Он не хотел произносить данных слов. Но иначе было нельзя.
Чего ты хочешь, Фрея?..
* * *
Девятнадцать часов…
— НУ ДАВАЙТЕ ЖЕ, ОТБРОСЫ, ПОРА НАЧИНАТЬ! — злорадно расхохотался я, крепче сжимая спату в левой руке и чувствуя, как звенья Глейпнира плотнее сжимаются на запястьях. — МИНУТА ПРОШЛА…
Арес закрывал собой собрата. Закрывал не только щитом, но и собственной спиной. Танатос же, изувеченный, израненный и с жуткой агонией на лице, уже стоял на ногах. Правда, в глазах у него, кроме злобы, ярости и ненависти по отношению к моей скромной персоне, более ничего не существовало.
Физиономия бога Смерти после стопы моего ботинка и энергии Истребления превратилось в мерзкую кашу из плоти и костей. Рёбра оказались раскурочены близняшкой спаты и из брюха неустанно лилась ручьём кровь. Страшное же увечье, что начиналось у бедра и заканчивалось у его распотрошённой глотки, отказывалось затягиваться, а в воздухе по-прежнему смердело горелой божественной плотью и потрохами.
— Да, упырь, — бросил я Танатосу, делая неторопливый шаг им навстречу. — Теперь ты выглядишь, как и подобает. Как и подобает побитому шелудивому псу.
— Брат… я сделаю для тебя всё… что попросишь… — едва разборчиво обратился Танатос к Аресу. — Помоги мне выпотрошить эту мелкую тварь…
— Ты поплатишься за всё, что сотворил, щенок, — угрожающе процедил бог Войны, делая движение мне навстречу.
Острие клинка тот заблаговременно направил в мою сторону и сделал ещё шаг вперёд.
Кроваво-красный пластинчатый доспех бога Войны совсем тихо, но угрожающе зашелестел, а сам выпад Ареса напомнил мне алую стрелу. Мощь оберега хлынула в реальный мир, пытаясь уничтожить всё живое на арене. Едкая алая дымка напомнила бескрайний океан, который разом сотряс все барьеры и массивы. Следом за Войной рванула искажённая Тьма и не менее искажённая Смерть.
Три катастрофических потока почти слились воедино. Наверное, они могли стереть в порошок многих. Очень многих. Однако стоило мне резко опустить клинок вниз, как их потуги показались жалкими. Ужасно жалкими, ничтожными и смехотворными. Скорость их стала замедляться, время начало останавливаться, а моя холодная усмешка превратилась в злорадную улыбку:
Смещение мира Руной Истребления …
На миг почудилось, что время пошло вспять.
— К сожалению, ты кое-чего не понял, Арес, — тихо пробормотал я, а улыбка исчезла с лица. — Ты пришёл сюда не сражаться. Ты явился сюда, чтобы понаблюдать за казнью одной гнилой падали.
Рёв Истребления…
Арес свирепо зарычал. Его огромный клинок из-за техники Руны проскользнул в сантиметре от моего лица, но, как нельзя кстати, он собственным телом напоролся на Рёв Истребления, который отшвырнул его в сторону, будто тряпичную куклу.
— Пошире раскрой свои собачьи глаза, бог Войны, и смотри внимательно, ведь ты будешь следующим…
Жажда Опустошителя – Второй эшелон…
Верховный Арбитр — Восемь Источников…
Громовая Эскапада Истребления…
А теперь…
— Сущность Истребления… Вторая Форма — Доспех Истребления…
Глава 15
И даже боги умирают…
— Пошире раскрой свои собачьи глаза, бог Войны, и смотри внимательно, ведь ты будешь следующим…
Жажда Опустошителя — Второй эшелон…
Верховный Арбитр — Восемь Источников…
Громовая Эскапада Истребления…
А теперь…
— Сущность Истребления… Вторая Форма — Доспех Истребления…
Смещение мира действовало в полную силу и замедлило обоих оберегов. Рёв обрушился на Ареса будто нескончаемый ливневый дождь, а Громовая Эскапада пыталась разорвать своего врага на миллион частей, как голодный дикий пёс. Аххес ревел, вопил и боролся сразу против трёх техник. Танатос же едва держался на ногах, тщетно стараясь воспротивиться только одному Смещению.
Доля секунды, а может, и того меньше, — и потоки энергии Истры опутали тело на манер доспеха. В нынешнем виде броня Истребления была на порядок неприступнее Облачения. Завидев мои изменения, перекошенная от ярости рожа бога Войны дрогнула, а уродливый шрам на лице побагровел. Судя по всему, Арес вспомнил, как именно получил своё позорное увечье. Он узнал технику, что я продемонстрировал всему Вечному Ристалищу.
— Значит, наследие той потаскухи ещё живёт…
Он отчётливо ощутил, как давление, ещё секунду назад заполнявшее всю Арену Соприкосновения, исчезло без остатка. Словно перед ним стоял не смертный, окружённый океаном разрушительной энергии Истребления, а бездонная пропасть, поглотившая всю магию целиком.
— Будь проклята сука Веритас и…
Договорить он не успел.
— Ты слишком громкий, — с издёвкой заметил я. — Утихни, пока я не закончу с твоим братцем.
Низвержение Истреблением…
Одна ударная лавина, после вторая, за ней наступила третья. Низвержение рухнуло на арену, погребая под собой могущественного бога Войны. Четыре техники в одночасье удерживали Ареса на небольшом пятачке ристалища, а сам он бесновался и боролся, как загнанный в клетку зверь. Каждую секунду он посылал в мою сторону один смертоносный серп за другим, алая энергия оберега стремилась уничтожить всё живое, что её окружало, но все его атаки разбивались о неприступный доспех Истребления.
— ГНУСНЫЙ СОПЛЯК! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ДОЛГО УДЕРЖИВАТЬ МЕНЯ! НЕ СМОЖЕШЬ!
Затем же я краем глаза увидел, как Танатос инстинктивно отступил, увидев, что стало с его спасителем. Да, он отступил всего на полшага. И тут же замер. Замер, поражённый не только Смещением мира, но и собственной чудовищной догадкой — Смерть отступила.
Я же продолжал неспешно идти навстречу изувеченному противнику. Спокойно. Не меняя выражения лица и не сводя взгляда с врага.
— Видишь, гнилая падаль? — негромко спросил я, обращаясь только к нему, и кивком указал себе за спину. — Даже сейчас он не способен меня остановить. Всё, что он сумел, так это выиграть для тебя несколько дополнительных вдохов. Что такое? — тихо рассмеялся я, в гробовой тишине арены. — Неужели смерть научилась бояться?
— Заткнись… — прохрипел с усилием Танатос, сплёвывая густую золотую кровь и тем самым пытаясь пошевелиться, но Смещение работало без единой помехи. — Ты… всего лишь смертный… ЗАТКНИСЬ!
— Тогда ты подохнешь от рук смертного…
Я остановился всего в нескольких шагах от него, чтобы ещё раз рассмотреть его изуродованное лицо. Раскуроченную челюсть. Вывернутые рёбра. Разрубленную грудную клетку и распотрошенное горло. Каждая из этих ран до сих пор сопротивлялась божественной регенерации. Каждая продолжала стремительно истреблять его сущность. Сейчас передо мной был не бог. Перед собой я видел без пяти секунд искорёженный труп.
— Я… НЕ… УМРУ…
Танатос натужно взревел, пытаясь сорвать с себя оковы Смещения. Правда, заревел он в большей степени не от ярости, а от отчаяния. Собрав остатки своей искаженной Смерти и не менее искаженной Тьмы, он рванулся вперёд. Точнее, попытался рвануть. Пространство вокруг костлявой руки почернело, намереваясь поглотить всё, чего коснётся.
Я позволил сделать ему шаг, после второй, затем третий, а на четвёртом попросту выпустил до предела остатки энергии в технике. Танатос оторопел, захрипел и выпучил глаза, не в силах пошевелиться, а миг погодя очень медленно стал заваливаться на колени. Прямо передо мной. Прямо перед своим врагом. Давно я не видел столько ненависти в глазах у своих противников. Можно сказать, что видел подобное впервые.
— Умрёшь-умрёшь… Точнее не умрёшь, а подохнешь…
Я специально произнёс эти слова спокойно. Без крика и без насмешки. На трибунах снова поднялся гул. Оглушительный гул, который поразил всю округу. Я намеренно медлил, чтобы каждый зритель успел осмыслить сказанное и увиденное. Чтобы каждый вспомнил, как несколько минут назад бог Войны собственным телом заслонил бога Смерти от неминуемой гибели.
