Я собираюсь высказать дамочке в лицо все, что думаю о снобизме и деление людей на категории, которые роятся в ее голове.

- Послушайте, – дрожу от ярости, – Вы не имеете никакого права …

- Быстро отнесла обувь моей гостьи в прихожую, – рявкает Гончаров. – И не смей ее унижать. Поняла?

Дама бледнеет. Закусывает губу, начинает дрожать.

- Лекс, – прерывисто вздыхает, – объясни присутствие данной особы в твоем доме. Она тебе кто? Почему ты ее защищаешь? Она твоя любовница?

Ну все. Хватит.

Втянул меня в эротический триллер и стоит делает вид, что ничего не происходит. Мне так оскорбительно, снова разбирает до слез.

Складываю салфетку, одергиваю мастерку.

- Мне пора. Уборка закончена. Спасибо за приятное, – капаю ядом, – сотрудничество. Рада, что оно закончено.

Опустив глаза, пытаюсь протиснуться к выходу. От слез ничего не вижу. Ненавижу себя за дурацкие соленые дорожки, они абсолютно безосновательны.

Подумаешь, поцеловал и наговорил ерунды. Это ничего не значит. Ничего! Я сама себе придумала разную ересь. Мне никто ничем не обязан. Все в моей голове.

Идиотка …

- Дуняш, постой, – ловит за руку.

- Дуня? – искусно подведенные глаза Алисы расширяются. – Дунька? Что за имя? – презрительно улыбается. – Хотя тебе в самый раз.

- Рот закрой, – холодно бросает ей. – Выйди, пожалуйста, – теперь мне, тон смягчается, – сразу направо гостиная, дверь прикрой и там меня подожди. Не вздумай уходить, – строго.

Мне на все плевать.

Я настолько убита, мне все равно. Хочется обнять себя и пойти порыдать. Я такая жалкая.

И бросить бы все, взять вещи и свалить, громко хлопнув за собой дверью. Но мои ноги не двигаются. Мне оскорбительно и максимально унизительно. Зачем я пришла сюда, для чего?

- Дуняш, – повелительно, – ты поняла?

Молча иду мимо дивы. В нос бьет тонкий аромат духов. Дорогие. Мне таких пока не видеть. Дурное желание вытащить последние деньги и пойти сейчас же купить себе такие же, испаряется также внезапно. Неудобная ненужная вспышка угасает.

Дуня, сейчас тебя элегантно выпроводят и забудут на утро, как зовут. Хватит рисовать замки, ты облажалась по полной.

Прикрываю за собой. Против воли останавливаюсь. Нет, никто никому не обязан, но я отчаянно желаю услышать, что обо мне будут говорить.

- Ты с ума сошел? – нервно. – Кого притащил в дом?

- Я просил комментариев?

- Нет, но мы в отношениях. Разве позволительно защищать дворняжек, когда твоя женщина рядом. Это моветон, Гончаров.

- Слушай, – звенит посуда. – Что-то не помню, чтобы отдал тебе в полное распоряжение наши, как ты говоришь, отношения.

- Прекрати, – просительно, – мы прекрасная пара. Что вспылила, прости. Не каждая, знаешь ли выдержит присутствие постороннего человека.

- То есть увидела конкурентку? – устало. – Испугалась, что проигрываешь Дуне?

- Прекрати ее так называть. У обслуги нет имени.

- Это ты прекрати, – резко. – С каких пор голубая кровь взыграла. Помнится пару лет назад ты была обычная провинциалка с амбициями.

- Лекс! – возмущенно.

- Слушай, я устал. Иди домой.

- Если устал, – соблазнительный стук каблуков разносится по пространству. – Могу расслабить. Ты же знаешь, что могу, – мурлычет. Хочешь массаж?

Слышится возня. По спине бежит морозная струйка. Сто процентов Гончаров сейчас целует ее, как меня пятнадцать минут назад.

Отступаю назад. Что со мной? Веду себя будто мне изменили. Но это не так. Гончаров мне не принадлежит.

Крадусь к гардеробной, не хочу оставаться здесь ни минуты. И на занятия к Кувалде больше не пойду. Лучше куплю газовый баллон и воспользуюсь, если еще раз пристанет Козлов.

В полной прострации, сгребаю рюкзачок и растерянно смотрю на пол.

Обувь там. Как уходить? Босой?

Топчусь и думаю.

Аккуратно вытягиваю створку. Внутри обувь Кувалды, размер такой, что в его кросс свободно могу сесть как в лодку. Отметаю сразу. В таких далеко не уйду. Дива прошла сразу в туфлях. Значит, выхода нет.

Открываю дверь. Прямо в носочках иду по грязному полу. Ноги начинают подмерзать.

Вызываю по пути такси. Цены конские. Плевать. Я в более унизительном положении еще не была. Так что лучше поем похуже пару-тройку дней, зато босиком постоять недолго придется.

Прячусь за огромную дверь, за выступ. По крайней мере, ноги не видно. Машина подъезжает раньше времени. Я вижу номер, но водителя на территорию не впускают. Машу рукой и бегу. Пока бегу, он удивленно рассматривает мои запачкавшиеся носки.

- Извините, – бурчу, влетая на заднее сиденье. – Можно поскорее поехать, – прошу.

Молча садится и, наконец, вжимает педаль в пол.

Выдыхаю с облегчением. Позор закончился.

Прижимаюсь к окну, даю волю слезам.

Ну что, Дунечка? Нарисовала себе кисельные берега и молочные реки. Теперь утони в них, захлебнись до пузырей из носа. Как была одна, так и останешься и никаких тебе пряников в шоколаде.

Все. Надо прийти в себя и считать все дурацким приключением. К чертовой бабушке пошло оно!

Я всегда одна и буду одна дальше. Каждый день борьба, каждый день революция. Сама себе воин, сама себе вождь и сама себе оружие. Пока неудачное, пока холостое, но оружие.

Никого не надо. Сама проживу.

- Семьсот пятьдесят. Указан расчет наличный.

Протягиваю восемьсот.

- У меня сдачи нет.

Сжимаю зубы, от души хлопаю дверью. У таких, как он никогда нет. Есть у него все. Просто жизненный принцип такой или я невезучая.

Глава 13

13.

- Лекс, – тянет слова, соблазнительно поглядывая, – может все же массажик. Я могу тебе каждый вечер делать, – с намеком.

Заебала.

Вот так грубо. Заебала!

Я ничья не собственность ни разу. Какого черта меня все время пытаются прибрать к рукам, у меня вид просящегося в семью или может на лбу написано, а я не вижу.

- Прекрати, – морщусь. – Жопа слипнется от каждого вечера.

- Не груби, – морщит носик. – Не выражайся площадно.

- Слушай, – меня начинает доставать ситуация. У меня там девочка напуганная сидит, судьбой которой я вдруг озаботился. – Тебе домой не пора?

Начинает нервничать сильнее.

Ломает тонкие изящные пальчики, крутит кольца. Замечаю на безымянном кольцо, которое в припадке благодушия купил на очередной праздник. Точнее, она именно такое выпросила. Вопрос в том, что палец был другой. Не безымянный. Охренела что ли совсем, что за провокации?

Жениться не собираюсь.

- А ей? – тщательно скрывает ярость. – Или я уйду, а поломойка продолжит наводить порядок? Лекс, что ты делаешь? Мы на презентации салона появляемся как пара. Будут журналюги, ты хочешь все испортить?

- Это твои салоны,– цежу. – Я же площадный, что ты в меня вцепилась?

Грубо. Плевать.

Подходит ближе. Блядь. Вот не надо сейчас ко мне прижиматься. Я не готов.

Духи раздражают. Бесят! Можно мне назад вернуть запах обычного геля из сетевого магазина бытовой химии, он сейчас для меня гораздо милее и приятнее.

- Ты можешь быть другим, кладет голову на плечо, – я знаю.

- Кувалды другими не бывают.

- Прекрати, – чуть заметно снова морщится. – Круче тебя нет никого. В тебе все так. Ты известен, у тебя свои залы, у тебя контора с охраной. Все хорошо.

- То есть по параметрам светского общества подхожу. Я в душе гопник, им и останусь. Поняла? Я объяснял уже.

- Нет-нет-нет, – закрывает уши. – Все. Я забыла про поломойку. Не будем все рушить. Если ты сегодня не расположен, я уйду. Но будь добр, выброси дворняжку тоже. Прекрати ломать то, что мы долго строили.

- Ты строила, – говорю правду. – Это твоя история. Я сразу был честен.

- Нуу, – выпячивает губы. – Вижу реально сегодня у тебя плохой день. Давай позже поговорим. Ты успокоишься и …

- Иди.

Маскируя разочарование, внимательно смотрит.

Да, я не оправдываю ожиданий. Спокойно отражаю массу невысказанных претензий во взгляде.