— Пап, мне же не пятнадцать.

— Ну, я же знаю тебя. Работа для тебя на первом месте. И я хочу быть уверен в том, что ты довольна, счастлива и тебя никто не обижает.

— Я довольна, счастлива и меня никто не обижает.

— И с Эдрианом нет конфликтов?

— Нет. Абсолютно никаких.

— Он вежливо с тобой общается?

— Крайне вежливо, пап. Насколько только может босс.

Я бы даже сказала, что он чрезмерно молчалив. Если бы он разговаривал почаще — я бы не была против.

— Думаю, я бы хотел услышать все подробности твоей работы лично. Мы давно не завтракали в кафе.

— Хочешь встретиться утром «У Стефани»?

— Наверное, было бы лучше, если бы в пятницу ты приехала ко мне в дом. Устроили бы барбекю, поболтали и выпили бы по бокалу красного.

Тело машинально напрягается. Я по инерции подаюсь вперёд, будто эмоции и мысли тянут меня за собой.

В пятницу?

В пятницу я хотела пойти в клуб. Если уж Кавил не прикасается ко мне на работе и не заводит разговор о договоре, то, может, хотя бы в клубе я смогу получить от него то, что мне нужно?

— Эммм… В пятницу? Просто… у меня были планы…

— В ты не можешь их отложить, чтобы порадовать старика? Эдриан тоже обещал заехать.

— В смысле, Эдри… то есть, мистер Кавил тоже приедет? — я подбираюсь, а под кожу просачивается неприятное чувство, название которому я не могу так сходу дать.

Просто… Если Кавил согласился заехать к отцу, значит, он не планировал в эту пятницу быть в клубе.

Я поджимаю губы и устремляю взгляд на дверь, за которой в нескольких метрах от меня находится кабинет Эдриана.

— Да. Я провел неплохой сеанс охоты на днях, и обещал показать Эдриану добытую дичь. Он ведь тоже любитель всего этого.

— Да-да, я помню… Ну, раз так… Я заеду, пап. Попробую отменить свои планы.

— Вот и отлично. Буду ждать, Эль, — голос отца смягчается, и я улавливаю явную нотку удовлетворения в том, что я согласилась приехать.

Но вот в чем вопрос… Чего добивается Кавил?

Он решил не ехать в клуб, значит, не собирается спать со мной. Он не предлагает договор, о котором говорила Кайла. Зачем тогда он просит меня не носить бельё, и что, собственно говоря, происходит?

Глава 16

Эль

Особняк Стэна Сэвэджа расположен на одном из холмов Сан-Франциско. Отсюда открывается потрясающий вид на город и залив и создаётся ощущение, будто весь мир лежит у тебя под ногами. Я прожила в этом доме большую часть жизни и, наверное, не уехала бы, если бы не моё ярое стремление к независимости.

— Твоё вино, — папа протягивает мне бокал красного полусладкого, после чего возвращается к барбекю-грилю и проверяет мясо специальной вилкой.

Наблюдая за ним, я вытягиваю ноги на плетенном дворовом диванчике, отпиваю вино и с наслаждением вдыхаю прохладный вечерний воздух. Огни города как миллионы светлячков мерцают у залива и переливаются десятками разных цветов.

— Согласна, что к мясу больше подходит красное вино?

— Безусловно, пап.

Стэн Сэвэдж ухмыляется, тоже наливает себе немного вина и кладёт первую порцию мяса на тарелку.

— Только осторожно. Горячее, — предупреждает он.

Я закатываю глаза.

— Ну, мне же не пять.

— Хоть пять, хоть тридцать пять — отец имеет право о тебе заботиться. Мы уже это обсуждали.

Вместо ответа или спора, я протягиваю бокал и чокаюсь с отцом.

— За приятное завершение рабочей недели.

Он кивает, откинувшись в кресле и довольно глянув на шкварчащее на гриле мясо.

Охота одного из его любимейших занятий в жизни. Не представляю себе Стэна Сэвэджа без ружья. Хотя сама я не особо разделяю подобные развлечения. Когда я была маленькая, конечно, мне иногда приходилось ездить на охоту вместе с ним. Отец даже пытался научить меня кое-чему, но это было бесполезно. Как только я подросла достаточно, чтобы оставлять меня одну дома, я перестала ездить с ним.

— Кстати о работе. Ты говорил, мистер Кавил должен заехать тоже, — как бы невзначай роняю я.

— Да, Эдриан должен скоро приехать. Возможно, в следующий раз мы сгоняем на охоту вместе с ним. С нами рванешь?

— Это уж точно нет. Ты ведь знаешь, что гонять по лесу с ружье в руках, это вообще не моё.

Отец усмехается.

— А вот твоей маме нравилось. Она в принципе была необычной женщиной.

Я сглатываю, а грусть мгновенно растекается по венам. Маму я почти не помню. Она умерла, когда я была маленькой. Наверное, это странно, но я никогда не расспрашивала про неё отца, а если он начинал говорить, то я переводила тему, лишь бы не слушать его воспоминания о ней.

Не знаю, почему так… Возможно, это просто защитная реакция моего организма.

А может быть, я боюсь узнать какую-то правду, которая меня шокирует? Мне всегда было интересно, почему я вот такая? Нет никакой причины, по которой я должна испытывать удовольствие от контроля, от определённой степени боли, которую мужчина причиняет мне в постели. Что, если это что-то возникшее на генетическом уровне?

Конечно, вряд ли отец стал бы мне рассказывать подробности такого плана о маме или о себе. Да и стоит ли об этом знать?

— Ты никогда не спрашиваешь о Патрише, — неожиданно заявляет папа, сощурив взгляд. — Тебе неинтересно побольше узнать о своей матери?

Я прикусываю губу, устремляю взгляд в сторону залива и немного отпиваю вина.

— Не бери в голову, пап. Просто, наверное, не хочу бередить эту рану, что я росла без матери.

— Понятно… Может, я совершил ошибку, когда принял решение больше не жениться? Может, тебе было недостаточно одного отца?

Меня немного шокирует, что папа заводит разговор о других женщинах в его жизни. Мы никогда это не обсуждали. Вообще ни разу. Всегда были только я и он. Я даже не в курсе, был ли у него кто-то за эти годы. Наверняка, конечно, был, но он не давал повода даже подозревать его в связи с кем-то, не говоря уже о том, чтобы познакомить меня с какой-либо женщиной.

— Нет. Мне всего хватало. И сейчас тоже хватает. Но ты можешь быть счастлив так, как сам понимаешь это счастье. Ты в праве найти себе человека, пап.

Стэн Сэвэдж мягко улыбается, затем поднимается с кресла и идёт к грилю.

— Это трудно. Мне нужен особенный человек.

Я цепляю на вилку кусочек мяса, который папа принёс до этого. Нежная средне-прожаренная плоть тает во рту.

Особенный…

Как и мне. Мне тоже нужен кто-то особенный. В этом мы похожи, хотя я не думаю, что отец имеет в виду то же самое, что и я, например.

Сняв мясо с гриля, папа ставит тарелки на столик, затем подливает нам ещё вина. В этот момент со стороны подъездной дорожки к дому раздаётся хруст колёс и шум двигателя.

— А вот и Эдриан. Пойду встречу. Эль, детка, принеси из дома ещё фужер под вино.

От осознания того, что Кавил здесь, я мигом ощущаю волну трепета, скользящую по позвоночнику и стекающую под резинку шёлковой юбки. К слову, белье сегодня на мне. И это белье мигом намокает, стоит лишь подумать о боссе.

Он так ко мне и не прикоснулся. Такое чувство, что он хочет довести меня до кондиции. Кавил будто намеренно морит меня голодом, чтобы в один прекрасный момент свести меня с ума количеством наслаждения, которое обрушится на моё тело, когда он, наконец, до меня дотронется.

Отец идёт встречать Эдриана, а я поднимаюсь с диванчика и шагаю в сторону задней двери в дом. На кухне беру фужер, висящий на барной стойке, и невольно смотрю в окно, откуда видно, как Кавил выходит из своего на этот раз мерседеса и подходит к отцу.

Глава 17

Эль

Меня начинает трясти. В принципе, я уже привыкла к такой реакции своего тела на Кавила. Случаи, когда меня не трясло при нём, можно по пальцам пересчитать.

Наблюдаю через окно, как они о чём-то говорят с папой. Видимо, обсуждают следующую охоту. На Кавиле сегодня чёрная футболка и джинсы. Татуировка медузы тянется от запястья — змеи ползут по предплечью к плечу, обводят мышцы. В моей голове тут же появляется образ, как я веду пальцами по этим змеям, царапаю их ногтями.