Волконский врал. Вернее, не договаривал. Он действительно считал риск своих людей — серьезным фактором. Однако собеседник столь абстрактными категориями не мыслил. Понятия финансовой выгоды и материального ущерба для него были куда более наглядны. Так что клановец просто разговаривал с собеседником на его языке.

— Я настаиваю на позиции, что вы должны придерживаться достигнутых с вашим сюзереном договоренностей.

Волконский негромко фыркнул и демонстративно неспешно сделал глоток воды.

— Это вы с цесаревичем о чем-то договаривались, — коротко обозначил свою позицию клановец — А у меня приказ — привести регион во вменяемое состояние. И, поверьте мне на слово, господин Петров, я прекрасно знаю, каких усилий стоило Тайной канцелярии превратить массовый теракт в дорожно-транспортное происшествие. Вы до сих пор уверены, что цесаревич видит плюсы сотрудничества с вами более весомыми, чем затраты на сокрытие последствий?

Несколько секунд магистр молчал, без всякого выражения рассматривая Волконского.

— Чего вы добиваетесь, Павел Анатольевич? — чуть устало поинтересовался собеседник.

Волконский демонстративно пожал плечами — таким не проймёшь. Всем нелегко, в Мёртвом узле иначе и не бывает.

— Учёта моих интересов, господин Петров, — растолковал свое представление о прекрасном молодой человек. — А также более деятельного вашего участия в обеспечении безопасности моей и моих людей. Кроме того, меня не устраивает степень информирования о ваших действиях и положении в рядах «Свободы воли». Без информации я буквально действую вслепую.

Несколько секунд магистр молчал, раскладывая для себя по полочкам сказанное. Его никто не торопил.

— Это все ваши условия? — вкрадчиво уточнил через несколько минут.

Павел мысленно подобрался. Они только подбирались к самому скользкому моменту сегодняшнего разговора.

— Нет, господин Петров, — покачал головой Павел практически безмятежно.

Всё-таки лёгкость в теле после удачной практики позволяла сохранять ясность ума без напряжения, а все негативные эмоции отступили на второй план.

— Сестра Анна — в первую очередь это именно ваша проблема, — констатировал молодой человек, наслаждаясь отсутствием уже почти привычной боли в плече.

Она еще вернется. Но теперь он знал, как ее «встретить». А всего через несколько дней Лена возьмется за полное восстановление тела.

— Допустим, — нейтрально высказался Калас.

— Обойдемся без допущений, магистр, — чуть надавил голосом Павел. — Этот факт обсуждению не подлежит.

Собеседник промолчал. Да и ответить ему было нечего. Именно по его просьбе цесаревич выделил время на «самостоятельное решение вопроса» внутри Ордена.

— Исходя из этого либо я в ближайшее время вижу перед собой чётко измеримый план разрешения ситуации, либо буду закрывать этот вопрос самостоятельно в рамках своего представления о прекрасном.

В этот раз молчание длилось куда дольше.

Павел не мешал размышлять Калласу. Вместо этого он отвернулся и, с едва заметной блуждающей улыбкой, принялся рассматривать замершую в трёх шагах от него Катерину. Они не виделись почти неделю. Одной ночи на жаркое «здравствуй» было явно недостаточно. А потому Павел вполне искренне наслаждался открывшимся видом.

Зрелище было, как всегда, прекрасно. Тем более, блондиночка сегодня предпочла чуть более «обтягивающий» стиль в одежде, чем обычно. Да пуговок на рубашке было расстёгнуто аж целых три.

— Вы меня слышите, Павел Анатольевич? — вывел из благостного созерцания клановца голос Магистра.

— Допустим, — вздохнул «небожитель», возвращаясь к диалогу.

В целом, он мог считать разговор законченным. Теперь разговор стал куда важнее магистру.

— Я понял вашу позицию, Павел Анатольевич, — сообщил тот. — И готов содействовать большей интеграции…

Волконский поморщился. Он и сам в словесные кружева умел неплохо. Проблема в том, что за ними обычно скрывается попытка «замылить» сам вопрос. На это воевода тратить время не собирался.

— Стоп, — поднял руку молодой человек, откровенно перебивая собеседника. — Предлагаю без красивых слов. Мне нужен четко измеримый план. Остальное обсуждать не намерен.

Строго говоря, этот разговор вообще состоялся по единственной причине: разведка уже доложила о местонахождении Анны с точностью до пятидесяти метров. Но эти данные еще предстояло перепроверить и подтвердить из трех независимых источников. Лишь после этого информация превратится в координаты цели. Или тут кто-то думает, что ракетно-бомбовый удар можно нанести просто потому, что «Паша так сказал»?

— Через двадцать четыре часа я буду готов продолжить разговор. — попросил отсрочку магистр Каллас.

Павел чуть скептически поднял бровь.

Они не были соратниками. Скорее ситуационными союзниками. А такой формат отношений если и предусматривал учёт интересов друг друга, то лишь в минимально необходимой степени. И Павел вовсе не горел желанием входить в положение магистра. Кроме того, переговоры — это порой просто тактика, определённая заранее, которой надо придерживаться. Сегодня Павел рассчитывал получить хоть что-то в качестве аванса, и без первого шага от господина Петрова на встречу давать никаких обещаний он не собирался.

Кроме того, клановец вообще не понимал, почему именно магистр не ударит по Анне всерьез. Или хотя бы не отойдет в сторону, позволив разобраться с ней Павлу. Строго говоря, единственная причина, почему эта беседа вообще стала возможной: уточнение целей для будущих ударов еще продолжалось.

Каллас прекрасно видел позицию собеседника. И такую позицию он находил пусть и неприятной ему лично, но вполне разумной.

— В качестве аванса я готов предложить вам информацию.

Молодой человек приподнял бровь. Мол, говори. До этого весь диалог напоминал осторожное прощупывание новых позиций друг друга. Наконец-то на сукно «игрального стола» ляжет что-то существенное.

— Насколько мне известно, руководство Московского отделения Ордена вышло на одного из высокопоставленных членов клана Волконских с предложением об углублённой интеграции и совместных проектах.

Павел негромко хмыкнул:

— Звучит красиво, — оценил он.

— Да, вы правы, — согласился Каллас. — Оформлено предложение было в таком виде, что отказ фактически не принимался. Насколько мне известно, посланнику Ордена удалось добиться соглашения, ценой которого может стать ваша жизнь.

Вот теперь молодой человек кивнул. Это уже было интересно. Более того, на данный момент у него не имелось никаких сведений о контактах родичей с орденцами.

Павел внешне остался безмятежен. Однако внутренний «калькулятор» принялся просчитывать ситуацию с учетом новых вводных. Московское отделение. Это меняло многое. Если они вышли на кого-то из его родичей, значит, удар готовился не только снаружи, но и изнутри. Но связано ли это с ситуацией в «Мертвом узле»? Вполне возможно, что и нет. Ведь вел Михаил Павлович какие-то дела с фанатиками, верно? И судя по всему, какую-то схему орденцев они сломали, выведя спикера из игры.

Кроме того, традиционно региональные отделения «Свободы воли» друг с другом были связаны слабо. Все взаимодействие шло через Гроссмейстеров.

— Кто именно? — спросил молодой человек, старательно скрывая любопытство в голосе.

Каллас покачал головой.

— Этого я не знаю. Пока удалось выяснить, что переговоры велись на высшем уровне.

— Имя, господин Петров, — спокойно потребовал Волконский.

— Четырнадцать дней невмешательства комендатского корпуса, — в тон ответил Калас.

— Декада, — покачал головой клановец. — При условии, что больше не будет ударов по моим людям.

Несколько секунд собеседник размышлял. Раздумья окончились уверенным кивком.

— Имя, — напомнил Павел.

— С вашей стороны — Дмитрий Яковлевич Волконский.

Волконский пожал плечами.

Магистр заметно расслабился. Он не был ничем обязан молодому человеку, а потому информацию о том, что нынешний переговорщик был лишь ширмой для кого-то более влиятельного, уточнять не стал.