На указательном пальчике порез.

Порез …

Оборачиваюсь в сторону исчезающей девушки.

Щиколотки! Тонкие щиколотки и странной формы косточка забирает внимание сильнее. В голове щелкает.

- Дуня! – зову.

Спина напрягается. Девушка почти спотыкается и замерев на секунду, срывается почти на бег.

Вот зараза. Это же она!

Глава 16

16.

Боже-боже-божеее!

Теряя тапки, бешу по узким коридорам внутреннего помещения. Ломлюсь вниз по ступеням. Куда я? Все равно, лишь бы скрыться.

Он здесь. Кувалда на празднике. Прижимаюсь к холодной стене за углом. Оглядываюсь. Это подвал? Что это? Куда я убежала?

Черт-черт-черт!

В углу капает вода. С шипением отодвигаюсь от стеночки, платье на спине намокло.

Сердце колотится, как сумасшедшее. В голове хаос. От стресса даже кровь сворачивается.

Медленно выдыхаю. Я себя не понимаю.

Я ему кто? Гончарову. Я никто и зовут меня никак. Почему такая ненормальная реакция на его появление. Не могу себе объяснить. В отчаянье сжимаю стакан, стекло крепче чем я. Ему хоть бы хны, а я в осколки разбиваюсь.

Ужас.

Дуня, спокойно. Дуняя! Дыши. Это просто недоразумение. Все пройдет. Стечение давящих обстоятельств навалилось и спровоцировало реакцию. Вот и все.

Шаги.

Тяжелые. Уверенные. Властные.

Я совсем перестаю дышать.

- Ты здесь?

От шока роняю бокал.

Звон стекла по бетонному полу кажется громовым. Стакан катится, пол оказывается с уклоном. Задевает выемки. Барабаня и гремя, громко чокнувшись, отбивается от кирпичей.

Шаги.

Щелчок зажигалки. Здесь полумрак, да.

- Дуняш.

Темная громадная тень заслоняет выход.

Закрываю глаза, медленно дышу. Чертова паничка, шок, стресс, неловкость. Что на этот раз преодолеть надо, не знаю.

- Здравствуйте, – пищу.

Встречаюсь с ним взглядом, с усилием моргаю.

Лишний раз вижу подтверждение тому, что я и Лекс две разные планеты. Я в мокрой чужой униформе, он – скромное обаяние буржуазии. Шикарный костюм, аксессуары и невыносимая притягательная брутальность

- Ты почему убегала?

Лекс спокоен.

Я веду себя так, будто меня со спины током лупит в двести двадцать. Гончаров очень задевает и очень хочется понять, зачем преследует.

Мы же не в сказке, правда? Я не Золушка, он не Принц. Ну зачем?

- Извините, – развожу руками, – испугалась.

- Кого? – прищуривается.

- Вас.

Глаза Гончарова покрываются коркой льда.

- Почему? Я тебя обидел?

Мотаю головой. Сжимаю в кулаки кисти. Мне не по себе.

- Нет. Можно я стакан заберу и уйду.

- Какой? – оборачивается.

- Ваш, – стою, как деревянная. Впадаю в анабиоз от аромата духов Кувалды. – Он у стены. С меня за него вычтут.

- Мгм, – сжимает челюсти.

Отходит чуть дальше, внимательно изучает форму.

Под его взглядом становится крайне неловко, ежусь, пытаясь отлепить платье от спины. Я жалкая, мне невыносимо, что Лекс видит меня вот такой. Только не так, не хочу.

Ой, Дуня … Прекрати …

Гончаров тебе нравится, вот и все. От внутреннего диалога прихожу в ужас. Еще и Гончаров никак не помогает отринуть обратное. Смотрит, будто … будто я принадлежу ему.

- Почему сбежала? Я просил подождать, – подходит ближе.

- Ваша невеста, – давлюсь на определении, – не была рада моему присутствию.

- О как, – язвительно. – Сделала выводы.

Внезапно безосновательно вспенивает.

То есть я не права?

- Послушайте, Лекс, –вжимаюсь в стенку. – Я искренне не понимаю, почему должна перед Вами отчитываться. Вы зачем следом пошли? Идите развлекайтесь с ровней, меня не нужно трогать. Тем более, – лью яд, – уверена, что Вас ищут.

В уголке глаз Гончарова собираются морщинки. Серьезно? Он смеется?

Мне так обидно, я же не игрушка. У меня есть сердце, и оно болит. Из-за него в том числе.

Отворачиваюсь, собираясь прорвать оборону. Наплевать на стакан, пусть вычитают.

Я вообще передумала работать, не могу больше.

- Стой, – перед лицом вырастает преграда.

- Это что? – в возмущении показываю на руку. – Я в ловушке?

Вторую сторону тоже блокирует рука.

Так и стою, прижата в кольцо и не вырваться. Гончаров подходит ближе. Дыхание срывается, потому что все слишком близко, слишком рядом и все грани приличия стерты.

- Дуняш, – облизывает губы. Взгляд такой тягучий черный, падаю в бездну без страховки. – Не хочу вокруг и около. Можно прямо?

- И что все это значит? – задыхаясь от волнения, облизываю губы.

Ей-богу, я бы сейчас за минералку душу продала, чтобы хоть как-нибудь залить пожар внутри. На износ органы работают.

- Брось все, поехали со мной.

В смысле?

Гончаров изучающе наблюдает. Лицо непроницаемое, лишь вена на лбу быстро-быстро колотится. Не знаю, что с лицом, но Лекс зависает на губах.

Тянет руку и чувствительно проводит пальцем по рту. Губы послушно тянутся за «размазывающим» жестом Гончарова.

Жест пошлый, собственнический и очень острый, будто перцем приправленный.

- Куда? – лепечу.

Я не дура, но … все равно … Все равно!

Между нами плотное облако взрывной химии, мне жарко, холодно, болезненно приятно и ужасно одновременно.

- Без разницы. Хочешь к тебе, хочешь ко мне. Плевать.

- Я на работе, – оправдываюсь. – Хотя подождите, – сжимаю виски. – Какая поездка, а Ваша дама сердца?

- Какая дама? – насмешливо. – У меня нет дамы. Это дружеская услуга. Все? Допрос окончен?

- А она в курсе, что дружеская?

Я не понимаю. Ведь между ними есть связь, почему Лекс отказывается от очевидного.

- Слушай, забудь. Я потом объясню, если будет интересно. Пассаж не для твоих нежных ушек. Едем?

Тянет за руку.

Почему все так быстро, не успеваю следить. Я согласилась, я не помню, что сказала «да». Упираюсь двумя ногами.

- Лекс, стоп.

- Что еще? – снова сокращает расстояние.

На талию ложится ладонь.

Бок сразу начинает печь и по телу бегут неконтролируемые мурашки.

- Лекс, я не могу, – останавливаюсь.

Очарование заканчивается. Туман рассеивается, все становится слишком очевидным. Я не могу так. Не могу и хоть ты тресни.

- Что сложного? – склоняет голову на бок, пытливо смотрит.

Выпутываюсь из рук.

- Понятия не имею, что могло тебя во мне заинтересовать, – заикаясь, начинаю. – Правда. Мы с тобой как земля и небо, понимаешь. Я уж на «ты» не обессудь. Что тебе нужно? Переспать? Посмотри на меня внимательнее, – кружусь вокруг себя. – Может не выгляжу на миллион рублей, как все здесь, – показываю на верх, – но вот так с ходу вывозить, чтобы попользовать и потом на помойку, тоже не нужно. Ты богат, я бедна как церковная мышь, ты крут, я не очень. Ты окружен дивами, я же живу в хрущобе, которую могут отобрать с минуты на минуту, – запальчиво перечисляю. – Но это не дает тебе право, то есть таким как ты, думать, что вам все можно. И да, я не могу просто так убежать отсюда. Мне здесь платят! – гневно заканчиваю, потому что достало.

Как бы Гончаров не нравился, как бы не мечтала о нем в глубине души, но реальная жизнь сложнее. Сложнее и прозаичнее, черт возьми.

Сердито поправляю складки на форме, заново скручиваю волосы, убирая пряди назад.

- Все сказала?

Стоит напротив, засунув руки в карманы.

Массивная грудь вздымается от злости. Гончаров зол, как тысяча чертей. Сама не заметила, как распалила его. Какой, а! Обиделся еще. На что? На правду?

Он отряхнется и свалит, как ни в чем ни бывало, а мне что потом делать. Страдать? Спасибо, жизнь и так полное дерьмо, чтобы еще навесить на себя проблем, какими бы желанными они не были.

- Все.

- Ну и дура ты.

- Что? – в шоке поднимаю взгляд.

Лекс смотрит на меня как на идиотку.

- Ты решила за всех? За себя и меня?

- Бред, – сжимаю виски. – Какое «себя и меня». Ты слышишь себя вообще?