К тому же у меня было никакой уверенности, что двое ничем не вооруженных парней смогут нас защитить от оравы охамевших рыбаков.

Но эти мысли только заставили крепче сжать нож за спиной.

Сердце толчками топтало грудь изнутри, чувство напряжение тугими путами стягивало и обматывало тело с головы до пят.

— Ты чего такая напряженная, куколка? — шутливо проворковал блондин и наклонился ко мне, обдав моё лицо смесью дурного запаха изо рта и рыбной вони от своего смугловатого тела.

Щерясь в пугающем улыбчивом оскале, он протянул ко мне свои, подрагивающие от вожделения ладони, намереваясь обнять за плечи. Я тут же отпрянула прочь, но белобрысый быстро поймал меня за левое запястье, притянул к себе, а свободной рукой сдавил мои щеки пальцами своей вободной руки.

— Куколка, — зло прошипел мне в лицо рыбак, — я ведь с тобой пытаюсь по-хорошему, так что будь-ка по ласковей, ага...

В этот миг в небо над нами ярко алой стрелой взвилась салютная ракета и в ночном небе разорвалась вспышка красно-белой «звезды» в дымчатом багровом ореоле.

Быстро мерцая салютный заряд сигнальной ракетницы поднимался всё выше, и ночное Черное море эффектно отливало темным багрянцем.

Я, трое рыбаков на нашей яхте, Саша и оставшийся экипаж рыболовецкого судна — остолбенели. Все в удивлении таращились на поднимающую далеко вверх алую «комету».

В этот же миг послышался рычащий гул другого корабельного двигателя, и я увидела, как к нашей яхте подошел совсем небольшой катер, гораздо меньше яхты Ростислава.

Он был довольно старенький, побитый временем, с нарисованным на борту крабом.

За штурвалом катера я, к своему удивлению обнаружила Костю.

— Это ещё что за хрен? — скривился стоящий возле меня блондин.

Толстяк за его спиной тоже перестал приставать к Сашке и поднялся с дивана.

— Костя, — шепнула я взволнованно, глядя на Стрельцова, что подвёл свой катер к яхте Жарковского.

На лице у парня застыло угрюмая решительность.

— Тебе чего, молокосос?! — грубо рявкнул на него толстяк, сжимая огромные кулаки. — Проваливай отсюда, пока башка на плечах есть!..

Вместо ответа Костя молча поднял гарпунное ружье.

Я заметила, как владелец пивного живота поперхнулся следующими угрозами, готовыми сорваться с его языка.

— Заткнитесь и слушайте! — велел Костя, звенящим от ярости голосом.

Я во все глаза таращилась на Стрельцова и не узнавала того улыбчивого, дурашливого и слегка инфантильного парня, в которого имела «счастье» влюбиться.

— У вашего корабля сейчас примотан заряд с нитроглицерином, а рядом разлит мазут, — громко, так чтобы его слышали и на рыболовном судне, объявил Костя.

Удерживая одной рукой гарпунное оружье, другой он достал из штанов зажигалку и, чиркнув ею, зажег крошечный огонек.

Рыжевато-желтое пёрышко яркого огонька трепетало от дуновений морского ветра.

Над Чёрным морем стояла ночь, а прожекторы рыболовецкого судна порядком оттеняли участок воды возле катера Кости. Но и я, и стоящий возле меня блондин с пузатым толстяком, увидели едва заметную, на поверхности ночного моря, извивающуюся змейку маслянистой жидкости. Она отливала зловещими перламутровыми бликами и тянулась от катера Кости, на котором красноречиво виднелась перевёрнутая темная канистра, прямо к борту покачивающегося на волнах корабля обнаглевших рыболовов.

— Ты че это а!.. — зло оскалился блондин. — Только попробуй, сопляк! Да мы щас этих девок прямо при тебе…

Он сильнее притянул меня вплотную к себе и нагло схватил меня за ягодицу. Я рывком вскинула правую руку, с зажатым в ней швейцарским ножом.

Лезвие блеснуло в моей руке. Рыбак запоздало качнулся назад, и я увидела глубокий порез на его щетинистой щеке.

— Ах ты мразь! — рявкнул он.

— Лана прыгай! — заорал Костя.

Но блондин наотмашь отвесил мне безжалостный удар ладонью, от которого у меня обожгло болью левую часть лица, а меня саму отбросило назад.

Что-то попало мне под ноги, я запнулась, и почувствовала, как лечу куда-то вниз. Последнее, что я услышала, был крик перепуганной Сашки.

А затем темнота сомкнулась надо мной, скрывая свет звезд, и утянула в свои холодящие бездонные пучины.

Голова тяжелела после удара. Я медленно падала, оседала и погружалась в глубину беспросветного мрака ночного моря.

Я ощущала растущее давление, как морская толща наваливается сверху и медленно, но неотвратимо сдавливает меня.

Я пыталась плыть, но тело не слушалось, я не могла в достаточной степени контролировать свои мышцы, руки, пальцы, ноги, колени и локти.

«Давай — с усилием сказала я себе — Давай! Двигайся! Двигайся! Действуй, чёрт бы тебя побрал!..»

Эти напористые мысленные воззвания помогли мне. Чувствительность и способность управлять своим телом возвращались ко мне. Я начала толкать воду ногами, с усилием отталкивать от себя подбирающуюся ко мне из морских пучин хищную темноту. С усилием я гребла руками, продираясь через толщу воды к мерклому туманному свету звёзд вдали.

Я отчаянно пыталась всплыть, но видела, что мне не хватит сил, у меня слишком быстро закончится кислород. Уже сейчас кровь всё сильнее и тяжелее стучала в ушах, легкие выдавливали последние минимальные остатки воздуха.

«Ну неужели на этом — всё?.. — с каким-то обиженным разочарованием подумала я, — Вот так вот по глупости, по-идиотски всё и закончится?..»

Я не собиралась сдаваться и продолжала «лезть», «ползти» вверх, к поверхности, к свету и живительному кислороду.

Но слева от меня показалось какое-то движение.

Лучше бы я не оборачивалась. Потому, что стоило мне взглянуть туда, как налетевшее чувство страха отняло последние силы и я едва не заорала прямо в воде, чудом опомнившись.

Прямо на меня, с нарастающей скоростью и виляя хвостом, двигалась огромная длинная рыбина.

Пусть я недостаточно хорошо разбираюсь в представителях морской фауны и едва не теряю сознание от нехватки воздуха в легких, но даже в таком состоянии я способна, по характерному плавнику на спине и хищной острой морде, узнать акулу!

Я сделала то, что делать ни в коме случае не следовало, особенно в моем бедственном положении — запаниковала.

Страх утонуть был ничто перед ужасом быть растерзанной подводной хищницей.

Я отчаянно, выжимая остатки сил из тела, рванулась к поверхности.

Но мышцы рук и ног наливались предательской тяжестью. Быстро темнело в глазах, дышать было нечем…

И через мгновение силы оставили меня, а поджидающая внизу темнота с готовностью распростёрла свои объятия.

Я бежала по какому-то длинному и бесконечному коридору с одинаковыми стенами. Свет в лампочках на потолке быстро гас за моей спиной и по пятам за мной ползла тьма.

Темнота изо всех сил пыталась достать меня, дотянуться до меня и утянуть к себе на дно…

На дно? На дно моря? Я всё ещё в воде?!!

Пронзенная, внезапной вспыхнувшей в сознании, мыслью я резко подхватилась на кровати.

Частыми жадными глотками я поглощала воздух, втягивала его в себя, ощущая судорожную дрожь моих губ.

Я не могла насыться кислородом, не могла остановиться. Никогда ещё воздух не казался мне таким сладостным и даже вкусным. В каждом глотке чувствовался вкус жизни.

Рядом со мной кто-то шевельнулся, я испуганно дёрнулась, подняла взгляд и увидела рядом с собой Костю, в синих полосатых шортах, майке и наброшенном на плечи белом халате.

— Это я, я… всё в порядке… — он несмело улыбнулся мне, выставив перед собой ладони в успокаивающем жесте.

Я с удивлением глядела на него и пыталась собрать в своей памяти кусочки последних часов моего прошлого.

— Ты… — слабо и тихо проговорила я.

— Я, — улыбка Кости стала шире.

Он осторожно присел рядом со мной.

Я лежала в широкой и комфортабельной больничной кровати. Вокруг меня светлели стены небольшой, но уютной палаты с маленьким телевизором на стене, высоким шкафом, прикроватным столиком и парой кресел по обе стороны от кровати.