— Что-что, — Ева запнулась, — коитус?

— Коитус, — Игнасио заметно оживился, — медицинский и научный термин, обозначает половой акт, совокупление. Включает генитальный контакт между партнёрами ради сексуального удовлетворения или зачатия. Слово происходит от латинского «coitus», соединение, соитие. Оно образовано от глагола «coire», сходиться, совокупляться. А тот, в свою очередь, собран из приставки «cum», вместе, и корня «ire», идти, двигаться.

Ева осенила себя святым знаком.

— Так, раз минутка ликбеза прошла. Матео, давай, заканчивай собеседование. Принимаем мы его или нет?

— Лучший из тех, кого мы собеседовали, — признал Матео с ноткой зависти в голосе.

Игнасио кивнул с таким спокойствием, будто иначе и быть не могло.

— Но его социальные навыки низкие, — добавила Ева.

Игнасио вскинулся, выпятив грудь.

— Мама говорила, что я отлично лажу с людьми, — заявил он гордо. — Но возможно, вы так говорите, потому что я обидел вас отказом.

— Дева Спасительница, куда я устроилась работать, — простонала секретарша, возвращаясь на свой стул и садясь, как заправский мужик, а не роковая красавица.

К вечеру мы приняли в штат тридцать человек. Костяк составили системные инженеры и администраторы, остальное добрали разнорабочими и прочим персоналом.

На удивление, мне эта рутина понравилась. Давно я не делал собеседования и не прогонял столько человек за день.

Проверить, как идёт установка серверов, я вышел уже после обеда. В цехе горели времянки, пахло свежим пластиком и картоном. Рабочие таскали ящики и перекликались под жужжание шуруповёртов, сквозняк из распахнутых створок гонял по полу обрывки упаковки.

Ева вышла за мной следом.

— Рабочий день закончился часа три назад, — напомнил я. — Почему ты ещё здесь?

— Пока начальник на работе, я тоже.

Странная, спору нет, но работу свою она знала. За день Ева успела завести журнал звонков и выучить по именам половину новеньких.

— На каблуках-то удобно? — не удержался я.

— Я лучшее, что есть на этом складе, — усмехнулась Ева, поправляя локон волос. — И хуже выглядеть не собираюсь.

Телефон в кармане завибрировал.

— Сеньор Виктор, — услышал я напряженный голос Марии. — Пришло письмо от поставщиков камер для «Вифона». Извещают, что со следующей партии цена поднимается на двадцать процентов.

Закономерно.

Камеры поднялись в цене, но это была только первая ласточка. Поставщики наконец поняли, что Вифон перестал быть забавным экспериментом нескольких энтузиастов. Устройство продавалось, производство росло, а значит, на нас можно было заработать.

Желательно много и прямо сейчас.

Я прижал телефон к уху и посмотрел сквозь пыльное окно кабинета. За стеклом по территории завода полз грузовик, гружённый строительными плитами. Рабочий в выцветшей жилетке шёл перед ним и лениво показывал водителю направление.

— Оплати поставку. Мне нужен профицит. Как только накопятся средства, закажи новые камеры с запасом. Тысяч двести. Кроме того, нужны экраны в том же количестве.

В трубке раздалось приглушённое дыхание.

Я с улыбкой представил, как Мария сейчас скрючилась над столом, прижав телефон к плечу щекой, и торопливо записывает задачи в ежедневник.

— Записала, — ответила она и озвучила очевидное: — Ожидаете, что остальные тоже поднимут цены?

— Да. Это первопроходцы. Следом нас захотят поиметь примерно… все. Нужен альтернативный источник закупок.

— Искать?

— Пока нет. Закажи по завышенным ценам всё, до чего дотянешься и на что хватит денег, — распорядился я. — Экраны и камеры сейчас самые больные места. Аналогов почти нет, ими занимается по одной фирме на всю страну. Они первыми задерут цены, остальные посмотрят на них и решат, что тоже умные.

Мария негромко вздохнула.

— До них дошло, насколько популярен Вифон, и они решили нас пощипать.

— Всё так.

— Моя помощь требуется?

— Пока нет. Я нашёл помощника в Фаворе, так что можешь немного выдохнуть.

На той стороне повисла короткая пауза.

— Помощника? — Мария старалась звучать как обычно, но ревность всё-таки просочилась в голос.

— Познакомлю вас позже, — усмехнулся я.

— Пусть не забудет подписать договор о неразглашении. Я добавила несколько пунктов в новую версию.

Сказав это, Мария положила трубку.

Я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, после чего отложил телефон на край стола.

— Знакомство? — заинтересовалась Ева, слышавшая половину разговора.

Она устроилась у стены, возле пустого стеллажа, и с любопытством разглядывала меня. В залитый солнцем кабинет она вписывалась с трудом. Слишком яркая для серого бетона, облупленной краски и пахнущей пылью мебели.

— Моя первая помощница, — развёл руками я. — Лютует. Требует, чтобы ты подписала договор о неразглашении.

— Тройничок? — Ева сделала вид, что серьёзно задумалась. — А премия будет?

— Да.

— Большая? — Хищница прищурилась.

— Огромная губозакатывательная машинка, — буднично сообщил я.

— Автоматическая? — загорелись глаза несносной девицы. — Я от ручной уже мозоли натёрла.

Я закатил глаза так, что они, казалось, успели совершить пару полных оборотов.

Распечатать бумаги оказалось делом нескольких минут. Старый принтер на тумбе загудел, задрожал всем корпусом и начал нехотя выплёвывать страницы. Ева собрала договоры, уселась на край стола и принялась подписывать их, высунув от усердия кончик языка.

Лунтика, как я быстро окрестил Игнасио Луна, к тому времени увели к программистам. Те обосновывались в другом помещении, где уже поставили столы, протянули кабели и каким-то чудом добыли рабочий кондиционер.

Мы с Евой остались наедине.

Эта бестия тут же развила кипучую деятельность.

Поставив подпись на последнем листе, она выбежала из кабинета. Через несколько минут вернулась, ведя за собой двух рабочих. Те тащили небольшой стол и потёртое кожаное кресло с широкими подлокотниками.

— Сюда, — распорядилась Ева, указывая на свободное место неподалёку от моего стола. — Нет, чуть левее. Ещё. Ещё немного. Вот теперь идеально.

Рабочие молча подчинились.

Получив от неё сладкое «спасибо», они удалились с таким видом, будто только что пережили встречу с высшим существом. Что примечательно, двери они открыли пятой точкой, даже уходя не снимая взгляда с ладной фигурки помощницы. При этом оба обильно разбрызгивали слюну по полу, видимо, пытаясь замести следы.

Ева проводила их довольным взглядом.

Одновременно она успевала стрелять в меня из-под ресниц, протирать стол найденной где-то тряпкой и устраиваться так, чтобы при каждом движении демонстрировать, насколько сильно умеет прогибаться в пояснице.

Закончив с мебелью, она снова умчалась.

Я успел прочитать только половину страницы, когда в коридоре раздалось тяжёлое шарканье. В кабинет вошла Ева, прижимая к груди огромное ведро с цветочным кустом. Листья закрывали ей половину лица, из земли торчали корни, а на полу за ней оставалась цепочка тёмных комьев.

Она водрузила добычу на мой стол, отошла на пару шагов, сложила ладони в замок и положила на них голову. На щеках словно сам собой поселился закат.

— Ой, как приятно, босс. Не стоило…

Ева подхватила ведро, понюхала цветы и прокружилась с ними по кабинету, изображая вальс. После чего поставила растение рядом со своим столом.

Я внимательно посмотрел на куст.

Цветы казались знакомыми.

Ещё утром они росли на заросшей клумбе возле контрольно-пропускного пункта. Там их было несколько. Сейчас, судя по торчащим из ведра корням и обломанным стеблям, стало на один меньше.

В голове не укладывалось, как Ева умудрилась выдернуть куст, найти ведро и притащить всё это сюда за несколько минут.

А сцена, последовавшая позже, окончательно утвердила меня в одном.

Она чокнутая.

Может, из психиатрии сбежала?