- Слышу, – спокойно.

- Нет никаких нас! – выпаливаю. – Я тебя в который раз вижу? В четвертый?

- Иногда людям достаточно одного, – снова сокращает дистанцию. – Не злись. Поехали, Дуняш.

- Хватит меня так называть, – возмущаюсь.

Обнимает. Вжимается в ухо.

- Нравится. Дуняша, – тянет словно на вкус пробует. – Красивое имя.

- Ты ненормальный, – сокрушаюсь.

Гончаров обнимает не нагло, скорее бережно и нежно. В голове снова стучит, какого черта все так происходит. Ответа, как всегда, нет. Покориться судьбе? Я не знаю …

- Переоденься. Сдай форму и жди около машины. Вот ключи. Марку надеюсь не забыла. Она стоит слева от входа в первом ряду. Мы просто поговорим и покатаемся. Я клянусь, Дуняш, не трону. Потом отвезу домой. Как раз будет время тренировку обсудить. Соглашайся. Просто согласись и прекрати анализировать ситуацию. Неустойку я оплачу. Регина не будет против.

Опускаю голову.

Не хочу видеть диву Гончарова. Или как там ее. Не смогу упасть в сравнение, ведь снова комплекс неполноценности заработаю.

Зная и понимая, что Гончаров здесь, посуды побью столько, что не расплачусь. Так что уйти отсюда будет самым лучшим решением.

- Хорошо. Но знай, я это делаю только из-за тренировки!

Убегаю.

Глава 17

17.

- Ты что делаешь? – возмущается. – Ты не можешь вот просто свалить отсюда. Я колоссальные деньги вложила, желаешь оставить меня без пары на вечер? Это моветон.

- Все. Хватит, Алис! – обрываю. – Пришел. Побыл. Достаточно. Если не забыла, платил я.

Но блядь … вытираю руки, мне грязно ото всего.

Херово, потому что заставила напомнить о деньгах, ненавижу женщине говорить, что я вложился. Делаю это во имя справедливости и указки на то, что все – ничего не должен. Моральные издержки закрыты финансовым маслом.

- Хорошо, – орет, – ты!

- Прекрасно. На этом закончим. Не ори, люди собираются. Мне похер, а у тебя репутация пострадает.

Отходит назад. Брезгливо смотрит.

- Как ты был, – губы кривятся, – солдафон, так и остался. Лепила из тебя приличного члена общества, а ты …

- Хватит. С самого начала было ясно, что мы как жопа и палец. Что ты морщишься? Я мужлан, этого не исправить. Хорош насиловать меня и себя.

- Гончаров, – взвизгивает. – Ты столько моего времени сожрал. Я бы сто раз уже замуж вышла.

- Поле свободно, – расстегиваю сорочку на груди. Душит. – Сделай милость.

Разворачиваюсь. Фу-х, сука. Как удавку скинул с шеи. В след несется ругань и мат. Мм. Норм. Вот и голубая кровь полилась.

Мне не стыдно, нигде не давит. Предупреждал. Я херовый вариант для нее. Никогда не скрывал и ничего не доказывал. На все – сквозь пальцы. Пришло время, Добби свободен.

Выворачиваю на стоянку. Ждет. Дуняша меня ждет.

Ой, какая няшная. Ничего особенного, а сердце щемит.

- Залезай, – распахиваю дверь. – Я же ключи отдал, что стоишь.

- Тебя жду, – бурчит.

Недовольная. Но это мы быстро исправим. Мороженкой и сладким кофе. Снимаю пиджак, бросаю назад. Рукава до локтей закатываю. Настроение летит вверх.

- Дуняш, – катаю имя на языке, – хочешь в парк?

- Темно уже, – возражает.

- Ты же со мной.

Прет как пацана.

Давай, малышка, давай со мной по темноте. Буду тебя от хулиганов спасать.

Трет кончик замерзшего носика. Мимолетом касаюсь, Дуня отшатывается. Холодный. Прибавляю печку.

- Поехали.

Улыбаюсь. Умница, девочка.

Не трогаю ее сейчас, пусть подуется. Ей положено капризничать и возмущаться, неизвестно как меня бы бомбануло от сегодняшнего.

- Согрелась?

- Пока нет.

Все еще в образе.

- Минуту, – выхожу из машины.

Набираю в павильоне всяких сладостей, беру огромный стакан кофе. Мармеладки, батончики, пару мягких булочек с корицей. Продавщица строит глазки. Да задолбали уже …

Молча сгребаю все и выхожу. Стучу в окно.

- Возьми, – подаю.

- Куда столько? – округляет глаза.

- Туда. Тебе есть нужно. Худая, как скелет.

- Вот спасибо! – зло.

Глядя пристально в лицо, откусывает огромный кусок булки. Жует.

- Так пойфет? – выдает. – Усфроит?

- Аха, – смеюсь.

Обхожу машину кругом.

И так легко становится. Везу девочку, вкусности покупаю, катаю ее. Сердце бахает от ожидания, будет продолжение или нет. А девчонка вредничает и всячески выводит на эмоции.

Ну кайф же!

В грудине будто фонтан с эндорфинами прорывает. Реально ощущение, что много лет жил в коконе, а рядом с Дуняшей никаких заслонов больше нет. Ну нет их! Они растворились.

Наблюдаю за ней в отражение окна. Докуриваю сигарету. Сердито жует, как маленький злобный хомячок. Не потому, что она злая или еще какая не такая. Девочек нужно жалеть и любить. Хотеть это делать.

Защищать, решать проблемы. Даже если она приходит к тебе вздрюченная, яростная, задолбавшаяся. Все равно внутри такой есть свет. Вопрос в своей слепоте, пока рассмотришь его за слоями брони, ослепнешь от напряга.

Имя какое … Таких и не встретишь уже.

Дунечка. Дуняша. Душа моя.

Моя?

Выбрасываю окурок.

- Вкусно?

- Кх, – давится.

- Аккуратнее, – хлопаю по спине.

– Ты чего дерешься? – отпихивает руку, но в глазах уже не лед, а какая-то растерянность. – Сама справлюсь.

– Справляйся, — хмыкаю, усаживаясь удобнее за руль. – Только не подавись. Мне потом тебя откачивать не с руки, я в первой помощи не силен, только в первой атаке.

Фыркает, отворачиваясь к окну. В салоне пахнет корицей, кофе и чем-то неуловимо домашним, что совершенно не вяжется с моим образом жизни. Включаю музыку, негромкий, тягучий блюз, который заполняет пустоту между нами.

– Гончаров, – тихо произносит, не глядя. – Ты сегодня странный.

– Какой? –выруливаю на пустую дорогу, вдавливая педаль газа.

Машина послушно срывается с места, вжимая нас в кресла.

– Не такой, как обычно. Не рычишь. Не пытаешься строить из себя альфа-самца, который всех вокруг готов перегрызть.

– А надо? – бросаю на нее быстрый взгляд. Сидит, поджав ноги, и выглядит такой маленькой в моем огромном внедорожнике, что внутри болезненно сжимается. – Могу порычать, если не хватает острых ощущений.

– Не надо, – отпивает глоток кофе и жмурится от удовольствия. — Так лучше.

Я чувствую, как внутри разливается странное тепло.

Не то, что от виски или адреналина, а что-то глубинное, почти забытое. Я привык к женщинам-хищницам, к тем, кто меряет жизнь каратами и статусом. А Дуняшка как глоток чистого воздуха после смога. Простая, настоящая, со своим вредным характером и вечно недовольным носиком.

– Приехали, – глушу мотор.

Парк пуст, только фонари выхватывают из темноты аллеи, усыпанные листвой.

– И что теперь? – настороженно смотрит.

– А теперь, – отстегиваю ремень, поворачиваюсь к ней всем корпусом, – мы будем просто сидеть, ты, я и этот чертов парк. Тем для разговоров миллион. Выбирай.

Молчит, изучая мое честное лицо. Ищет подвох. Не находит.

В моей Вселенной я уже ее жарко целую. Но клянусь, вот не сейчас все проворачивать. Сбежит.

– Ты правда не вернешься к ней? – шепотом.

– К кому? – делаю вид, что не понимаю, хотя прекрасно знаю, о ком она. – Дуня, я хочу быть собой. С тобой. Так понятно?

Медленно выдыхает. Давай, малышка. Верь мне. Напряженно изучаю реакцию. И будто бы с ее плеч спадает невидимый груз.

- Ничего не понятно, но очень интересно.

Смеюсь.

- Нравишься ты мне. Так яснее?

– С первого взгляда? – поднимает бровки. – Так бывает?

Киваю. Все так и есть. Бывает.

- Мгм. Не веришь?

- Не знаю, – без эмоций и ужимок признается. – Мне тяжело верить мужчинам, Лекс.

Могу ли обвинять ее? Нет. Могу только вылечить.

- Дуняш, – зову.

- Подожди, – бледнеет. Со страхом смотрит в телефон. – Черт побери …

Что-то печатает и отправляет. А потом поднимает встревоженные взгляд.