— Хорошо, малыш! Очень хорошо! Ты и вправду перестал шутить. Оперируешь источниками, конечно, грубо и неумело, но у тебя слишком мало опыта в этом…

Только сейчас Огонь осознал, что из двух напарниц его слушала лишь одна — Смерть. Жизнь же не сводила страшно заинтересованного взора с проекции. Мало того, что она напрочь проигнорировала судью Пламени, так ещё и в наглой манере лёжа забралась на стол и, уперев руки в подбородок, весело барахтала ножками.

В это самое время на проекции творилось то, что во многих иных мирах Вселенной Рассвета и Раздора назвали бы безумием — смертный одним движением остановил сокрушительную атаку могущественного божества, а вторым свёл на нет его потуги. О чём явственно твердила его отрикошетившая обратно туша.

— ПРЕКРАТИ КРИВЛЯТЬСЯ! — вышел из себя судья Пламени. — ПЕРЕСТАНЬ ВЕСТИ СЕБЯ КАК РЕБЁНОК! ТЫ ЖЕ НАМЕРЕННО МЕНЯ ПРОВОЦИРУЕШЬ!

— Хватит бухтеть, — с наигранным раздражением отмахнулась Жизнь от причитаний Огня, совершенно не глядя на соратника. — Тут начинается самое интересное. Я позже тебя выслушаю и…

Жизнь внезапно оторопела и резко осеклась.

Порой Вселенная преподносит сюрпризы, над которыми не властны даже судьи. Будь они абсолютно всесильными, многих бед с катастрофами удалось бы избежать. Вот только Вселенная Рассвета и Раздора принадлежала не только им. В ней имелись и другие.

Улыбка стремительно померкла и исчезла с лица Жизни, а взор её стал страшно серьёзным. Впрочем, к этому времени все выглядели аналогичным образом. Смерть слегка приподнялась с трона, а в глубине её глаз блеснуло нечто пугающее. Вся ярость Огня сошла на нет, и тот сделал молниеносное движение к столу.

— Я не ослеп, да? — озлобленно прошипел правитель Огня, которого стало поглощать пламя праведного гнева. — Это же…

Троица судий в одночасье напряглась. И напряглись они не по той причине, что Опустошитель миров почти прикончил второе божество. Такой мелочью их было не пронять. Их напряжение было связано с прибытием владыки Инферно. Искажённого владыки Инферно. Искажённого владыки Инферно, который был поражён… миазмами порчи. Да, они увидели истинную суть прибывшего.

— Я САМОЛИЧНО НАЙДУ И УНИЧТОЖУ ЕЁ! ПРИКОНЧУ СРАЗУ ЖЕ, КАК УВИЖУ! — голос правителя Пламени загремел в зале, ведь он понял суть происходящего. — ОНА ЗАБЫЛА СВОЁ МЕСТО!

— Они… — холодно отчеканила Жизнь, медленно поднимаясь на ноги прямо на столе и глядя на проекцию сверху вниз. — Её там быть никак не должно. Вся их шайка забыла своё место. Они скопом помогли ей проникнуть туда. Жалкие оборванцы!

Ни озорства, ни игривости, ни капли веселья. Всё растворилось, как туман на рассвете. Перед Смертью и Огнём предстала та самая Жизнь, которую они знали уже очень и очень долго — холодная, невозмутимая и до ужаса прагматичная.

— Нам сейчас нельзя вмешиваться, — хмуро отозвалась Смерть. — Это лишь низшее порождение.

— Знаю, — сухо изрекла Жизнь. — Но если там её порождение, то и…

— ГДЕ-ТО НАХОДИТСЯ И ЕЁ ИСЧАДИЕ!!! — свирепо рявкнул судья Пламени. — ПОДЛАЯ ДРЯНЬ! ИСПЕПЕЛЮ СРАЗУ ЖЕ, КАК ВСТРЕЧУ!

— Всё не так плохо, — задумчиво декларировала Смерть. — Я сомневаюсь, что они знают о твоей дочери, но нужно действовать быстро. Кто бы мог представить, что твоя выходка, Огонь, обернётся нам на пользу.

— Вы сами знаете, что моя дочь по другой части. Она больше по устранению, а не сохранению…

— Пусть начнёт действовать лишь тогда, когда явит себя исчадие! — припечатала нещадно Жизнь, переглянувшись со Смертью. — Если в том секторе миров заведётся порча, то беды не миновать. Нам уже хватило скверны с пожирателями! Благо хранители и тот жизнененавистник, на наше счастье, разобрались с проблемой. Вы сами знаете, что нам никак нельзя терять те миры. Они очень важны.

— Пламя, какие кандидаты находятся ближе всего к Вечному Ристалищу? — сосредоточенно вопросила Смерть. — Боюсь, твоей дочери понадобится подмога.

— Она справится! — упёрто выпалил судья. — К тому же…

— Ты плохо слышал её⁈ — взбешённо прошипела Жизнь, а потоки изумрудной стихии полностью поглотили первозданное разбушевавшееся пламя. — Какие?

Напор Жизни был красноречивее любых громких слов.

— Точно не знаю, но, скорее всего, кандидат Времени и кандидат Пространства, — пошел на попятную Огонь.

— Свяжись с ними! — приказала Смерть. — Немедленно. Пусть отправляются на Вечное Ристалище. Необходимо давить эту кровавую заразу в зародыше.

Правитель Пламени замешкался всего на мгновение, но этого хватило, чтобы зал судий погряз в гробовой тишине. Именно в этот момент невиданная катастрофа обрушилась на Внутренние Земли, превращая Арену Соприкосновения в руины и рассадник миллионов отнятых душ.

Дважды никому повторять не пришлось, ведь после увиденного ярость исказила лицо Огня, и тот исчез во вспышке пламени практически моментально.

— Подлая мерзавка, — прошипела угрюмо Жизнь, наблюдая за разрастающимся бедствием, и впервые за очень долгое время Смерть услышала нотки гнева в голосе у соратницы. — Зря ты потянула свои кровавые отростки на нашу территорию. Зря выползла из своей дыры. Зря прислала своё исчадие туда.

— Готовимся к худшему? — тихо осведомилась судья Смерти. — Всё же хранители ограничены на Вечном Ристалище. Они по иной части. В принципе, как и дочь Огня.

На миг воцарилась могильная тишина, но в том молчании Жизнь бросила мимолётный взор на багрово-серый отблеск. Отблеск, который посреди безумствующей катастрофы стоял нерушимым столпом рядом с порождением.

— Как ни крути, но ты права, дорогая, — напряжённо обронила Жизнь. — Кому-кому, но нам точно нельзя уповать на чудо. Да и случай с тем жизнененавистником многому нас научил…

Альбарра. Вечное Ристалище.

Аронтир. Внутренние Земли.

Край Соприкосновения.

Арена Соприкосновения.

Некоторое время назад…

Ты поклялся, что предоставишь мне три секунды своего драгоценного времени, – с пугающей безмятежностью изрекла Фрея. — Таким был наш уговор.

Секундная пауза обострила обстановку. Вот только богиня Войны стояла на своём.

Я намерена использовать их сейчас.

Хранитель Земли сам не понимал, как воцарилась тишина. Все звуки разом стихли. Перед собой он видел только мелькающий силуэт сына, который с ужасным спокойствием противостоял Тьме, Смерти и Войне, а где-то вдалеке он сумел рассмотреть напрочь бесстрастное лицо Ванадис, что смотрела в ответ на него.

Он не хотел произносить данных слов. Но иначе было нельзя.

Чего ты хочешь, Фрея? Надеюсь, ты не забыла, что твои валькирии живы лишь благодаря мне? Будь благоразумна и не зли меня!

Лишь потому, что ты помог моим девочкам, я и говорю сейчас с тобой. Наверное, ты удивишься, хранитель, таким словам, но от моих желаний мало что зависит. Я совсем не хочу этого делать, но если я не сделаю то, что необходимо, всему наступит конец. Твой сын — ключ, Зеантар. Хочет он того или нет, но мальчик исцелит наш мир. Исцелит так, как может и как умеет.

Прекращай говорить загадками, — угрюмо прошипел Лазарев. — Мой сын не пешка на игральной доске.

Все мы пешки, Зеантар, — печально рассмеялась женщина. — Мы все чьи-то фигуры. Я, ты, твой сын, все мы. Но в редких случаях даже пешки способны стать ферзем. Твой сын — ферзь. Самый могущественный ферзь. А если не веришь, то взгляни сам. Посмотрим на своего сына. Взгляни, на что он способен…

Женщина притихла и глазами указала на свирепствующего Ареса, который изо всех сил пытался вырваться из ловушки Ранкара. Сам же юноша в неторопливой манере приближался к беснующемуся Танатосу.

Кто бы мог представить, что обереги могут пасть столь жалким образом, — голос Фреи стал на порядок печальнее. — Я пережила смерть своего прежнего мира и более не готова наблюдать за повторением той жуткой истории. Наш мир болен, хранитель, и ему требуется исцеление – контролируемый хаос. Я не позволю Вечному Ристалищу исчезнуть. Да… я чувствую…