———

Дома я пыталась заняться делами. Сварила лёгкий супчик на курином бульоне — с мясом. Ещё месяц назад от одного вида мяса меня бы вывернуло, а сейчас желудок требовательно урчал.

С Егором не пересекались. Видела через окно, что он что-то делал во дворе. Ходил туда-сюда, косил траву триммером. Звук противный, визжащий, отдавал в зубах мелкой дрожью. Потом носил какие-то доски. Был занят или делал вид. И у него не получалось — он каждые пять минут смотрел на мой дом.

Взяла книгу. Начала читать… Не читалось. Три раза перечитывала одну страницу. Мысли вообще были не там. Я всё думала о нём. О его ямочках на щеках. О том, как он нёс меня на руках.

Если мы пара, то дальше что? Как там дальше всё должно происходить? Свадьба? Дети? Стая? Про это мне Матвей не рассказывал. Взяла телефон. Я запомнила его номер наизусть. Но мне нужно, чтобы Егор не слышал. А он слышал, даже как билось моё сердце.

Вышла на улицу, пошла по дороге на выезд из посёлка.

— Катюш, ты куда? — догнал меня Егор.

Вот так и знала. Он всё слышал.

— Мне надо… Я скоро вернусь. Иди домой.

— Что тебе нужно? Я помогу. Что-то сделать, дать, что?

— Мне тишина нужна. Чтобы я не слышала тебя, а ты меня.

Я почувствовала, как изменился его запах. Резкий, кислый удар адреналина. Страх.

— Зачем? Куда ты собралась?

— Никуда. Просто пройтись хочу. Подумать. В тишине.

— Я могу не шуметь. Если мешаю…

— Нет, Егор. Я скоро вернусь. Пожалуйста. И ты… и волк, пожалуйста, побудьте дома.

Он смотрел на меня, в растерянности осматривал. Искал причину. Искал подвох. А у меня в кармане только телефон.

— Я сделал что-то не так? Ты скажи… Я всё исправлю. Зачем тебе уходить? Я не понимаю…

— Егор, десять минут, пожалуйста. Просто десять минут.

Он сглотнул. Кивнул.

— Десять минут.

Пошёл в сторону дома. Я видела, как ему тяжело делать каждый шаг в противоположную от меня сторону.

Я шла по дороге. Волчица внутри напряглась, начала нервничать, скулила. Она не понимала, почему мы уходим от него. Я дошла до конца посёлка, до старого покосившегося остановочного павильона. Прислушалась. Ничего не слышала. Ни его сердца, ни соседей. Только ветер в траве.

Достала телефон. Позвонила.

— Да, — Матвей ответил очень быстро.

— Матвей, здравствуйте. Это Катя… Егора.

— Привет, Катя. Какими судьбами? Опять беспределит лохматый или Егор чудить начал от счастья?

— Эм… Я это… Можно мне с кем-то из женщин поговорить? Только кто в паре.

Пауза.

— Луна моя подойдёт?

— Это жена ваша?

— Луна — это моя жизнь, глупенькая, — усмехнулся он в трубку. — Сейчас передам.

Услышала шорох, возню, и потом в трубке раздался молодой, звонкий, очень живой голос: — Алло, Катя? Матвей сказал, ты хочешь поговорить. Слушаю.

Познакомилась с его женой, Мариной. По голосу — очень приятная, лёгкая, совсем не стервозная. — Можете мне, пожалуйста, рассказать… что происходит, когда волки встречают свою пару? Что дальше происходит?

— Что ты имеешь в виду? — в её голосе была слышна лёгкая растерянность.

— Ну там… какие-то правила? Инструкции? Боже, не знаю даже… Что дальше делать?

Услышала, как она закашлялась. — Катя, всё так же, как и у людей, которые любят друг друга. Дальше они выстраивают отношения вдвоём. Никто не имеет права к ним влезать. Бывают разные ситуации, но у взрослых особей обычно от чувств сносит голову, и они уединяются… Типа медовый месяц устраивают. И волк очень старается сразу пометить волчицу.

Я покраснела до корней волос.

— Это… это как?

— Эм… Это интимный процесс. Всё происходит…

— Боже, не говорите! — перебила я резко, зажимая свободной рукой рот. — Она ещё слишком маленькая!

— Катя, волк не тронет волчицу, если она не готова. Инстинкт защиты пары у них сильнее всего.

— А люди? Он… он тоже не тронет?

Голос Марины мгновенно стал серьёзным, даже жёстким.

— Катя, Егор что-то сделал?

— Нет, нет! — быстро ответила я. — Я просто не понимаю, как с ним себя вести. Он так смотрит… Так… А я… Боже, это стыдно…

— Катюш, послушай меня, — её голос смягчился. — Он никогда тебя не обидит. Не сделает больно. Он будет защищать тебя и волчицу ценой собственной жизни. И в отношениях он всегда будет смотреть в твои глаза. На твою реакцию.

Я сделала глубокий вдох. Выдохнула. Пыталась унять дрожь в руках.

— Ты же чувствуешь связь? Поэтому испугалась?

— Да. Это странно. И я не понимаю… Если это не моё решение, если это просто… химия, магия, инстинкт, то это неправильно. Я так не хочу. Я не хочу терять себя.

— Можешь мне не верить, но ты потом будешь очень смеяться над этими словами, — тихо смеялась Марина. — Истинная пара — это лучшее, что может произойти. Это чудо. Настоящее. Волки всю жизнь мечтают её обрести. А те, кто не находит… они просто существуют.

— Я человек… Я тридцать лет была простым человеком.

— Ты поймёшь. Просто дай ему шанс. Дай вам шанс. Двигайся в своём темпе. Он тебя так долго ждал, подождёт ещё.

— Мгм. Спасибо. Можете только ему не говорить, пожалуйста?

— А он, думаешь, не слышит? — усмехнулась она.

— Я ушла далеко. Тут не слышно.

— Как ушла? — в голосе Марины прорезались тревожные нотки. — Он отпустил?

— Ну… да. А что?

— Ммм… Катя. Иди назад.

— Что?

— Иди назад, Катя. Волк его сейчас, скорее всего, с ума медленно сходит. Он же не понимает. Для него это выглядит так, что его пара ушла, а Егор отпустил, добровольно.

Я похолодела. Развернулась на автомате, начала идти в сторону дома, быстро, почти бегом.

— Спасибо, спасибо, что поговорили со мной!

— Звони, если что. И Катя… Доверяй себе. И своей волчице.

— Мгм. До свидания.

Выключила телефон. Спрятала в карман. Ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле.

Увидела его издалека. Серый стоял у моей калитки. Он не вышел на дорогу. Он топтался на месте, царапая землю когтями, дёргал ушами на каждый шорох.

Я же запретила. Сказала: «побудьте дома». Он и ждал. Сходил с ума, но ждал дома. Потому что я так сказала.

Это ненормально… Это вообще за гранью.

— Иди ко мне! — крикнула я, не выдерживая, и распахнула руки.

Он сорвался с места. В одно мгновение преодолел расстояние, чуть не сбив меня с ног. Крутился вокруг, тыкался мокрой мордой мне в живот, в руки, облизывал пальцы, скулил так жалобно, будто меня не было не десять минут, а десять лет.

Я присела прямо в пыль на дороге, не обращая внимания на грязь на юбке, и обняла его огромную шею. Утопила пальцы в густой, тёплой шерсти.

— Прости, — прошептала я, и по щекам потекли горячие, предательские слёзы. — Прости, мой хороший. Я не знала. Я не подумала, что ты будешь так переживать. Прости меня, дуру.

А он в ответ облизал мне всё лицо. Почувствовала шершавый, горячий язык, запах леса, озона. А потом тихо, бережно положил тяжёлую голову мне на плечо.

Я закрыла глаза, прижимаясь к нему лбом. Почему мне казалось, что у меня связь с волком? Что я привязалась к этому огромному, лохматому, преданному псу, который ждал меня у калитки? А Луна… моя собственная волчица… Она ведь тоскует по человеку. По Егору.

Почему так? Почему мы перепутались?

Визуал:

Егор

Я радовался как дурак.

А она испугалась, закрылась и попросила пространства. А я не мог ей отказать. Скажи она мне «полезь в кипящий котёл» — полез бы, даже не спросил зачем.

Ушла домой и не выходила. Сначала я слышал, как она варила суп. Хорошо, значит, ест. А потом? Тишина. Не вышла в сад, не вышла в свой цветник. А я со двора не выходил. Уже всё переделал, что можно было, и даже больше. Траву покосил триммером, хотя она ещё даже не успела вырасти с прошлого раза. Теперь просто с места на место переносил тяжёлые дубовые доски от безысходности. Спина ныла, а Волк внутри нервничал и считал меня виноватым. Ходил кругами, рычал на меня, скалился.