– Я не титулован и не так хорош собой, как ты. По крайней мере, каким ты когда-то был, – бросил Парт через плечо, потому что конь брыкался уже всерьез. То поднимался на дыбы, демонстрируя неудовольствие, то пускался бешеным галопом, будто хотел напугать всадника, чтобы тот бросил поводья.

– Война меняет человека, – пожав плечами, сказал Норт.

До того, как два года назад его нареченная Диана сбежала прямо с помолвки, Норт слыл первым модником во всей Англии, и его редко видели без идеального парика и вышитого камзола. Одевался он безупречно. Каблуки его туфель были красными, а чулки – шелковыми.

Теперь же на нем была простая белая рубашка, с торчащими нитками по низу манжет, где когда-то были нашиты кружева. Никакого парика на нем не наблюдалось, зато кожа сделалась смуглой от солнца. Он провел все утро, тренируя лошадей, и на щеке его было пятно грязи – там, где, бывало, красовались многочисленные мушки.

Его вид доставлял Парту немалое удовольствие. Они выросли вместе, и в детстве Норт отнюдь не отличался щегольством. В противоположность ему Гораций, покойный старший брат Норта, питал пристрастие к роскошным нарядам, какие пристали герцогу. Внешность его и манеры были безупречны – за исключением моментов, когда он был пьян. Как в ту ночь, когда он погиб.

– Я так понимаю, что графиню не интересует твое состояние, – заметил Норт. – Вот что важно.

Парт кивнул. Успех «Банка Стерлинга» привлек к нему внимание всего светского общества. Юные леди из самых знатных семейств жаждали выйти за человека, чье личное состояние было одним из крупнейших в стране.

Парт вдруг нахмурился. Он ломал себе голову, пытаясь догадаться, что толкнуло Лавинию в его объятия. Беременность исключена. Денежные трудности? Чепуха. Нашлось бы сколько угодно джентльменов, которые были бы счастливы взять эту девицу замуж, хоть с приданым, хоть без него.

Он не намеревался рассказывать Норту о появлении Лавинии в его спальне сегодня утром, не говоря уже о ее абсурдном предложении. Что за странная выходка, этот визит – но будь он проклят, если еще до наступления вечера не выяснит, что сподвигло ее на столь безумный поступок.

Эта глупая Лавиния в шикарных шляпках и с развязными манерами всегда его раздражала. Но теперь он почувствовал себя отчасти виноватым. Она настолько шокировала его своим предложением, что он не дал ей отпор так, как следовало бы.

– Берегись! – гаркнул Норт.

Парт не стал утруждаться ответом. Он уже почувствовал перемену в поведении коня: могучий круп напрягся, по лоснящейся шерсти пробежала дрожь.

Мерин вдруг выгнул спину и взлетел в воздух, оторвавшись от земли всеми четырьмя копытами, и приземлился только для того, чтобы повторить прыжок, изо всех сил стараясь сбросить наездника. Но Парт прилип к коню, точно колючка, наслаждаясь борьбой человека и животного. Неимоверные усилия, которые конь прилагал, чтобы избавиться от досадной помехи – человека в седле, – были достойны уважения.

Когда конь наконец успокоился, тяжело отфыркиваясь, с потемневшей от пота шкурой, Парт пригнулся и сказал ему на ухо:

– Это была отличная попытка, Сайен. Эту бы энергию – да в лучших целях.

Вытянув губы в трубочку, конь заржал, выражая возмущение этой идеей. Парт, изготовившись, вонзил колени в лошадиные бока, чтобы удержаться в седле, когда Сайен встал на дыбы, выкидывая акробатические номера, чтобы освободиться.

Когда они снова оказались на земле, Парт успокаивающе провел ладонью по могучей шее лошади.

Норт по-прежнему стоял у ограды, положив руки поверх перил:

– Я заплатил за него восемьдесят фунтов с лишним, но оно того стоило! Из него выйдет отличный конь для охоты.

Сайен опять принялся за свои трюки, стремясь к свободе, а Парт тем временем принял решение.

– Я заплачу тебе вдвойне, – крикнул он, перекрывая возмущенное ржание коня.

Норт ждал, пока Сайен не опустится на все четыре ноги.

– Он твой, если он так тебе нужен. У меня оказались деньги для его покупки лишь потому, что ты их для меня заработал.

– Я заплачу справедливую цену.

– Так не пойдет. В семье не принято заставлять платить.

Парт, конечно, носил фамилию Стерлинг, но во всех остальных отношениях он был самым что ни на есть Уайльдом. Когда ему было пять лет, родители отправили его из Индии в Англию, на попечение герцога Линдоу, и герцог заменил ему отца. Гораций, Норт и Аларик – дети от первого брака герцога Линдоу – стали ему братьями. Да что там говорить, родными стали и младшие дети герцога – включая двухлетнюю Артемизию.

– Я положу деньги за коня на твой банковский счет, – сказал Парт. Будь он проклят, если примет коня бесплатно!

– Зря мы разрешили тебе открыть банк, – сказал Норт, перепрыгивая через ограду тренировочного круга и направляясь к открытой двери конюшни, задержавшись лишь для того, чтобы съязвить. – Собственная значимость ударила тебе в голову!

Но Парт не слушал. Пару лет назад его компании стали приносить такие огромные прибыли, что ему стоило немалого труда найти надежные предприятия, куда можно было бы вложить заработанное. Безопасность банка напрямую зависела от умелого руководства. А Парт ни за что не стал бы полагаться на мнения других в том, что касалось вложений.

Что может быть надежнее, чем собственный банк? Состояние Уайльдов, которым он управлял с тех пор, как ему исполнилось двадцать, быстро перекочевало в его банк.

После этого лондонский свет выстроился к нему в очередь, чтобы умолять взять их деньги в свой оборот. «Банк Стерлинга» не соперничал с Банком Англии, но был – по мнению Парта, – гораздо надежнее, потому что рисковал он меньше.

Конь с шумом втягивал воздух, его бока ходили ходуном. Он резко опустил голову, и Парт немедленно соскочил на землю. Взмахнув необычайно длинными ресницами, мерин вскинул голову, чтобы рассмотреть человека, которого ему не удалось выбросить из седла.

– Черт, как же ты хорош, – сказал Норт. Он уже вернулся с лошадиной попоной, переброшенной через руку, и теперь снова стоял, облокотившись о перила.

– Он отличный парень, – ответил Парт, гладя коня между ушами. – Так ты отправишь его в мой табун?

У Парта был особняк в нескольких милях вниз по дороге от замка, однако там он занимался большей частью экспериментами, а не лошадьми. Дома он держал только упряжных лошадей. Прочие лошади – для охоты, пара скаковых и купленный по случаю жеребенок – были размещены в Линдоу.

Норт кивнул и бросил ему попону. Парт поймал ее одной рукой и обернул вокруг шеи коня. Затем посмотрел в глаза коню, выразив взглядом все уважение, которое мог бы высказать самому беспощадному сопернику в банковском мире.

– Сайен.

Конь фыркнул, несколько неуверенно.

– Ты теперь мой, – сказал Парт. Он провел рукой по ноздрям лошади, и Сайен дохнул теплым воздухом ему в ладонь. – И больше никаких выходок. Так можно и зашибить кого-нибудь.

Действительно, Сайен уже сломал руку одному из конюхов.

Сайен издал сопящий звук. Парт погладил его под подбородком. Еще через пару минут конь, тяжело вздохнув, опустил голову на плечо Парту. Это была не капитуляция.

Это был компромисс, и они оба это знали.

Снова в ЛиндоуСпальня мисс

Дианы Белгрэйв

– Я ужасно тебе сочувствую! – вскричала Диана, сидя рядом с Лавинией, которая забилась в угол дивана. – Я и подумать не могла, что Парт может быть таким грубым.

– Он мне не грубил, – мрачно ответила Лавиния. – Просто отказал, вот и все. Он пришел в ужас от моей идеи.

– Это такая шутка про «великого и ужасного»? – спросила кузина, целуя ее в щеку.

– Нет. Это фактическое описание выражения его лица. – Голос Лавинии дрогнул. – За всю жизнь мне не было так стыдно!

– Это я виновата, – сказала Диана. – Я обещала Норту, что буду хорошенько думать, прежде чем бросаться в очередную авантюру. Мне следовало придержать язык.