Зверюга, увидев моё движение, медленно опустил тяжёлое тело на живот и... заскулил. Тихо, жалобно, по-собачьи.

Я замерла.

Может, у него болит что? Или голодный? Но страх был сильнее жалости. Собаки — мой самый большой страх, с самого детства, мой неисправимый кошмар.

— Уходи, пожалуйста, — говорила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я тебя боюсь. И помочь тебе не смогу... И покормить тоже. У меня мяса нет... Уходи.

Он смотрел на меня. Умные, слишком умные глаза. Потом, будто поняв, тяжело поднялся и неспешно ушёл в сторону леса, растворяясь в сумерках.

Я стояла ещё минут пять, пока сердце не успокоилось.

«Может, это собака прежних хозяев?» — мелькнула в голове мысль. Или соседская? Нужно спросить у Егора.

Посмотрела на время. Почти восемь вечера. Ещё не поздно. Пошла к соседу.

Постучала по калитке.

— Егор? Извините, вы дома? — звала тихо.

Он вышел через пару минут. В простой футболке и шортах. И казалось, шорты надеты задом наперёд...

— Что-то случилось? — голос низкий, хрипловатый, запыхавшийся.

— Добрый вечер, вы меня извините, что беспокою. Не подскажете, у бывших хозяев дома случайно не было собаки? Большой такой... серой?

Сосед замер. А потом начал закашливаться.

— Собаки? — выдавил он, прикрывая рот ладонью.

— Ну да, такая... даже не знаю, на кого похожа. Немного на овчарку, немного на хаски, но больше. Огромный просто пёс. Мне почему-то кажется, что это мальчик.

— Не было, — он посмотрел на меня странно, прищурившись.

— Ммм. Тогда не понимаю, почему он приходит...

— Кто?

— Ну, пёс этот... Собака. Приходит и сидит. А я до смерти боюсь собак. Хотя... вроде он умный. Может, дрессированный? Я сказала «уходи» — он ушёл.

— Кхм-кхм... — Егор снова подавился воздухом. — Собака, значит, дрессированная?

— Да. Может, чья-то? Убежала, потерялась?

— У соседей точно нет собак. Я завтра в соседний посёлок в магазин поеду, там спрошу.

— Ой, спасибо. А то жалко его. Выглядит так... потерянно.

— Мгм. Вам в магазине ничего не нужно?

— Нет, спасибо. На первое время у меня всё есть. Извините, что отвлекла. Спокойной ночи.

— И вам.

Ушла. Чай допивала уже остывшим, без мяты. Убрала посуду, заперла дом и пошла спать.

Перед тем как лечь, выглянула в окно. Возможно, мне мерещилось от усталости и таблеток. Но мне казалось, я вижу тёмный силуэт в траве под самым окном.

«Кажется, мне просто кажется», — уговаривала я себя.

А потом увидела, как в темноте вспыхнули два жёлтых огонька. Глаза. Они светились в темноте, как два маленьких фонарика.

Мне не кажется... он там.

Почему он не уходит? Он не нападал, хотя возможности были — я полностью беззащитна, даже убежать не смогу. Сторожит меня? От кого? От диких зверей из леса? От волков?

Я закрыла окно, задёрнула занавеску и, как ни странно, заснула быстро и без сновидений.

———

А утром, выйдя на крыльцо, я замерла.

На нижней ступеньке лежал дохлый заяц. Шея перекушена, мех слипся от крови.

Я долго сидела в шоке, смотрела на эту жуткую картину. Это мне этот «пёс» принёс? Поймал в лесу и притащил? Потому что я вчера сказала, что у меня нет мяса?

Я не знала, что с этим делать. Есть его я не буду — вырвет моментально. Да и при всём желании я бы не смогла его разделать, снять шкуру... Я в жизни ни разу не потрошила даже курицу. А тут тушка с шерстью...

Подумав, я взяла его за задние лапы, отнесла к краю леса и оставила на пне.

Огляделась по сторонам. Лес молчал.

И зачем-то, чувствуя себя полной дурой, сказала в пустоту:

— Пёсик... мне нельзя мясо. Я болею. Ты... ты сам скушай, пожалуйста.

Тишина. Только где-то высоко шумел ветер в верхушках сосен.

Егор

Проснулся рано, поспал пару часов.

Тело гудело, а во рту пересохло. Встал, размял затёкшую шею — оборот ночью дался тяжело, суставы ныли. Выпил два стакана воды. Потом заварил себе кофе, пожарил яичницу из трёх яиц и сел за стол. Волк внутри нервничал. Он ходил кругами по моему внутреннему «пространству», фыркал, скалил клыки и рычал на любые мои мысли.

— Отстань, противный, — нервно бросил я вслух, отпивая обжигающий кофе. Держу контроль. Он после бессонной ночи устал, не хватает силенок меня вытолкнуть. — Затихни.

Волк обиженно фыркнул где-то внутри грудной клетки и затих. Всё-таки сто тридцать лет опыта — не шутки, я умел ставить на место собственного зверя. Но напряжение не ушло.

День прошёл в тягучем сельском ритме. Соседка тоже не сидела сложа руки. Встала она рано. Сначала с крыльца потянуло невероятно вкусным запахом. Кофе. Но не растворимая дрянь, а нормальный, сваренный в турке, с каплей молока и корицей. У меня даже слюни предательски потекли.

Потом запахи сменились: влажная тряпка, пыль, стиральный порошок с запахом морозной свежести. Она мыла дом. К обеду затихла. После потянуло прелой травой и землёй — засела в кустах у цветника и долго там копалась. Я наблюдал за ней из окна, щурясь от солнца. От неё пахло потом, землёй и тем самым горьким лекарственным шлейфом, который не выветривался ни на минуту.

Вечером я поужинал, взял полотенце и пошёл в уличный душ. Дойти не получилось.

Буквально на полпути сознание поплыло, кости хрустнули, и Волк просто перехватил контроль. Зараза упёртая.

Через минуту мы уже сидели в высокой траве на её участке. Опять наблюдали. Волк был полностью поглощён процессом. Он ловил каждый её вдох, каждый шорох. А потом она встала и пошла прямо на нас. Заметила. Столбенела. И снова в нос ударил резкий, кислый запах дикого, первобытного страха.

Волка это расстраивало до дрожи. Он опустился на передние лапы, прижал уши к черепу и начал тихо, жалобно скулить.

— Уходи, пожалуйста, — шептала она, сжимаясь в комок. — Я тебя боюсь. И помочь тебе не смогу... И покормить тоже. У меня мяса нет... Уходи.

Волк послушался. Он чувствовал её ужас, и это причиняло ему физическую боль. Он развернулся и неспешно, стараясь не шуршать травой, ушёл в лес.

А она, выдохнув, пошла ко мне.

Внутри головы Волк взвыл и помчался домой. Я даже опомниться не успел, как мы влетели в свой двор. Он не затормозил. Эта махина просто разбежалась и прыгнула в открытое окно первой комнаты и с размаху вытолкнула меня обратно в человеческое тело.

Трах!

Зараза ты такой... — мысленно ругнулся я, хватаясь за ушибленное о косяк плечо.

Схватил футболку и шорты, быстро натянул. Вышел на крыльцо как раз вовремя.

Соседка у меня, реально, была странной. Собака... Пёс... Она моего Волка, древнего хищника, назвала собакой. Дрессированной... Капец. Ну хоть с полом не ошиблась. Если бы она его «сукой» назвала, это был бы совсем провал для моей самооценки.

Не успел я разуться, как Волк опять перехватил управление. Он вылетел из дома и побежал обратно к ней. Под её окно. Ждал, пока она заснёт. А потом... потом пошёл охотиться.

Я, уже изнутри, наблюдал за его действиями и вообще ничего не понимал. Я думал, он голодный. А он... он принёс зайца ей.

———

На следующий день я уехал в соседний посёлок. Скупил продукты себе и старикам-соседям. Заехал на СТО — мой старенький «УАЗ» начал барахлить, старушка машина, требует внимания. Вернулся к четырём.

Сначала разнёс пакеты. Потом зашёл в дом. Разобрать их не успел. Волк просто бесился. Пёр как танк, снёс меня изнутри.

Соседки дома не было. Но он взял её след. Шёл по нему, как собака-ищейка, уткнувшись носом в землю. Ушла в лес... Капец. Куда попёрлась одна? Дура...

Нашёл он её, правда, недалеко. Сидела на солнечной опушке, напевала какую-то мелодию под нос и собирала землянику. Корзинка уже была полная. Очень полная. Хотелось подойти и сказать: «Куда тебе столько, деточка, лопнешь же». Но она не останавливалась. Поднимала каждый листик аккуратно, искала мелкие ягоды.