Тот тут же принялся изучать доступную информацию. Оторвался от экрана, чтобы бросить на сюзерена вопросительно-недоуменный взгляд. В этот раз кое-кто явно заигрался в свои игры: сотрудничество со «Свободой воли», убийства и покушения на оные в адрес родичей руками гвардейцев, попытка свергнуть с Трона нынешнего Главу…

Каждое из этих преступлений вполне тянуло на ликвидацию без суда и следствия.

— Дела… — негромко выдохнул Кондрат.

Он был единственным, кто позволял себе оценку замыслам Дмитрия Яковлевича. Для остальных подобная попытка могла стать причиной серьезных жизненных проблем. А то и вовсе билетом в один конец. Во всяком случае, в социальном и профессиональном плане. Этот Волконский критики не терпел вовсе.

Однако сейчас промолчал.

— Умно, — позволил себе еще одну оценку Кондрат.

На этот раз в адрес Игоря Георгиевича.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Примерно на час. Конечно, за это время помощник не успел изучить и десятой доли. Но составить первое впечатление — вполне.

И было оно… так себе.

— Хреново, — искренне подытожил мужчина, укладывая планшет перед собой.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — произнес практически не шевелившийся за этот час сюзерен.

Была у него удивительная черта: во время размышлений он буквально застывал без движения, словно вся энергия тела уходила на анализ ситуации.

Кондрат задумался: «А как иначе-то? Но лучше все-таки думать ДО того момента, когда проблему приходится экстренно решать!».

— Первым делом необходимо собрать следственную группу, — решил он.

Раз уж сюзерен вызвался «расследовать ужасные преступления», нужно хотя бы имитировать бурную деятельность.

— Предлагаю включить в нее командиров исполнителей-гвардейцев, — продолжил помощник. — Я правильно понимаю, что они?..

Договаривать смысла не было. Дмитрий Яковлевич на мгновение прикрыл глаза, подтверждая догадку. От кого он еще мог узнать о подробностях личной жизни исполнителей, чтобы вовремя дернуть за «крючки»?

— Многих удалось взять? — уточнил Кондрат, задумчиво разглядывая сюзерена.

Тот, повинуясь темной триаде — нарциссизму, макиавеллизму и легкой степени психопатии, — нередко заходил в своих «играх» куда дальше одобряемой законом, родичами и обществом черты. Однако в такой, если не играть словами, заднице, они еще не оказывались.

— Пятерых, — вздохнул сюзерен. — Их сейчас допрашивают.

— Что⁈ — аж привстал Кондрат. — Ты с ума сошел⁈

Такое случалось. Редко. Но в моменте помощник отбрасывал все условности. Однако и в руки он себя брал моментально.

— Господин, вам официально поручено проведение расследования, верно? — уточнил Кондрат.

— Да, Глава лично…

— Сбросьте мне на комм утверждающий ваши полномочия документ!

— Какой?.. — чуть растерялся под таким напором Дмитрий Яковлевич.

— Любой! Но прямо сейчас! — рявкнул помощник, выбегая из кабинета.

То же время. Высотка Волконских. Допросная камера № 4.

— Итак, вы заступили на пост около…

Сознание задержанного плыло. Допрос длился уже девятнадцать часов. К этому моменту с трудом вспоминал собственное имя. И совершенно точно не смог бы повторить, что именно наговорил следователю.

— … В три часа пятнадцать минут, используя табельное оружие, вы попытались убить…

Мужчина кивал. На все. Что-то, кажется, отвечал. Вновь. Сознание уплывало, а реальность сузилась до бесстрастного лица следователя, раз за разом задававшего одни и те же вопросы.

Бум!

Дверь распахнулась.

Резкий удар выбил задержанного из «транса», а ворвавшийся из коридора свежий воздух разогнал туман перед глазами.

— Кто вы? — приподнялся было следователь.

Незнакомец молча сунул ему под нос коммуникатор.

Несколько секунд дознаватель изучал какой-то документ, после чего поднял хмурый взгляд на возмутителя спокойствия.

— Я делаю свою работу, — ровно сообщил он.

Пожилой уже умудренный сединой мужчина в черном костюме только головой покачал:

— Вы начали следствие без представителей особой группы, — сообщил он. — Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.

Такого обвинения следователь свой адрес явно не ожидал. Он застыл на миг, но тут же подался вперед.

— Мы действовали в соответствии с пунктом…

— Неважно, — отмахнулся от слов дознавателя незнакомец. — Вы отстраняетесь от расследования. Выражаю вам свое неудовольствие. Рапорт жду не позднее завтрашнего утра.

Один из лучших сыскарей клана, по праву занимавший пост заместителя главы Следственного управления Волконских, нахмурился.

— Свободны, — надавил голосом Кондрат. — Все полученные незаконным путем материалы передадите моим людям.

— Но…

— Вон отсюда, — рявкнул помощник Дмитрия Яковлевича.

Следователю ничего не осталось, кроме как подчиниться прямому приказу.

Впрочем, далеко он не ушел. Покинув допросную камеру, дознаватель достал свой коммуникатор и набрал оставленный ему Павлом Анатольевичем Волконским номер.

— Аверьянов, Демьян Юрьевич, — представился он, едва установилась связь.

Голос был женским. Но глава Ветви предупреждал, что в ряде случаев ответить может его секретарь, которой выразил полное доверие. — Передайте господину, что все произошло, как он и предполагал.

Выслушав короткий ответ, следователь вздохнул:

— Я надеялся, что до этого не дойдет, — неожиданно даже для себя признал он, но тут же поправился. — Жду дальнейших распоряжений Павла Анатольевича.

Больше сказать ему было нечего. А потому он отключился и направился в сторону лифта. По должности ему давно полагалась комната отдыха при кабинете. Именно ей он и собирался воспользоваться.

Глава 7

Совещание пришлось отложить. Из-за Сергея.

И нет, он не сломал ногу, споткнувшись о камешек на пути от глайдера до штабной палатки из-за нахлынувших на него верноподданнических чувств. И не ушёл в отказ из позиции «Баба-Яга против».

Время понадобилось, чтобы изучить и расписаться под огромным числом документов. Едва цесаревич и опричник увидели внушительную стопку листов, жестом фокусника извлеченную из небольшого чемоданчика одним из сопровождающих Долгорукого канцеляриста, как оба решили, что им тут делать пока нечего. Пожелав удачи Сергею (Павел вслух, цесаревич про себя), они направились на поиски чайника, чтобы заварить по кружке кофе.

— От него вообще хоть что-нибудь останется? — негромко спросил Павел.

Большую часть страшных бумаг о неразглашении курсанту придется подписать собственной кровью.

— Процедура отработана, — расщедрился на ответ будущий император.

Вот только в голосе его сквозило некое сомнение. Очень уж внушительно выглядела стопка «неразглашаек».

— Хм, — протянул Павел оглядываясь.

Он явно слышал запах кофе от одной из шатров.

Долгорукий и Волконский переглянулись.

— Я первый, — предупредил клановец.

Цесаревич сделал приглашающий жест рукой. Мол, я не возражаю. Люди отдыхают. Беспокоить лишний раз…

Войти тихо не удалось.

Из палатки вышел один из курсантов и, заметив венценосную особу, тут же шмыгну обратно в шатер.

— Встать! Смирно! — донеслись отрывистые команды до искателей кофеина.

— Тихо не получилось, — констатировал Константин Дмитриевич.

— Значит, и диверсант не пройдет, — тут же нашел позитив Волконский, первым переступая через порог.

В шатре на десять человек оказалось куда больше народу, чем полагалось по штату. Раза в два. Вдоль раскладушек выстроились бойцы ГБР, Тишь, Мышь и курсанты Академии.

— Вольно, — отдал команду Долгорукий и тут же добавил, сбивая официоз. — Отдыхайте.

Собравшиеся чуть расслабились. Но две шеренги и не думали распадаться. Венценосная особа, как никак. Да и примерно для половины собравшихся Константин Дмитриевич был куратором той самой Академии, в которой они имели честь состоять в качестве курсантов.