. И цену даст свою, не агентскую, представляешь, сколько мы сэкономим?

Я хочу сказать, что дело не только в цене, что на собственной свадьбе я бы предпочла человека со стороны, с которым потом не придётся видеться на каждой рабочей вечеринке и обсуждать отснятый материал за обедом. Хочу сказать, что от Димы у меня давно осталось странное чувство — то он слишком щедро хвалит мои фотографии в общем чате, то присылает личное сообщение с предложением снять меня отдельно, будто это самая обычная просьба на свете. Но Артём уже переключился, спрашивает, заказала ли я торт и определилась ли с начинкой. Отвечаю, что нет, что список дел растёт быстрее, чем я успеваю его сокращать, что вчера добавилось ещё три пункта. Артём смеётся, накрывает мою ладонь своей.

— Ты справишься, ты всегда справляешься. У тебя талант всё разруливать.

Комплимент звучит тепло, но что-то в нём отдаёт лёгкой ленью — будто он заранее сложил с себя половину забот и теперь просто наблюдает со стороны, как я тащу весь список одна, пункт за пунктом.

— Ты сегодня поможешь мне с цветами? — спрашиваю, когда официант приносит счёт. — Нужно выбрать между пионами и розами, флористка ждёт ответ до завтра утром.

— Конечно, вечером сядем вместе, посмотрим каталог, обсудим.

Дома, часов в восемь, он устраивается на диване с ноутбуком, но вместо каталога открывает игру. Наушники на голове, пальцы бегают по клавиатуре, экран мигает синим и красным, за окном темнеет, где-то внизу хлопает дверь подъезда. Я мою посуду после ужина, вытираю руки полотенцем, прохожу мимо с чашкой чая, останавливаюсь, стою рядом минуту, потом сажусь на подлокотник и молча жду, когда он заметит меня.

— Артём.

— Ммм, — он не отрывается от экрана, — щас, только этот раунд доиграю, командная игра, нельзя бросить на середине.

Раунд заканчивается, начинается следующий. Я смотрю на его лицо — сосредоточенное, азартное, точно такое же, каким становится, когда он рассказывает истории про начальника или спорит с друзьями о футболе. С этим лицом он живёт в своей игре целиком, каждой клеткой, а я сижу рядом, будто в приёмной у врача, жду, когда назовут моё имя. В наушниках что-то кричит его напарник по команде, Артём отвечает коротко, не разжимая губ, весь в экране.

— Забей, я сама посмотрю, — говорю и встаю с подлокотника.

Он бормочет что-то в ответ, не отрывая глаз от экрана, кажется, «супер, спасибо, ты лучшая».

Забираю свой ноутбук в спальню, сажусь на кровать, поджав ноги, открываю каталог флористки. Пионы пышные, светло-розовые, с растрёпанными лепестками, будто их только что застали врасплох посреди дня. Розы ровные, глянцевые, каждый лепесток на своём месте, ни одной складки лишней. Я листаю страницу туда-обратно, увеличиваю фотографии, читаю описания сортов, смотрю на них дольше, чем нужно для такого простого выбора, и в груди что-то коротко тянет, неприятно и остро, будто задели старый ушиб.

Дело не в цветах. Дело в том, что я снова сижу здесь одна с каталогом, а он снова там, с наушниками и криками команды. Место для банкета я выбирала одна, обзванивала пять залов, торговалась с администраторами, ездила смотреть каждый лично. Меню составляла тоже одна, пробовала дегустацию с мамой, потому что Артём в тот день играл на турнире и обещал наверстать, но так и не наверстал. С приглашениями та же история: присылаю три макета, он тычет пальцем в первый попавшийся, говорит «отлично, ты как всегда права» и возвращается к экрану, а я остаюсь с ощущением, что решала не вдвоём, а снова сама за двоих.

Раздражение поднимается коротко, обжигает где-то под рёбрами и гаснет — я умею его гасить, делаю это месяцами, с тех пор как назначили дату. Проще решить самой, чем спорить, проще выбрать, чем ждать ответа полчаса, проще молчать, чем каждый раз объяснять, почему мне важно решать вдвоём, а не в одиночку с ноутбуком на коленях. Артём хороший человек, просто такой, каким был всегда, ещё до меня, — с этим я и согласилась, когда сказала «да» на предложение в прошлом году, стоя на набережной, под дождём, с кольцом в мокрой коробочке. Тогда мне казалось, что остального можно не бояться, что остальное приложится само.