— Но Бьянке и Нику это не помешало пожениться. И ты сам говорил, что многие люди, имеющие странные наклонности в постели, счастливо женаты или состоят в постоянных отношениях.

— Не все из них в конечном итоге решаются родить детей.

— Но кто-то ведь решается.

Эдриан упирает в меня тёмный взгляд.

— В будущем ты хочешь ребёнка, Эль? Хочешь стать матерью?

Прикусив нижнюю губу, я киваю.

— В общем, да. Я не планировала оставаться бездетной.

— А если мужчина будет не согласен?

— Тогда, — я сглатываю, — мне не по пути с этим мужчиной.

Мы ведь оба понимаем, что говорим сейчас не о каком-то рандомном парне. Оба ведь?

— А если ты больше не встретишь настолько подходящего тебе человека?

— Значит, я останусь одна. Сделаю инсеминацию или что-то подобное. Может, усыновлю ребёнка, когда буду готова. Знаешь, мужчина ведь не может ждать от меня только того, что я удобна ему, потому что устраиваю в постели и соглашаюсь с его прихотями. Он тоже должен идти на уступки.

— Поэтому такие вещи лучше обсуждать на берегу. Но, Эль, иногда мужчина или женщина в начале не готовы к подобным решениями, но они могут прийти к ним со временем.

— Если только категорически не против некоторых ценностей и идей.

— Ты хочешь знать, смогу ли я однажды захотеть вступить в официальный брак или завести ребёнка?

Я киваю.

Мне вовсе не нужен ответ в стиле «здесь и сейчас». Я лишь хочу понимать, возможно ли это в принципе? Потому что, если нет, то, сколько бы мы не встречались, это не приведёт нас к тому, чего хотелось бы мне.

— Если честно, я не знаю, Эль. Не думаю, что я готов ответить тебе что-то конкретное. Мне кажется, я должен захотеть этого конкретно от тебя. Тогда, когда буду действительно в этом нуждаться.

Внутри всё обрывается.

Но, по крайней мере, он не лжет.

— Остальное решать тебе. Я не держу, — Эдриан говорит серьёзно, не отводя взгляда. — Меня с тобой всё устраивает. Но если ты рассчитываешь на прозрачный ответ о нашем будущем — я не готов его дать. Во всяком случае, в данный момент.

Я снова смотрю на лес и залив за ним. Мне хотелось получить гарантии, но Эдриан их не даёт. Это и есть ответ. И я не могу его в чём-то обвинить или требовать большего. К тому же, мы действительно не так долго вместе, чтобы настаивать.

— Хорошо. Я тебя услышала.

Кавил переводит на меня пристальный взгляд.

— И что ты решишь в конечном итоге?

Пожав плечами, я выплескиваю остатки кофе на траву, растущую возле крыльца.

— Не знаю. Мне нужно тщательно всё обдумать.

Возможно, если у Эдриана и были постоянные женщины до этого, они не оставались с ним именно потому, что не были уверены в серьёзности дальнейших отношений. Деньги, роскошная жизнь, прекрасный секс. Даже, когда мы с ним были в Париже, мне казалось, что этого достаточно для женщины, чтобы не хотеть расставаться с мужчиной. Но почему-то сейчас я не чувствую, что мне этого хватит.

Если это плата за то, что я никогда не смогу называться женой или матерью, не слишком ли это «дёшево»?

Глава 43

Эль

— Привет. Ты дома? Можно к тебе заехать?

— Привет, детка, — в телефоне раздаётся родной голос отца. — Конечно, заезжай. Я как раз достал на дигустацию новую порцию копчёного мяса. Что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке. Просто хотела поболтать.

— Не вопрос. Буду тебя ждать.

К дому подъезжает такси, которое я вызвала заранее. Я решила не ехать к папе на машине Эдриана с его личным водителем. Сегодня мне необходимо личное пространство, чтобы тщательно обдумать свои дальнейшие действия.

Я так же благодарна Кавилу, что он не стал выпытывать у меня ответ и решение, которое я приму насчёт нашей с ним связи. Он позволил мне остаться дома, а сам уехал в офис. Я думаю, он понял, что я не готова сказать ему что-то конкретное прямо сейчас.

И это правда.

Внутри меня закручивается конфликт, и я пока не знаю, как его разрешить. Возможно, для кого-то это странно — одновременно хотеть быть с мужчиной и не хотеть. Тем не менее, это то, что я чувствую. Мне не хочется расставаться с Эдрианом. Но и привязываться к нему дальше будет глупо, если нас ничего не ждёт из того, что мне нужно.

Если я останусь, то причиню себе сильную боль через много лет.

Такси несёт меня по улицам Сан-Франциско к дому отца. Я могла бы позвонить Стиви или Бьянке, но почему-то в этой ситуации мне хочется поговорить именно с ним.

Я знаю, что он очень сильно любил маму. Лучшего совета относительно отношений я не получу ни от кого.

Жара опускается на город. Лёгкая белая футболка мгновенно пропитывается потом и липнет к телу. Когда машина такси останавливается возле дома, я уже мокрая насквозь, потому что не работает кондиционер.

В голову лезут логичные относительно ситуации тревожные мысли. Если я расстанусь с Эдрианом, мне придётся искать новую работу, потому что работать с ним я больше не смогу. Я так же не смогу смотреть, как он нанимает новую помощницу, чтобы она удовлетворяла его сексуальные фантазии. В конечном итоге, я потеряю отличную работу, человека, с которым мне хорошо, возможность ни в чем себе не отказывать, путешествовать, вернусь в свою старую квартирку, найду работу с более низкой оплатой, и всё это ради будущего, в котором я смогу стать мамой и женой.

— Не ожидал от тебя звонка сегодня. Думал, ты работаешь, — отец с широкой улыбкой открывает дверь.

Я взбегаю на крыльцо и обнимаю его за плечи. От папы исходит привычный запах мяса и копченостей.

— Незапланированный выходной.

— Будешь холодное вино?

— Не откажусь. На улице жуткая жара.

Мы проходим на кухню, где отец уже разложил на столе тарелки с разными видами копченого мяса. Я с наслаждением вдыхаю вкусный аромат и сажусь на стул. Благодаря работающему кондиционеру мне становится легче дышать.

— Так. Это новый сорт. Друг только вчера привёз. Помнишь, Иллайю Варра? Вот, его подгон. Я пока пробовал только белое, — отец ставит на стол два фужера и разливает красное вино по бокалам. — Сейчас попробуем красное.

Я отпиваю вино. Приятный цветочно-виноградный вкус оседает на языке.

— Хорошее. Мне нравится.

— Да. Неплохое. Но белое вкуснее. Богом клянусь.

Папа садится на стул напротив меня и двигает ко мне тарелку.

— Ешь.

— Ты времени даром не терял. Вон, сколько деликатесов наделал.

— Это же я, — отец одаряет меня фирменной улыбкой Стэна Сэвэджа, свойственной только ему. — Ну а теперь, — его взгляд становится внимательным, — расскажи, что случилось? Я вижу по твоим глазам, детка, что тебя что-то сильно беспокоит.

Я отпиваю ещё немного вина.

Не сказать, что раньше я была сильно откровенной с отцом, но он всегда мог меня выслушать, и никогда не читал нотаций. Все его ответы на мои вопросы содержали спокойные и твёрдые аргументы, без осуждений и обвинений.

— Пап, скажи… Когда вы с мамой только начинали встречаться, кто-то из вас сомневался в желании быть вместе? Или, может, ты или она не хотели серьёзных отношений, сомневались, что в дальнейшем захотите иметь семью?

Отец в удивлении выкидывает брови.

Явно, он не ожидал такого вопроса.

— Если честно, детка, в самом начале твоя мама не была настроена на создание семьи. Она долго сомневалась. И даже пару раз отказывалась принять моё предложение выйти за меня замуж.

— Правда? Я этого не знала.

— Так и было, — кивает он. — А почему ты спросила? У тебя появился друг?

Опускаю глаза, чтобы папа не увидел в их глубине блеск смущения и стыда. В конце концов, человек, о котором идёт речь, в первую очередь его друг.

— Есть кое-кто…

— И ты сомневаешься в нём?

— Не совсем так. Дело в том, что в нашем последнем разговоре выяснилось о его нежелании создавать полноценную семью. То есть, он говорит, что не отрицает такую вероятность, но пока он не готов дать чёткий ответ, будет ли ему когда-то это нужно.