— Когда-то давно ты, Темида, нанесла мне оскорбление и даже могла убить… — холодно рассмеялся архидемон, нанося лапой заключительный удар. — Надеюсь, сука, ты жалеешь о том…

Таран Опустошения…

— Хорош уже выкобениваться, мудень вонючий! — прошипел презрительно я, выплёскивая весь гнев и ярость. — Убивать этих ублюдков моя прерогатива! И жалеть я точно ни о чем не стану!

Под напором Потока и Тарана правая нога на всей скорости влетела Аббадону точно в рожу. Даже сквозь неутихающую резню хруст костей черепа инферийца я услышал более чем отчетливо и увидел, как частично разлетается его голова, а затем массивная туша Аббадона отлетела в сторону, как пушечное ядро.

— С-спасибо… — едва слышно прошелестела Темида, захлёбываясь собственной кровью.

— Ты тоже завались! — поморщился я, не глядя на женщину и крепче сжимая спату. — До вас позже очередь дойдёт, но для начала с этим разберусь и…

Радостный смех Аббадона снова прогремел в пространстве. Огромная кроваво-пламенная туша владыки Инферно стала медленно подниматься на ноги, а все повреждения, связанные с его головой, начали стремительно восстанавливаться на глазах.

«Это точно не Аббадон, мой разоритель. Это… это нечто иное».

Да, малышка. Уже вижу.

«Как ты? — с волнением осведомилась она. — Я… я чувствую, что тебе становится хуже. Твой контроль он…»

Тик-так, тюфяк. Тик-так…

Да… мой контроль слабеет, — выдавил я некое подобие улыбки под насмешливый гогот Опустошителя. — Уж прости, но времени у меня всё меньше.

— А я уже было заждался тебя, сопляк! — смех Аббадона начал звучать громче, и тот с ленивой походкой двинулся точно на меня. — А ведь раньше ты бы мог убить меня. Убить этой атакой. Но сейчас… сейчас я стал неоспоримо сильнее, — пасть владыки Разрушения стала выглядеть на порядок более мерзко, и тот напрочь растерял все черты демона. — И прямо сейчас ты заплатишь мне за все причиненные неудобства и пережитый позор!

— Ну давай, кусок говна, — криво усмехнулся я, спокойно поманив того спатой к себе. — Попробуй стрясти с меня плату. Покажи свою удаль. Продемонстрируй всё то дерьмо, что обрёл.

Честно сказать, я не думал, что Аббадон улыбнётся еще шире, но он улыбнулся. Демонстрируя не только мерзкий набор зубов и клыков, но и нечто отвратное, что скрывалось в глубинах его организма. Нечто потустороннее. Нечто могущественное. Нечто, что напоминало…

«Ядро! — выпалила как на духу Руна. — Это ядро, мой разоритель! Прямо как у…»

Ага. Прямо как у какой-то Легендарной твари. Вот сейчас и поохотимся.

Раскол Истребления…

Один шаг. Одно движение. Один удар. Доля секунды, и Аббадон очутился прямо передо мной. Точнее, не очутился, а просто навис и нанёс диагональный удар сверху. Спата без особых усилий не только рассекла плоть, но и с лёгкостью отрубила тому лапу. Однако удар был настолько тяжелым, что тело по колено ушло в землю.

Не знаю, что этот мудень с собой сделал, но сила у него увеличилась. Причем многократно.

Вот только Аббадон и не думал останавливаться. Отсеченная конечность отросла моментально заново. Впервые на моей памяти энергия Истребления не сумела заблокировать регенеративный фактор противника.

Не прошло и десяти мгновений, как мы оба включились в ожесточенную схватку. Я резал владыку Разрушения на части, пытаясь уменьшить его объём и тем самым добраться до ядра, но тот быстро восстанавливался. В ответ же он пытался разорвать меня на куски, но и моя защита ему не поддавалась. Лишь растраты энергии давно перевалили за все мыслимые и немыслимые пределы.

Все, кто попадался у нас на пути или же те идиоты, кто хотел вмешаться в нашу битву, просто гибли. Фрея по-прежнему вела борьбу сразу с двумя оберегами. Хеймдалль едва мог подняться на ноги, окруженный своими эйнхериями. Отмеченные и служительницы рвали друг друга на куски. А помимо них десятки тысяч воинов и храмовников продолжали заполнять поле боя из возведенных порталов. Где-то в отдалении я видел блики силы Аллейды, к которой присоединился рокот молнии и отблески бирюзовых вспышек. Правда, еще дальше шла не менее кровавая битва. Воинства Анубиса, Нергала и Гора обрушились на ту область, которую я ранее защищал.

В бой вступили абсолютно все.

Разрушенный почти до основания Край Соприкосновения превратился в самую настоящую мясорубку. Каждую секунду гибло просто бесчисленное количество разумных. Хаос войны расцвёл во всей своей ужасающей красоте.

— Неплохо, щенок! — радостно гоготала тварь, поливая меня шквалом ударов огненно-кровавой заразы, от которой страшно смердело. — Совсем неплохо!

— Что ты сожрал, Аббадон? — невозмутимо отозвался я, продолжая рубить его на части. — Как умудрился снюхаться с Иштар и Бастет? Кто стоит за вами? Не хочешь рассказать?

— Мертвецу это знать не обязательно! Мертвеца ничто не спасёт.

Знакомый кроваво-огненный росчерк образовался прямо за спиной инферийца. Судя по всему, он вновь попытался призвать некое подобие той самой устрашающей бури, но я не дал ему такого шанса.

— Да, ты прав, обмудок, — сухо декларировал я, сокращая дистанцию до предела. — Мертвеца ничто не спасёт.

Предсмертное Дыхание Истребления…

Громовая Эскапада Истребления…

А теперь…

Сущность Истребления… Первая Форма — Междумирье…

Глупостью ли был такой план? Наверное. Но иного выхода, чтобы быстро завершить такой бой, я просто не видел. Дыхание даровало мне просто немыслимое количество выносливости. Эскапада почти наполовину разрубила тушу врага и частично обнажила то самое ядро, а затем я окунулся в Междумирье и сломя голову шагнул прямо в разрубленное тело владыки Разрушения.

Разлом позади твари не успел раскрыться. Просто-напросто не успел.

— Что ты дела… НЕТ!!! — завопил яростно Аббадон, понимая, к чему всё идёт. — НЕ СМЕЙ! НЕ…

Коснувшись одним из пальцев ядра, Опустошитель взбунтовался, как умалишённый. Похоже, он впервые чувствовал столь колоссальный запас энергии.

ПОЖРИ! ПОЖРИ! ПОЖРИ! ПОЖРИ…

Ага. Как же. Разбежался.

Штамм Опустошителя…

Пронзительный стрекот стали и едкая багрово-серая вспышка.

Тишина.

И вновь едва уловимый треск…

Треск ядра.

В реальный мир я вернулся, будучи прямо в теле Аббадона. Слышать его рёв изнутри было странно. Но продлился он недолго. Кроваво-огненная пелена и тьма перед глазами расступились резко. Возможно, слишком резко. Они расступились именно тогда, когда ядро разрушилось у меня в пальцах, а носителя того самого ядра разорвало на части.

Стоя посреди того, что некогда было Аббадоном, я рассматривал осколки его силы, что медленно рассыпались на сгустки отвратительной плоти. Некогда могущественный владыка Разрушения пал, так и не осознав своей ничтожности.

— Собаке собачья смерть… — тихо прошептал я, с отвращением отбрасывая обломки ядра в сторону. — Вечных тебе мучений, кусок дерьма.

Вот только смерть Аббадона не остановила резню. За то время, что мы бодались, она ужесточилась до предела. Но не успел я сойти с места, как слух уловил чей-то чужеродный голос.

Мужской голос.

Не знаю, как я не заметил его белоснежный силуэт раньше, но он стоял ко мне спиной всего в нескольких метрах и носком белоснежного сапога ковырял то, что некогда было куском физиономии Аббадона.

— Столько сил. Столько терпения. И всё тщетно. Какой же бесполезный кусок мяса, — бормотал он себе под нос с некой досадой. — Неожиданно. Крайне неожиданно и неприятно. Спасибо тебе, парень, что собрал весь этот скот воедино, но ты помешал моим планам. Так что будь добр, — неизвестный вдруг неторопливо обернулся и широко улыбнулся, — не путайся под ногами и просто… умри.