Это показывало, как обманчива может быть внешность.

Она больше не была той Лавинией, какой была всего два часа назад. Во-первых, она больше не была респектабельной. При этой мысли ей захотелось истерически рассмеяться. Мисс Лавиния Грей, дочь леди Грей, наследница, о которой вздыхали кавалеры по обе стороны Ла-Манша, больше не была…

Респектабельной.

Или наследницей.

Может быть, желанной, но бедной. Хуже, чем бедной.

Она снова взглянула на Парта, и ее поразил тот факт, что на нем не было сюртука, только белая льняная рубашка, и он закатал рукава, открыв сильные руки по локоть. Ни парика, ни сюртука. Она поглядела вниз. Ни сапог.

– Мы принадлежим к разным мирам, – сказал он, уловив ее мысль, но истолковав превратно. – Лавиния, вы не хотите за меня замуж. Не представляю, зачем вы вбили себе это в голову.

Ни с того ни с сего на нее снизошло слепое упрямство.

– Вы не могли бы… мне бы хотелось знать причины, почему вы меня отвергаете?

Он смотрел на нее, не веря своим глазам.

– Лавиния, вы хорошо себя чувствуете?

– Не совсем, – ответила она в приступе искренности. – Вероятно, оттого, что я еще ни разу не делала ничего подобного. – В окружении мужчин, которые ухаживали за ней, Лавиния была в себе уверена; их знаки внимания были доказательством того, что она желанна. Однако в присутствии Парта она теряла уверенность в себе и была готова защищаться, ожидая атаки. Но в то же самое время ее душа оживала.

– Насколько я понимаю, вы говорите мне «нет», – добавила она.

– Я действительно говорю вам «нет», – ответил Парт. Он сказал это пусть и не сурово, но с недвусмысленной решимостью. Он отошел и встал за креслом, словно хотел от нее защититься. Будто она кровожадная собака, которая могла вцепиться ему в горло.

Совсем не так ей это представлялось.

Диана была уверена, что Парт согласится, и она долго разглагольствовала о том, как он влюбится в Лавинию после того, как они поженятся. Лавинии сделалось дурно, когда она согласилась на этот план, хотя бы потому, что его частью был Парт.

Парт ни за что не женился бы на женщине, которую не выбрал сам. А уж если женщина ему еще и не нравится. И ему точно не нужно, чтобы за него выходили ради его денег. Он не носил сверкающие драгоценности вместо пуговиц и не ездил в раззолоченной карете.

Какая же она дура.

– Лавиния, если я могу помочь…

– Ничем вы мне не поможете, – громко воскликнула она, поворачиваясь к двери. – И почему только у меня возникла эта идиотская мысль.

Но он преградил ей путь:

– Так почему же?

Она не могла рассказать ему про деньги и изумруды или о перспективе для ее матери закончить дни в ньюгейтской тюрьме, если Лавиния не отыщет способ вызволить их из того кошмара, в который мать вовлекла и себя, и Лавинию.

– Я питаю давнюю страсть, – выпалила она прежде, чем успела спохватиться. – Вы же не думаете, что я даю любовные прозвища кому попало?

– Что?

– Я шучу, – закричала она. – Мне пора возвращаться к себе. Разумеется, вы же не хотите, чтобы меня застали здесь? Уверяю вас, Парт: я могу попросить джентльмена жениться на мне, но я бы никогда никого не скомпрометировала!

Но его проворная рука схватила ее за локоть.

– Так я не первый, кому вы сделали предложение? – неприятно изумился он.

– На самом деле вы первый. – Затем она добавила, весьма опрометчиво: – Но теперь, когда я, так сказать, взломала лед, кто знает, остановлюсь ли я?

Парт покачал головой:

– Вы были самой желанной невестой на брачном рынке, когда покидали Англию. Лавиния, зачем вам самой делать предложение мужчине?

– Времена меняются, – весело воскликнула она.

Он осмотрел ее ног до головы.

– Неправда. Вы выглядите… – Вдруг его взгляд сделался строгим. – Погодите-ка. Понятно.

– Неужели? – Она выдернула руку и попятилась к двери. Зачем она послушала Диану? Все знали, что кузина сумасбродка, каких поискать. Достаточно вспомнить, как она сбежала с собственной помолвки, прихватив с собой только шляпную коробку! А потом Диана стала прислуживать гувернанткой в семье брошенного жениха.

Парт сделал шаг к ней, его взгляд был серьезным.

– Лавиния, в этом нет ничего постыдного.

Ее сердце ушло в пятки. Должно быть, он знает. В конце концов, он хозяин банка. Возмутительно! Если он знал, что ее приданое погибло, тогда почему не сказал ни слова?

– Так вы знаете? – осведомилась она ледяным тоном.

– Догадался.

– О-о-о, – тихо протянула она пристыженно.

– Я его найду, – зловеще пообещал Парт. – И убью его!

– Что?

– Отца вашего ребенка. – Его крупные руки схватили ее за плечи. – Назовите мне его имя. – Он опустил взгляд ниже, оценивая размер ее груди, затем и бедер. – Я так понимаю, уже три или четыре месяца?

Лавиния открыла рот, затем заставила себя его закрыть. Ей и без того было стыдно, однако теперь…

– Вы полагаете, что я стала бы вас так жестоко обманывать? – В ее голосе было страдание, слова выходили с трудом. – Знаю, Парт, что вы меня не любите. Но неужели вы думаете, будто я способна на такое? Что я… просила бы вас на мне жениться, чтобы скрыть внебрачного ребенка от другого мужчины?

У него сделался озадаченный вид. Он опустил руки.

– Вы думаете, что я… чтобы я… – В горле у нее саднило так, что она не могла говорить. Лавиния знала, что Парт ее не любит. Но чтобы он счел ее распущенной или – еще хуже – расчетливой интриганкой! Такого она и вообразить не могла.

Обдумывая позже эту минуту, Лавиния решила, что проявила небывалую храбрость. Ведь она не закричала и не заплакала. Собрав в кулак последние остатки силы воли, она выпрямилась. И смогла даже учтиво улыбнуться.

– Я прошу прощения, Парт. То есть еще раз простите, мистер Стерлинг. Я ворвалась к вам в комнату и поставила в неловкое положение и вас, и себя, причем без уважительной на то причины.

Обойдя его по кругу, она выскочила в коридор, обнаружив в себе силы аккуратно притворить за собой дверь.

Конюшни замка Линдоу

Часом позже

– Элиза – итальянская графиня, – Парт крикнул Норту, то есть лорду Роланду Нортбриджу Уайльду, наследнику герцогства Линдоу и ближайшему своему другу детства. Парт сидел на гнедом мерине по кличке Сайен, шестнадцати ладоней в холке, вздорный норов которого доставлял Норту немало огорчений.

Норт отрывисто рассмеялся. Он стоял, облокотившись о перила ограды, окружающей один из тренировочных кругов, коих в конюшне было множество.

– Ты мне сто раз говорил, что не собираешься жениться. Тем более на леди. И после моей злосчастной помолвки заявил, что ни одной женщине не дашь ни единого шанса бросить тебя. И вот, пожалуйста – строишь планы женитьбы на знатной даме?

Парт пустил коня на новый круг:

– Элиза совсем не такая. Во-первых, она итальянка.

Уверенно сидя в седле и держа поводья крепкой рукой, Парт ловко правил огромным конем, испытывая терпение строптивого животного, раз за разом пуская его на новый круг вдоль ограды.

Именно такой тренировке он был обязан мускулами своих рук, которые приводили в отчаяние его портного и камердинера. Но на это Парту было наплевать. Ничто не доставляло ему такую радость, как возможность испытать свою силу против могучего коня. Такого, как Сайен.

– Как ты с ней познакомился? – спросил Норт.

Сайен дернул ушами, что предвещало очередную мятежную выходку. Однако Парт с самого детства ни разу не вылетал из седла. Не собирался он делать этого и сейчас.

– Мы с ее покойным супругом были добрыми друзьями во Флоренции. Он был графом, но от него, в отличие от наших джентльменов, была некоторая польза. Он умер больше года назад.

Сайен попытался вскинуть голову, дернув крупом вбок – признак норова, который помог ему сбросить немало всадников с тех пор, как его купил Норт.

– Вот уж не знал, что ты подыскиваешь себе жену, – воскликнул Норт. – Ты никогда не ходишь со мной по балам.