Я краснею.

Жар буквально заливает мои щёки. Наверное, Кавил считает это глупым, с учётом того, что я позволяла ему делать с моим телом в клубе. Моё смущение сейчас может казаться неестественным, но мне плевать. Пусть так, и тем не менее я его чувствую.

Дело в Рое, и вообще в этом месте.

Тут мы с Кавилом не один на один, и у меня на глазах нет повязки.

— Ну… Я не знаю.

— Бросьте, Эль, нас вы можете не стесняться. Просите всего, чего хотите. Мы готовы столкнуться с самыми сочными фантазиями.

— Поцелуй.

— Поцелуй? — Марк выгибает бровь, а затем подмигивает. — Верхний или нижний? Со мной или с Эдрианом? Или с нами двумя?

Я краснею ещё сильнее.

— С… Я не знаю, — у меня пересыхает в горле от таких разговоров, и даже шампанское уже не спасает.

— Ладно. Предлагаю так — мы играем, а в процессе вы подумаете. Идёт?

— Хорошо, — я киваю, хотя не уверена, что я приду к какому-то решению.

На самом деле, мне всё и так ясно. Хочу, что бы меня целовал Кавил, и не только целовал. Но я почему-то не могу так открыто заявить об этом при Рое.

— Тогда играем.

— А чего хотите вы? — перевожу взгляд на Кавила и невольно задерживаю дыхание.

Он смотрит на меня. В принципе, он и не переставал.

— Я скажу об этом, когда выиграю, — ровно произносит босс.

От его голоса мурашки бегут по позвоночнику, а напряжение между ног усиливается.

Марк Рой начинает громко хлопать.

— Какая самоуверенность, Эдриан. Ну что ж, посмотрим, насколько она действительно соответствует твоим навыкам.

Почему-то, несмотря на шуточный и явно скептический настрой Роя, я не имею ни малейшего сомнения, что Кавил победит. Что-то в нём, в его взгляде и энергии убеждает меня, что он не терпит поражений. Вообще никогда.

Медленно и лениво Кавил отталкивается от стола, берёт кий и подходит ближе. Запах его духов касается ноздрей, и я не могу отказать себе в удовольствие вдохнуть его так, что слюни собираются во рту.

Игра начинается.

Самое мучительное — ощущать, как наблюдают за каждым моим движением. Это заставляет дико нервничать. А из-за волнения я принимаю неверные решения. И в итоге проигрываю.

Рой довольно улыбается.

— Остаётся узнать, кто из нас с Кавилом выйдет победителем.

Марк сосредточенно смотрит на шар, просчитывая угол удара, но Эдриан даже не отслеживает его игру. Он не сводит с меня своих тёмных глаз, отчего мои внутренности плавятся, а волнение усиливается, ведь я понятия не имею, что потребует Кавил в качестве платы, как победитель.

Когда Рой промахивается, я понимаю — Эдриан заберёт победу. Это уже сто процентов.

Ему остаётся взять кий, склониться над зелёным полотном и ударить.

Он даже не готовится, не просчитывает удар. Он будто знает наперёд, чем всё закончится. Будто бильярдные шары на столе управляются его сознанием. И судя по тому, как плавно и ровно входит шар в лунку, так оно и есть.

— Уделал, — хмыкает Рой и отпивает шампанское, после чего подливает из бутылки для меня и Кавила. — Это за твою победу.

Меня начинает трясти. Пальцы дрожат, когда я принимаю фужер у Марка.

— Эль, как вам игра? Надеюсь, вы не расстроились, что проиграли? В вашем случае, кстати, поигрыш вам только на пользу, — он шутливо подмигивает и проводит пальцами по волосам. — Проигравшие у нас зачастую получают колоссальное удовольствие.

Я делаю щедрый глоток шампанского, прикусываю нижнюю губу и перевожу взгляд на Кавила.

— Так… чего вы хотите? Каково будет желание?

Вместо ответа Эдриан направляется к двери в вип-зону и нажимает кнопку на стене. Над дверью загорается красная лампа. Уверена, эта лампа есть и снаружи.

Почему-то мне кажется, что лампа установлена специально для официанта, и в целом она означает «входить нельзя».

Кавил возвращается обратно к столу, ставит фужер на зелёное полотно и, обхватив меня за талию, усаживает на стол. После этого он срывает наклейки с моей груди.

Соски мигом напрягаются, а поясницу обжигает лавой.

— Моё желание таково, Эль. Ты не должна произносить ни звука, независимо от того, что будет происходить в следующие минуты, — сказав это, он выливает фужер шампанского мне на грудь.

Глава 13

Эль

Меня трясёт так сильно, что кажется, будто бильярдный стол подо мной ходит ходуном. Как в коматозе я наблюдаю, что Марк Рой отходит чуть в сторону, ставит стул напротив нас и садится, расслабленно откинувшись на спинку стула.

Мои чувства обостряются до предела, краски вокруг становятся ярче. Громкое дыхание — я не знаю, моё, Роя или Кавила — заполняет пространство комнаты, где мы находимся.

Мне странно. Я не могу сказать, что страшно, но я испытываю сильный дискомфорт. Я не привыкла, что за мной наблюдают. Раньше я никогда не находилась в обстоятельствах, когда нечто личное становилось доступным для взора постороннего человека. А сейчас я вижу, как Марк Рой жадно смотрит. Несмотря на затуманенный взгляд, мне отчётливо видно, что Рой отслеживает, как Кавил проводит пальцами сначала по моей шее, размазывая шампанское, затем скользит к груди, касается упругих набухших холмиков, отчего соски сильнее заостряются.

Я хочу остановить его. Хочу попросить уйти отсюда туда, где мы будем лишь мы вдвоём. Но я помню, что сказал Кавил — я не должна произносить ни звука.

Он продолжает гладить меня, а Рой продолжает смотреть.

К пальцам Кавила присоединяются губы. Там, где он только что провел рукой, тут же появляется влажный язык. Я будто пластик горю и плавлюсь, тлею и обретаю новые формы…

А Рой смотрит. И тогда, когда ладонь Кавила ложится мне на бёдра, я замечаю, как Марк кладёт руку себе на брюки. В этот момент я зажмуриваюсь. Дыхание становится тяжелее и громче. Кислорода словно не хватает, и мне хочется выдавить из себя стон, но я помню, что шуметь нельзя. И хоть я зажмурила веки, чтобы не видеть, что делает Рой и как он на меня смотрит, моё воображение само начинает дорисовывать картинки. Ощущения расщепляются — я чувствую, будто Рой поднимается со стула, подходит к нам, касается меня в тех местах, где сейчас я ощущаю лишь руки Эдриана.

Мне становится стыдно и страшно от собственных фантазий, поэтому я резко распахиваю глаза, чтобы убедиться — Марк всё ещё сидит на своём месте.

Меня ласкает лишь Кавил. И он не переходит границы. Обычно он действует грубо, но не сейчас. Почему-то в этот раз он практически осторожен, будто сомневается, или чувствует, как я сомневаюсь.

Сердце стучит настолько отчаянно, что на некоторых ударах в груди зарождается пустота, словно я падаю в пропасть или улетаю в другой мир.

Когда губы Кавила смыкаются на соске, а Рой звякает пряжкой ремня, я подскакиваю и машинально хватаюсь руками за плечи Эдриана. Ногти впиваются в рубашку.

Я чуть не вскрикнула… Чуть не нарушила приказ своего Доминанта. Но нет… Мне удалось промолчать…

Я вдруг чувствую, как по подбородку стекает тёплая струйка крови — я снова прикусила губу…

Эдриан отрывается от моей груди и переводит взгляд на лицо. Смотрит внимательно и пронзительно, раздавливая своей чернотой. А я продолжаю сжимать его плечи, шумно и хрипло дыша. Его пальцы поглаживают бёдра, скользят под юбку, костяшки задевают промежность.

Мне кажется, я сойду с ума…

От напряжения, смущения, страха и возбуждения мир перед глазами начинает кружиться, переносицу щипать, а в ушах стоит гул, словно моё давление перевалило за двести.

«Иногда, чтобы быть настоящим, нужно надеть маску…»

Это я настоящая? Это то, чего я хочу? Могу ли я позволить себе подобное?

— Достаточно, — неожиданно чеканит Кавил и убирает руку у меня из-под юбки.

Я вздрагиваю.

Он чуть отстраняется, но не сильно, поэтому я продолжаю держаться за него. Не моргая, я всматриваюсь в его лицо, будто пытаясь понять, почему он вдруг остановился?

— Что? Почему? — голос Марка Роя раздаётся как из-под толстого слоя ваты.