В воздухе висел густой, липкий запах растерянности и первобытного ужаса. Милана сидела на диване, обхватив голову руками. Для неё, выросшей в стае, чувствовать запах своей истинной пары в другой женщине — это было не просто странно, это было противоестественно, биологический абсурд. Марк всё ещё был напряжён, его челюсти были сжаты, но после моего прикосновения агрессия из него ушла, уступив место глубокому смятению.

Но больше всего меня удивило, что Матвей — незыблемый Альфа, человек, который одним рыком мог уложить десяток взрослых самцов, — был выбит из колеи. Он смотрел на меня так, словно я была ходячим артефактом, нарушающим законы физики.

А потом Марина озвучила предположение о беременности.

И меня это ни капли не напугало. Ни капельки. Внутри меня развернулся тёплый, огромный цветок радости. Я хочу детей от Егора. И не одного. Я хочу много. Троих, не меньше. А может, даже четверых, чтобы они толпой бегали по нашему двору. Но, оказалось, у оборотней дети — это совсем не просто. Их ждут. Долго. Иногда десятилетиями, как пару. Даже одному ребёнку рады безгранично, а я тут, в своей человеческой наивности, размечталась о четверых.

— Давайте проверим, — сказала я тихо, но твёрдо, разрывая тишину. — Марина, я согласна.

Нужно либо сразу отсечь этот вариант, чтобы Матвей мог думать дальше, либо подтвердить этот невозможный вариант и… тоже думать дальше. Потому что волки Марка и Миланы внутри своих носителей сходили с ума, и если мы не дадим им ответ, они просто разнесут тут всё.

———

Собрались и поехали в местную больницу всей нашей большой, но, мягко говоря, растерянной компанией. Егор не отпускал мою руку ни на секунду. Его ладонь была горячая, шершавая, и от него привычно пахло озоном и хвоей — моим личным запахом безопасности.

В клинике нас уже ждали. Марина, войдя в кабинет, сразу взяла инициативу: — Машенька, нужно очень бережно проверить девушку на беременность. Возможно, ранний срок.

Машенька — ещё молодая девушка с добрыми глазами и запахом антисептика и мяты — удивлённо вскинула брови: — Луна, у неё нет метки. Зачем?

— Маша, нужно. Пожалуйста, — попросил Матвей.

— Как скажете, Альфа. Но это невозможно, вы же сами прекрасно понимаете…

Она увела меня за ширму. Кабинет УЗИ был уютный, пахло холодным гелем и стерильностью. — Егор, я хочу, чтобы ты был рядом, можно? — спросила я у врача.

— Конечно, — кивнула она, и Егор тут же оказался рядом. Он сел на край кушетки, сжал мою ладонь и не отводил взгляда от врача.

Я следила за её лицом. Сначала она просто механически водила датчиком. Но потом её движения замедлились. Она нахмурилась, придвинулась ближе к экрану. Я видела, как расширились её зрачки. Она замерла. Придвинула датчик, потом отодвинула. Щёлкнула мышкой.

— Это невозможно, — сказала она растерянно, отрывая взгляд от монитора и глядя на нас.

Почему-то в голове в этот момент всплыли строчки из старой песни Димы Билана: «Невозможное возможно, знаю точно…» Я даже тихо хмыкнула.

— Они там? Их двое? — спросила я.

Егор сжал мою ладонь. Он смотрел на меня с такой любовью, с такой нежностью, что внутри всё замерло. Мы даже не обсуждали этот вопрос вслух, не строили планов, но я видела, что он тоже безумно хотел. Он был счастлив. По-настоящему счастлив.

— Да… двое, — выдохнула врач, приходя в себя. — Поздравляю вас… Поздравляю! Двое малышей, это же чудо! — она улыбнулась искренне, в её глазах я видела настоящую радость. — Откуда вы узнали? Срок… срок совсем маленький, на УЗИ это только-только начинает просматриваться.

— Кажется, мы даже знаем, что они разнополые, — тихо сказал Егор. Он улыбнулся, и на его щеках появились эти его милые ямочки. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как по щекам текли слёзы. Затем он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. Совсем невесомо, как бабочка крылом. — Катюша, ты моя жизнь, — прошептал он так тихо, что слышала только я.

— Откуда?! Пол ещё вообще рано! Его невозможно определить сейчас.

— Машуль, только между нами, пока, — донёсся голос Марины из-за ширмы. — Наши дети учуяли свои пары в Кате. Но Мила… и у Кати уже связь с Егором. Вот и решили проверить.

Врач замерла.

— Боже… Так это они выли? Сразу оба?! — она смотрела на нас с благоговением. — Это же такое счастье. В таком возрасте найти пару. Пусть и ещё не родившуюся, но найти… Это же дар.

Я оделась. Луна внутри меня радовалась. Я чувствовала, как она виляла хвостом, кружилась и скулила от восторга. Она пока не понимала всей человеческой сложности, но она чувствовала мою радость и мою любовь к этим двум крошечным жизням внутри.

Матвей и Марина тихо разговаривали с врачом. Милана и Марк мялись у двери. Они смотрели на нас с Егором теперь совсем по-другому. В их глазах больше не было растерянности. Теперь там было почтение. Мы для них теперь были не просто «чужая пара». Мы — родители их истинных пар.

— Я хочу побыть с Катей вдвоём, — попросил Егор, выйдя из кабинета и мягко, но настойчиво заслонив меня спиной. — Мой дом…

— Там навели порядок, — сказал Матвей, подойдя к нам. — Марина попросила сразу после твоего звонка. Всё готово.

— Спасибо.

— Попозже приезжайте, нужно всё обсудить.

— Приедем.

———

Мы поехали к Егору. Его дом в посёлке стоял на самом отшибе, к самому забору подступал густой лес. Дом большой. Очень. Из тёмного, крепкого бруса, с широким крыльцом. И двор просто огромный, заросший высокой, некошеной травой.

Егор открыл калитку, но не дал мне пройти самой. Он подхватил меня на руки, как невесту. Входная дверь была уже приоткрыта, пахло чистотой, деревом и чем-то уютным.

— Добро пожаловать, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Это тоже наш дом.

Он занёс меня через порог. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах.

— Кажется, нам скоро понадобится такой большой дом, — сказала я, проведя ладонью по его щеке.

— Катюш… Всё, что захочешь.

— Хочу посмотреть спальню.

И мы посмотрели. Но не сразу. Потом, когда мы лежали, счастливые, в обнимку на огромной кровати, слушая, как бьются наши сердца.

— Кровать мне нравится, — сказала я, лениво разглядывая комнату. — А вот занавески нужно поменять. Эти слишком тёмные.

— Будем жить тут? — спросил Егор, пальцами рисуя узоры на моём плече.

— А как по-другому? Что делать с ребятами?

— С собой заберём, в твоём домике в нашей глуши поселим, — засмеялся он, и я чувствовала вибрацию его смеха грудью.

— Ммм, думаешь, согласятся? — я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я бы не спешила сюда переезжать. Мне там, в нашей глуши, нравится.

— Значит, обсудим варианты. Мне тоже там нравится. Луне нужно подрасти. Ей нужна метка.

— Да, я согласна. Луна и Серый там одни, так спокойнее. Никто не будет им мешать, никто не будет лезть в их отношения.

— Кажется, она его всё-таки любит, — усмехнулся Егор. — Ты же видела, как она кинулась его защищать во дворе? Закрыла его собой.

— Видела. Бесстрашная вообще.

— Это инстинкт. Мозг в такие моменты отключается.

— Значит, нужно дождаться, когда она будет готова.

Провалявшись ещё с часик, мы всё-таки встали. Я осмотрела полупустой, но такой крепкий дом. Потом вышла во двор.

— Нужно будет осенью посадить плодовые деревья, — сказала я, щурясь от закатного солнца. — А то как-то пусто. Двор большой, но везде одна трава.

— Сделаю. Только скажи, какие.

— Вместе выберем и вместе посадим. Яблони, грушу, сливу… Может, черешню… А вообще, мне тут нравится. Хорошо. Почти как у нас в глуши.

— Я рад, — Егор подошёл сзади, обнял меня за талию и положил свои большие, тёплые ладони мне на живот. — Мне тут тоже нравится. Хорошее, спокойное место для семьи. И безопасное для детей.

Дети. У нас будут дети. Я накрыла его руки своими, прижимая к себе.

———

К Матвею и Марине мы вернулись уже к ужину. Дубль два. Нас встретили тепло, без лишних вопросов. Марина накрыла на стол, пахло жареным мясом, печёным картофелем и домашним хлебом.