— Так я все о самоубийстве думаю — почему он с собора сбросился? Какая причина? Может, он в тебя влюбился, решил, что ты какая-нибудь баронесса, потом узнал, что у тебя Филимон Карпович есть, расстроился очень и на смотровую площадку полез?

Стешка посмотрела на меня, потом предложила:

— Иван Александрович, прогуляться со мной не хотите? Не хочу я тут о Карлуше рассказывать.

Гулять мне со Степанидой никак не хотелось, но придется. Рассчитавшись, застегнул шинель и мы вышли на улицу, прошли к набережной Фонтанки.

Времени уже пять часов, еще светло, но солнце уже грозит закатиться и прохладно становится. А скоро питерская зима, ветер начнет задувать.

Стешка, ухватив меня под руку (надеюсь, никого из знакомых не встречу?) заговорила:

— Вы верно поняли. Из-за женщины Карлуша с собора спрыгнул. Только, понятное дело, не из-за меня, а из-за другой.

— Не любила она его?

— Нет, любить-то она его любила, только от мужа не хотела уходить. И ребенок у нее маленький. Я фотокарточку ее видела — красивая.

М-да, все как в моей реальности. Женщина влюбилась, изменяет, но уйти от мужа не желает. Ребенок, квартира, семейный быт обустроен. А что там с любовником — непонятно? Возможно, он на ней женится, ребенка примет, а если нет? Ладно, если муж не узнает, а если узнает? Бывают, разумеется, такие мужья, что прощают — общий ребенок, налаженный быт, как все сразу ломать? Только, не поверю, что в такой семье все будет как раньше.

Как по мне — ежели влюбилась, лучше уйти, так честнее.

Конечно же, прикинул все на себя. Ежели случится самое страшное — Лена меня разлюбит, скажет, что собирается уйти, попросит развод, что стану делать? Нет, сейчас-то я герой. Скажу ей — хочешь уходить, уходи, держать не стану, и развод тебе дам. Дескать — я же тебя люблю и хочу, чтобы все было хорошо.

Опять-таки, все чисто теоретически. А как оно будет на самом деле — черт его знает! Лучше, чтобы не было.

А здесь все гораздо сложнее. С мужем развод, будущий муж итальянец. И католик, само-собой.

— Жалко мне Карлушу-то было. Он, хоть и одевался богато, но неухоженный какой-то весь. Вон, даже носки драные. Я как-то предложила заштопать, он отмахнулся. И слуга у него такой, ненадежный. Жену бы ему хорошую, чтобы присматривала, или хозяйку квартирную добрую. Куда мужику одному жить, особенно, если он итальянец?

Про ненадежного слугу я уже и сам знаю.

— Еще я хочу сказать, Иван Александрович, что мужу эта женщина не изменяла, — сообщила Стешка. — А если и изменяла, то всего разок. А может ничего и не было, врать не стану.

Карло дель Монте любил замужнюю женщину и шел искать утешения к проститутке?

Так тоже бывает. А еще, чует мое сердце, что он к Стешке не как к женщине приходил (вернее, в свою квартиру водил), а как к психотерапевту. У самого подобного опыта нет, но слышал, или читал, что проституток иной раз и заказывают, чтобы им поплакаться на жизнь.

— Стеша, Карло тебе ее имя называл? — поинтересовался я.

— Имя не называл, но я как-то конверт надписанный видела — улица Николаевская, доходный дом Богданова, Вере Владимировне Челышковой.

Что ж, главное я узнал. Подойдя поближе к гранитному парапету, попросил:

— Стеша, прикрой меня.

— А зачем?

— Чтобы прохожие не видели, как я тебе деньги отдаю. Мало ли что…

Степанида не поняла, что я имел в виду, но я и сам толком не понял — к чему укрываться? Чтобы никто не подумал, что надворный советник с проституткой расплачивается? Так Стешка не очень-то на проститутку похожа. Или просто побоялся деньгами перед прохожими трясти? Народец тут всякий ходит, а Степаниде еще домой добираться.

— Десять рублей и еще два. Как обещал.

Жирно, конечно, отдавать два месячных жалованья кухарки, но что поделать.

Моя землячка ухватила деньги, но спрятала их не в кошелек или сумочку, а куда-то «туда», в глубину одежды.

— Мерси, как говорят. А я пойду обратно в кафе, посижу еще, — сказала Стешка. — Как раз сейчас народ со службы пойдет.

Все понятно. Авось, сегодня она еще что-нибудь заработает. Но ее дело. А я сейчас домой поеду. Только сначала Стешку провожу до дверей кафешки.

Степанида, уже взявшись за ручку двери, обернулась и сказала:

— Иван Александрович, не мое это дело, но вы уж, с этой Верой Владимировной помягче. Все-таки, она любимого человека потеряла. И как бы так сделать, чтобы муж ничего не узнал?

Человек я циничный (или пытаюсь им стать), прекрасно знаю, что преданные слуги, готовые умереть за своего хозяина, встречаются только в книгах. У Жюля Верна, например, в какой-то мере у Александра Дюма-отца. Мушкетон, вроде бы, умер после смерти Портоса? В реальности же прислуга — лучший и очень надежный источник информации, особенно, если эта информация доставит неприятности хозяевам.

Прислуга, как и статистика, знает все. Все, что происходит в хозяйском доме рассматривается даже не в лупу, а в телескоп. Чем увлечен хозяин дома — картами ли, бильярдом, какие интересы у хозяйки? Горничная получше сыщика Крепкогорского определит, отчего правый рукав сюртука хозяина измазан мелом, и отчего ей второй месяц задерживают жалованье. И то, в каких отношениях находятся хозяева, любят они друг друга, нет ли, изменяет ли жена мужу или напротив — муж жене, как часто они ссорятся? И нет такой горничной, которая бы не поведала «по секрету» кому-то из знакомых или подружек тайны, что пытаются скрыть ее господа. А если помахать перед ее носом денежкой, превышающей месячное жалованье — никаких видеокамер не надо.

Спрашивается, а за что прислуге любить господ? За то, что служанке приходится вставать чуть свет, выполнять множество поручений, ложиться спать далеко за полночь? Получать нищенское жалованье, но при этом хозяйка заставляет ее ходить в чистом и нарядном платье, а хозяин, время от времени, пытается залезть под юбку? Выслушивать придирки и замечания? А если в доме случится какая-то кража, или пропажа, кто станет первым подозреваемым? Вот-вот…

Адрес госпожи Челышковой у меня есть, но напрямую идти к ней и спрашивать — сударыня, что вас связывало с ныне покойным итальянским подданным Карло дель Монте, нелепо. Мне нужно немного подготовиться, собрать материалы, компрометирующие женщину, а для этого должна поработать агентура губернского секретаря Казначеева.

Мерзкое это занятие копаться в семейных дрязгах, но бросить начатое дело на половине пути я не мог. Не имел права. Коли поручено разобраться в причинах самоубийства дель Монте, доведу до конца.

А тут еще и свои заморочки. И тоже, касающиеся прислуги, но уже нашей.

Горничная Маша вернулась от родителей взъерошенная, сразу пришла ко мне в кабинет.

— Ой, Иван Александрович, что нынче и было! — всплеснула руками девушка.

— А что такое? — насторожился я.

Поссорилась что ли со своим кавалером? Зачем так сразу-то? Кивнув на стул, осторожно поинтересовался:

— Виделась с Константином?

Сегодня Мария ходила на встречу с родителями. И, само-собой, повидаться с сыном, который официально считается ее младшим братишкой. А еще, как я надеялся, у нее должна была состояться встреча с тем самым загадочным кавалером, который ходит с золотой цепочкой и оставляет на чай сумму, эквивалентную хорошему обеду.

— Виделась, — выдохнула Мария и печально добавила: — Зря вы считали, что он ухажером станет. Да и сама я малость надеялась. Думала — а вдруг? А ему, вишь, другое от меня понадобилось.

Допустим, я этого субъекта потенциальным ухажером не считал. Понятное дело, что его интересовал кто-то из нас, из Чернавских. Но отчего бы попутно не интересоваться и девушкой? Горничная у нас симпатичная. Похоже, Мария тоже слегка расстроилась.

— И что же ему понадобилось? Какие тайны нашего дома выпытывал?

— Тайн никаких не выпытывал, а понадобились ему ваши бумаги, — хмыкнула горничная.

— Бумаги? — переспросил я. — Какие именно? Те, что по службе или иные?