— Привет, — говорю я. — Не занят?

— Для тебя — всегда свободен. Что-то случилось?

— Случилась идея. Очень важная. Хочешь приехать, обсудим? Мы с Яной.

На том конце провода — короткая, заинтересованная пауза.

— Идея от вас двоих — это серьёзно, — говорит он. — Буду через сорок минут.

Он приезжает ровно через сорок. В джинсах и тёмном свитере, пахнет холодным воздухом и им. Яна встречает его в прихожей уже не как гостя, а как соучастника предстоящего авантюрного мероприятия.

— Привет, — говорит она. — Мы тут план составили.

— Здравствуй, Яна, — он кивает, снимает куртку. — Люблю планы. Особенно ваши.

Мы садимся на кухне. Я наливаю чай. Яна с важным видом ставит перед ним свой планшет с открытыми вкладками — фотографии заснеженных склонов, уютных шале.

— Итак, — начинает она с деловым видом, от которого мне хочется смеяться и плакать одновременно. — Мы хотим в горы. На Новый год. И хотим взять тебя с собой. Рассматриваем варианты.

Он слушает, не перебивая. Его взгляд скользит по экрану, потом переходит на меня. В его глазах я вижу то же самое, что чувствую сама, — удивлённую, согревающую радость. Не от идеи поездки, а от самого факта: мы тут втроём, мы что-то планируем. Мы.

— Отличная идея, — говорит он, наконец. — Отель или отдельный дом?

— Дом! — почти хором отвечаем мы с Яной и переглядываемся.

— Дом, — улыбается он. — Правильный выбор. Уединение, свой уют. — Он берет планшет, листает. — Это место слишком раскрученное, там будет шумно. А вот это… смотри, вид хороший, но дорога опасная в это время года. — Он показывает на третью вкладку. — А здесь? Кажется, сбалансированный вариант.

Мы склоняемся над экраном втроем. Его плечо касается моего. Он объясняет логистику, я думаю о бытовых вещах: что взять из еды, какая там может быть кухня. Яна слушает, кивает, иногда вставляет свое: «А там точно будет Wi-Fi? А то я папе фотки скинуть хочу».

И вот, через час обсуждения, у нас есть решение. Небольшой, ухоженный коттедж в тихом посёлке в двух с половиной часах езды. Камин, большая кухня, вид на лес. Бронирует он. Через своих людей, чтобы было надёжно.

— Отлично, — говорит он, откладывая телефон, на котором только что отправил сообщение. — С домом решим. Теперь — что внутри него. — Он смотрит на меня. — Люсь, ты возьмёшь на себя стратегический продовольственный запас? Чтобы мы там не умерли с голоду и ели твои котлеты.

— Беру, — киваю я. — Составлю список, закуплюсь. И торт испеку.

— Обязательно торт! — поддерживает Яна.

— А я, — говорит он, переводя взгляд на неё, — поручаю тебе самый ответственный фронт работ. Развлекательная программа. Фильмы, музыка, игры. Чтобы скучно не было ни минуты. Справишься?

Яна выпрямляется, её лицо становится серьезным, почти торжественным. Её назначили ответственной. Взрослой.

— Справлюсь, — говорит она твёрдо. — Будут и фильмы, и музыка, и… настолки, наверное.

Он встаёт, потягивается. Дело сделано. План принят. Проект «Новый год» запущен.

— Тогда я поеду, — говорит он. — Завтра начну всё организовывать. — Он смотрит на нас обеих, и в его взгляде нет привычной деловой стремительности. Есть спокойное, глубокое удовлетворение. — Спасибо, что позвали. Это… лучшая инициатива за последние годы.

Он уезжает. Яна, помогая мне убрать со стола, говорит негромко:

— Он… ничего. Не лезет, не суёт свой авторитет. Спросил моё мнение про фильмы. Нормально.

«Нормально» — её высшая похвала. Я обнимаю её за плечи, целую в макушку.

— Спасибо, что согласилась.

— Да ладно, мам, — она отмахивается, но прижимается ко мне на секунду. — Пора уже тебе про своё счастье, а не только про моё думать.

Позже, когда она засыпает, я сижу на кухне с чашкой остывшего чая и блокнотом. Пишу список: «Мука, сахар, яйца, фарш… гречка… шампанское…». Обычный, бытовой список. Но каждая строчка в нем звенит для меня как колокольчик. Это не список для одинокого дежурства у телевизора. Это — список для нашего общего стола. Для нашего первого общего праздника.

Я откладываю ручку, закрываю глаза. Внутри нет привычного страха: «А вдруг не получится? А вдруг всё испортится?». Есть лёгкое, уверенное волнение, как перед долгожданным путешествием. Путешествием, в котором я не одна.

Мы не просто едем в горы встречать Новый год. Мы начинаем строить наши традиции. С нуля. Без оглядки на прошлые ошибки. И это самое нестрашное и самое волнующее, что я делала за последние годы. Потому что на этот раз фундамент — не мечта и не расчёт. А тихое, прочное знание, что я — не одна. И он — тоже. И мы с Яной — у него есть.

Горский

План живет не в блокноте. Он существует как точная координата в календаре, как финальная точка квартального отчета, после которого можно выдохнуть. Дом в горах. Новый год. Люся. Яна. Снег, не грязный, как в городе, и тишина, наполненная их голосами, шагами, смехом. Я считаю дни без сентиментальности, но с жесткой дисциплиной человека, который отвоевывает для себя и для них этот кусок времени и пространства.

Встречаемся чаще у меня. Это логично. Её квартира — территория Яны, и навязывать там своё присутствие на ночь было бы неверно. Здесь, у меня, проще. Нейтрально. Можно говорить до ночи, а потом я вызываю для нее машину, провожаю до лифта. В её «спокойной ночи» всегда обещание продолжения. Это новый, взрослый ритм, и он кажется единственно верным.

Но за неделю до отъезда планы сталкиваются с реальностью. Звонит технический директор. Голос не панический, а мёртво-спокойный, что всегда хуже.

— Валерий Александрович. Критический сбой у основного провайдера. Система безопасности филиалов, защищённые каналы передачи отчётности. Полный паралич через шесть-восемь часов. Угроза не только срыва закрытия года, но и реальных инцидентов. Резервные мощности не синхронизированы. Нужны решения. Сейчас.

Я слушаю, глядя в окно на темнеющий город, который должен скоро остаться позади. Внутри — не раздражение. Холодная, знакомая концентрация. Пожар. Его нужно тушить.

— Собирайте экстренный оперативный штаб. Видеоконференция через двадцать минут. Мне нужны все варианты действий, оценка рисков по каждому и прогноз последствий на три дня вперед. И найдите мне гендиректора этого провайдера. Лично. Через пятнадцать минут он должен быть на линии со мной.

Вешаю трубку. Секунда тишины. Потом набираю номер Людмилы. Она поднимает почти сразу.

— Люсь, — говорю без предисловий. — Возник форс-мажор. Рабочий. Мне нужно сегодня и, возможно, завтра погрузиться с головой. Не исчезаю. Но буду на связи урывками.

С её стороны — короткая пауза.

— Всё серьёзно? — её голос ровный, деловой. Не испуганный и не обиженный.

— Технический коллапс ключевого провайдера. Угроза отчётности и безопасности филиалов. Нужно принимать решения: глушить всё к чертям или пытаться латать на ходу.

— Понимаю, — говорит она. И тут же спрашивает то, чего я не ожидал, но что оказалось единственно правильным: — Что нужно от меня?

Вопрос настолько прямой и практичный, что на мгновение сбивает с мысли. Она не требует внимания. Она предлагает помощь. Как партнёр.

— Ничего, — отвечаю я, и в голосе прорывается не запланированная усталость. — Только не думай, что это что-то меняет. Наш план в силе. Я просто должен сначала потушить этот пожар.

— Тогда туши, — слышу её твёрдый, почти командный тон. — А быт, логистику, сборы я беру на себя. Чтобы тебе осталось только приехать и сесть за руль.

Она берёт на себя часть груза нашего общего плана. Разделяет фронты ответственности. Моя женщина!

— Спасибо, — говорю я, и это слово — не формальность. Это облегчение. — Я позвоню, как выберусь.

Следующие часы сливаются в череду звонков, видеоконференций, цифр и жёстких вопросов. Вариантов два: полное, болезненное отключение систем с гарантией сохранности данных, но с коллапсом работы на сутки, или рискованный «ручной режим» с призрачной надеждой, что пронесёт. Совет директоров, естественно, давит в сторону второго — «имидж, клиенты, отчетность». Мои IT-специалисты, те, кто будет эти сутки не спать и всё чинить, молча смотрят в камеру. Их молчание громче любых слов. Они хотят первого. Чтобы работать спокойно, а не геройствовать.