— И что ты думаешь делать? — переключилась на меня Ягишна.

Это был чертовски хороший вопрос, но только если рассуждать о нём в контексте глобальной проблемы с Пучай-рекой, о которой никто из присутствующих ничего не знал. Рано или поздно придётся им всё рассказать, но точно не сейчас.

— Для начала — допить свой сбитень, — невозмутимо отозвался я, вдыхая аромат густого кисло-сладкого напитка.

— Да причем тут твоя жуткая жижа? — вяло возмутилась колдунья. — Я про это чёрное чудище говорю, — она указала пальцем в сторону Уголька.

Змейка тотчас возмущенно захлопала крыльями, в очередной раз натолкнув меня на мысль, что способна в какой-то мере понимать человеческую речь или же считывать интонации. Любопытно…

— Сама ты чудище! — заступилась за новую любимицу Забава. — Гляди, какая она миленькая, — с этими словами царевна совершенно бесцеремонно сунула змейку под нос Ягишны.

— Ага, — колдунья едва успела отстраниться от клацнувших напротив своего лица мелких, но довольно острых зубов. — Вижу. Милая до жути…

— Это потому, что ты на неë зло держишь, — не сдавалась лешачиха. — А она всë чувствует.

— Очень за неë рада, — состроила кислую мину Ягишна. — А теперь, будь добра, убери эту крылатую ящерицу от моего лица. — Колдунья сделала брезгливый жест, слово отгоняла надоедливое насекомое.

Уголëк попыталась цапнуть женщину за палец, но не преуспела и огорчённо шикнула, когда Забава прижала еë к своей груди. Впрочем, стоило змейке получить очередную порцию ласки, как она тут же забыла про обиды, зажмурилась и заурчала от удовольствия.

— Вот видишь, — обратилась лешачиха к Ягишне, — все проще простого. Хочешь тоже еë погладить?

— Мне больше нравится, когда все мои пальцы на своих местах, — язвительно отозвалась колдунья, сделав вид, что разглядывает чёрные ногти. Для меня до сих пор оставалось загадкой, каким образом она придаёт им такой цвет, ведь маникюрных салонов в округе не наблюдалось. Колдовство, не иначе.

— Ты неисправима. — Забава покачала головой. — Чего ты так невзлюбила Уголька?

— Хм, — Ягишна изобразила глубокую задумчивость. Театр одного актёра длился секунд двадцать, после чего колдунья щелкнула пальцами. — Точно! Как насчет того, что матушка этой твари прикончила меня в прошлом?

— Глупости, — отрезала лешачиха. Несмотря на то, что она была в курсе наших с колдуньей приключений под Белой горой, царевна продолжала упрямиться. — Там наверняка всё не так было!

— Ой ли? — удивилась Ягишна, на лице которой на миг промелькнула тень любопытства. — А как же?

Забава дважды открывала и закрывала рот, явно собираясь что-то сказать, но, в конце концов, лишь насупилась и угрюмо выдохнула.

— Не знаю как, но точно не так, как ты думаешь! — всё же выдала она.

— Ну да, тебе-то виднее, — голос Ягишны источал яд. Движения, которыми она гладила Бусинку, стали резче и неувереннее, отчего кошка лениво приоткрыла один глаз и недовольно покосилась на женщину. Колдунья не обратила на это внимания, и продолжила водить ладонью по голове Бусинки так, что у той шкура оттягивалась назад, делая выразительные глаза ещё больше. И вроде как некоторые домашние любимцы подобное вполне переносят, вот только манул — это не домашняя кошка, поэтому самочка такого панибратства терпеть не стала. В целях отстаивания своего личного пространства, она заворчала, совершила предупредительный «кусь» и проворно ретировалась в другую комнату.

— Вот же зараза шерстяная! — поморщившись скорее от досады, нежели от боли, Ягишна осмотрела покусанный палец.

— Поделом тебе, — поучительно произнесла Забава, чем лишь подлила масла в огонь. — Животные всегда взаимностью отвечают: ты к ним с добром — и они к тебе с ним же, а коли обидишь, то не всякий зверь терпеть станет.

— Ага, расскажи это каким-нибудь мужикам с окраины, которых задрал загулявший медведь, — парировала раздражённая Ягишна, тряся больным пальцем.

Я подошёл к ней, поймал запястье и придирчиво отсмотрел отметины на коже, после чего разжал пальцы и вынес вердикт:

— Жить будешь.

— Так разве это жизнь? — неожиданно задалась философским вопросом колдунья и подкрепила его печальным вздохом. Устремив взгляд за окно, она подпёрла подбородок ладонями и вздохнула ещё раз, всем своим видом демонстрируя переживаемый нынче прилив меланхолии.

В последнее время с Ягишной подобное происходило всё чаще и, судя по реакции Забавы, заметил это не только я.

— Что такое, Ягишенка? — участливо спросила лешачиха, присаживаясь рядом с колдуньей.

— Для начала то, что ты называешь меня Ягишенкой, — безразличным тоном отозвалась та.

— Тебе что, не нравится? — искренне удивилась Забава.

— А по мне что, не видно? — в тон ей спросила колдунья и снова вздохнула.

Лешачиха озадаченно почесала макушку. Уголька она при этом усадила на стол, где змейку сразу же заинтересовал недоеденный женщиной пирог. Кусок выпечки бесследно исчез в маленькой пасти с поразительной скоростью, после чего Уголёк отправилась на поиски ещё чего-нибудь вкусного, абсолютно игнорируя при этом окружающих. На колдунью она лишь бросила мимолётный взгляд, когда деловито проходила мимо, прямиком к тарелке с хлебом.

Почти целая краюха хлеба оказалась серьёзным испытанием для Уголька, так как у неё попросту так широко не раскрывалась пасть. Тогда, к удивлению всех присутствующих, Ягишна отломила кусочек и протянула змейке. Та немного посомневалась, поглядела на колдунью, после чего осторожно взяла угощение и проглотила, почти не разжёвывая. Подозрительность в глазах и мыслях существа сменилась робким доверием, и оно приблизилось к колдунье.

— Кусаться не будешь? — уточнила та и, не дождавшись ответа, почесала макушку змейки ногтем.

Уголёк поначалу отстранилась, но потом всё же приняла ласку и тихонько замурчала, явно выпрашивая ещё хлеба. Ягишна хмыкнула и отломила змейке второй кусочек, который та стрескала куда быстрее, нежели первый.

— Вот видишь! — тут же воодушевилась Забава. — Я же говорила! Говорила! Ты к ней с добром, и она к тебе с ним же.

Ягишна не ответила, и отвела взгляд, вновь уставившись в окно. Забава озадаченно поглядела на меня и пожала плечами. Кузьмич поступил также, и даже появившаяся за столом Дуся тоже терялась в догадках, что же происходит с колдуньей.

— И что тебе ещё не нравится в твоей жизни? — спросил её я. — С чего такие упаднические настроения?

— Сама не знаю, — нехотя призналась Ягишна. — Иногда всё в порядке, а иногда накатывает вот… — она замолчала, так и не договорив. Взгляд её сделался отстранённым. — Когда я только появилась в этом мире, то хотела узнать кто я, познавала ведунство, устраивала жизнь. А теперь, — женщина вдруг резко развернулась, чем напугала всех вокруг, и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — О, предки, мне что, нечего делать⁈

— Ну, — я залпом допил сбитень, — похоже на то.

— Дожили, — Кузьмич сокрушённо покачал седой головой, — девка от безделья хандрит. — Он с укором поглядел на колдунью. — Нечем заняться? Взяла, начистила репы, приготовила, соседей угостила. Хорошее и доброе что-то сделай. В хате прибери, пол подмети.

Ягишна недоверчиво прищурилась.

— А ты тогда чем станешь заниматься?

— Не переживай, другое дело себе найду, — заверил её домовой. — Их кругом уйма, только успевай дух переводить.

Несколько мгновений колдунья задумчиво глядела на Кузьмича, и у меня даже закралось подозрение, что сейчас она с ним согласится, схватит веник и начнёт мести пол или что-то в этом роде. Но несмотря на то, что чудес в этом мире хватает, сейчас одного из них не случилось.

— Неа, уж лучше бока пролёживать, — сделала свой выбор Ягишна.

Кузьмич лишь фыркнул. Иного он, судя по выражению лица, и не ждал.

— Бестолковая ты баба, — без особой печали произнёс домовой, явно констатируя общеизвестный, по его мнению, факт. — Могла бы как-то Белояру и отплатить за гостеприимство-то.

— Так я хотела, — промурлыкала Ягишна, стреляя в мою сторону тёмными глазами, — но он всё артачится.