— Впервые об этом слышу, — признался я.

— Ну… — Забава потупилась и поковыряла пальцами ноги пол. — Просто у меня из головы вылетело. — Виновато залепетала она. — Свадьбу Ратибора играть хотели ещё до того, как мне Валдай силу отдал, но потом отложили. Иван дважды напоминал, а я как-то забегалась и… Вот.

— Ага, — многозначительно протянул я.

— Да и столько всего случилось! У меня до сих пор голова кругом идёт. — Продолжала оправдываться Забава. — А вчера вот гостила у батюшки, а он возьми да напомни. Спросил ещё, передала ли я тебе приглашение.

— А должна была?

Лешачиха опустила плечи и вздохнула.

— Должна. Но! — она вскинула голову и одарила меня радостной улыбкой. — Теперь вот передала, так что полетели, ещё успеем! Давай, давай! — схватив меня за руку, Забава потянула её на себя.

— Погоди! — я остался недвижим, словно дерево, в котором жил. — Сначала надо понять, нет ли у меня хлопот в лесу.

— Нет. Я проверила! — тут же сообщила Забава и снова потянула мою руку.

— Может, ты и умылась за меня?

— По пути в ручье умоешься!

— Зима на дворе.

— Тогда снегом разотрешься! — настаивала на своём упрямая лешачиха, продолжая тянуть меня за руку. — Опоздаем же!

— Лучше одна слетай. Передашь от меня поздравления молодым и всё такое. — Большие и шумные мероприятия мне никогда не нравились. Я и в прошлом-то мире предпочитал или в походы ходить, или дома сидеть, а сейчас у меня и вовсе два в одном — не жизнь, а мечта.

— Я уже батюшке и остальным сказала, что ты придешь, — вынужденно призналась Забава. — Ты же у нас как богатырь былинный, спас всех от Чёрного леса!

Никогда в жизни я не искал известности, но всё же невольно обрёл её. Не сказать, чтобы данное обстоятельство меня радовало или тешило самолюбие. Нет. Я делал то, что должно и не ждал за это чествований или платы. А вот на тебе, всё равно против воли в местные герои-защитники записали.

И куда теперь деваться?..

— А батюшка уже и гостям передал, что ты будешь, — продолжала уговаривать меня Забава.

— Это всё равно не мои проблемы…

— Ну Яр! — лешачиха буквально повисла на моей руке. — Если не придёшь, все станут думать, что я набрехала!

— И это тоже твоя проблема. — Поучительно произнёс я. — Не надо говорить за других и перекладывать с больной головы на здоровую.

Забава пронзительно поглядела на меня подёрнутыми влагой глазами, в которых смешались мольба, обида и отчаяние. У неё даже нижняя губа задрожала. Кажется, перегнул я с воспитательными работами. Но куда деваться? Опыта у меня в этом деле не слишком много.

— Вот мне бы на ярмарку попасть, — задумчиво протянул я. — Кузьмичу новый веник нужен, тут, говорит какие-то особенные, да и Дусе можно безделушку какую прихватить. Ягишне что-нибудь, что её порадует, да и остальным…

— Будет ярмарка! — тут же просияла Забава, смахнув едва выступившие слезы. — Да непростая, а самая большая в царстве! Возьмёшь оттуда все, что пожелаешь, только пошли, а?

— Иди уже, а? — донёсся с нижнего этажа голос Ягишны. — Может хоть тогда она замолчит, и я смогу ещё поспать?

— Замолчу! — Забава была готова на всё. Она подбежала к лестнице. — Хочешь, и тебя с собой возьмём? — громко спросила она колдунью.

— Переться в злющий мороз за тридевять земель — это точно не то, чем бы мне хотелось заняться ранним утром, — хмуро произнесла Ягишна, чей раздражённый голос звучал приглушённо. Судя по возне и шуршанию, она укуталась в тёплые шкуры с головой.

— Тогда мы тебе обязательно что-нибудь привезём! — крикнула Забава, но не получила ответа. — Привезём же, да? — с надеждой спросила она меня.

Я безнадёжно вздохнул.

— Ладно, пошли.

Издав что-то среднее между радостным писком куницы и криком довольной чайки, Забава подскочила ко мне и чмокнула в щеку настолько звонко, что уши заложило у нас обоих. Не успел звук стихнуть, как к вящему удовольствию одной ворчливой ведьмы, мы шагнули-таки сквозь лес, оказавшись на его северной опушке.

Недалече и правда протекал ручей, так что, сломав лёд медвежьей лапой, я умылся студёной водой. Щеки закололи невидимые иголочки мороза, кожа раскраснелась, остатки сна улетучились, а им на смену пришла бодрость. И очень кстати, ведь моя спутница не могла устоять на месте.

— Готов? — уже третий раз спросила Забава, выглядывая из-за моей спины то справа, то слева. — Тогда лети за мной!

Обратившись парой соколов-сапсанов мы взмыли в небо и взяли курс на Тридесятое царство. Погодка сегодня стояла, что надо: небо чистое и голубое, облачка редкие, белые и пушистые, словно овечки, ветра почти нет, но мороз обжигает лёгкие. Такая зима мне всегда нравилась. Она навевала воспоминания о детстве и праздновании Нового года, где не существовало ни проблем, ни забот, зато были смех, счастье и подарки.

И всё это ждало меня на устроенной в честь свадьбы старшего царского сына ярмарке! Праздновать Всеслав умел. Не жалея казны, он закатил такой праздник, что гул, музыка и песни от него разносились на многие вёрсты вокруг.

С высоты птичьего полёта на белом снегу издалека виднелось здоровенное пёстрое пятно толпы. В него, словно реки в океан, стекались человеческие потоки из окрестных деревень. Люди шли пешком, ехали на лошадях и на целых повозках — каждый хотел поучаствовать в праздничном гулянии. Уж что-что, а праздновать местный люд умел и любил.

Забава пролетела над ярмаркой и впорхнула в открытое окно на втором этаже. Я сразу же узнал его, так как вело оно в комнату царевны. Там мы с ней впервые и увиделись. А ещё из этого окна тогда выпал царский волхв Светлан и непостижимым образом не только не помер, но даже ничего себе не сломал. Да уж, место навевало воспоминания…

На подоконнике этажом ниже сидел царевич Иван. Увидев нас, он стянул с головы подбитую мехом шапку и приветливо помахал ею, безошибочно определив в двух птицах леших. Впрочем, едва ли обычные соколы влетали бы в терем.

Мы с Забавой впорхнули в комнату и приняли человеческие облики. Не успел я и рта раскрыть, как Забава выставила меня за дверь. Там поджидали заспанные девицы в нарядных сарафанах с тюками в руках. Моё появление подействовало на них, как будильник. Красавицы, словно напуганные птички, встрепенулись и уставились на меня.

— Доброго денёчка, — улыбнулся я.

Девицы сначала рассеянно закивали, а потом зарумянились, кокетливо захлопали длинными ресницами и начали бросать на меня любопытные взгляды. Дверь за моей спиной открылась и из неё показалась Забава. Девицы тут же поклонились мне и юркнули в комнату.

— А что, собственно говоря… — не успел я договорить, как по лестнице застучали быстрые шаги.

— Белояр! — обрадовано воскликнул Иван, поднимаясь наверх и стискивая меня в крепких объятиях. — Как же я рад тебя видеть! — судя по запаху и красным щекам, царевич уже начал праздновать свадьбу старшего брата. — Мы уж думали, что Забава не сможет тебя к нам затащить.

— Я тоже не думал, — аккуратно отстранив царевича, я оглядел его с головы до ног и хлопнул по плечу. — А ты возмужал, Иван. Глядишь, и твою свадьбу скоро справлять будем.

— И только попробуй не явиться! — широко улыбнулся парень и поманил меня за собой. — Пойдём, нарядим тебя, как дорогого гостя.

Я одёрнул свой привычный плащ.

— У вас тут что, дресскод?

Хмельной Иван тряхнул головой.

— Не знаю, о каких котах ты говоришь, пошли, — он направился по лестнице вниз.

Мы спустились, прошли по коридору и вошли в ещё одну комнату, где нас дожидался средний брат Ивана — Святослав. Компанию ему составляли две миловидные девицы и тучная дама постарше.

— Вот и наш гость дорогой! — обрадовался Святослав не меньше Ивана. Он благополучно забыл, как я при первом знакомстве едва не заставил его жевать траву и широко улыбнулся мне как старому другу. — Как добрался?

— С ветерком, — неопределённо отозвался я, разглядывая разложенные на лавках предметы одежды от тонких холщовых рубах, до богато расшитых шуб.