Вот, за что она молодец, так это за то, что не лезет чесать затылок, как в прежние времена.

— Стоп-стоп, — постучала маменька по столу, отвлекая нас с Анькой от обсуждения конкретных вещей и возвращаясь к разговору. — Нужно уточнить — какой статус будут иметь выпускницы? Что писать в дипломе? Женщина-акушерка? Лекарка?

Нет, а что тут голову-то ломать? Я предложил:

— Мне кажется, в дипломе нужно писать — квалификация «врач» и специализация — терапевт там, педиатр. А что за сложности?

Бородин с удивлением посмотрел на меня.

— Иван Александрович, в дипломах пишут — лекарь, какой еще врач?

А, опять меня не туда занесло. Так я же нынешние дипломы врачей не видел. Надо было у Чехова посмотреть.

— Значит, так и писать… Допустим, Сизнева Анна Игнатьевна, лекарь, — выкрутился я.

— То есть, в дипломе должно быть указано так, как пишут у мужчин? — уточнил Бородин. Покачав головой, вздохнул: — Боюсь, наши чинуши откажутся давать женщинам тот же статус, что и мужчинам.

Кого это он имеет в виду? Чинушей из министерства внутренних дел? Министра, скажем, или его товарища? Впрочем, это мы обсуждать не станем.

— Пусть все-таки лекарь, — сказал я. — Лекарка — звучит нелепо. А с тем, как нам э-э нужных людей уговорить — подумаем. Зачем нам указывать половую принадлежность? И так понятно, что Сизнева — не мужчина.

Александр Порфирьевич глянул на наши часы и спохватился.

— Ох, прошу простить. У меня еще с коллегами встреча на сегодня назначена. Явятся на квартиру, а меня нет…

Бородин вскочил, едва не опрокинув чашку и почти бегом устремился к выходу, а мы дружно кинулись его провожать.

На прощание, перецеловав всем женщинам ручки — даже Аньке с Полинкой, но что взять с рассеянного ученого? — присовокупив, что Елене Георгиевне обязательно следует поступить в консерваторию, а еще — срочно напечатать ноты и слова романса, и ушел.

— А чего он вообще приходил? — удивился я.

— Во-первых, Александр Порфирьевич слышал о концерте, который вы с Леной давали у государя, — пояснила маменька. — Решил, что грех не воспользоваться знакомством. Во-вторых, нужно было поговорить о делах.

— А напрямую с отцом он не мог встретиться? — продолжал удивляться я. — Или ты бы могла с мужем поговорить.

Маменька, посмотрев на девчонок, подхватила меня под руку и увлекла вперед. Тихонько сказала:

— Ваня, ты обратил внимание, что я никогда не вмешиваюсь в дела твоего отца?

Это я заметить успел. Впрочем, из любых правил есть исключения. Когда я предлагал организовать при МВД женское медицинское училище, маменька еще как влезла в дела супруга. Но там вопрос касался Ани. Нужно же было девчонку где-то учить?

— Но здесь же не вмешательство жены, а чисто служебные вопросы. Ты ведь у нас еще и начальница над барышнями-медичками.

Матушка спорить не стала, напротив, согласилась целиком и полностью.

— Ваня, я с тобой совершенно согласно, но все равно — мне не очень удобно лезть к мужу со служебными делами. Все-таки, моя роль в училище — присматривать за нашими барышнями, чтобы они и выглядели прилично, и на занятия вовремя являлись, а не выдвигать какие-то проекты, не строить планы. Другое дело, если ты с отцом поговоришь…

— В общем, маленькая семейная интрига? — улыбнулся я.

— А что поделать? — вздохнула маменька. — Не должна супруга в служебные дела мужа влезать, яи не влезаю. А ты можешь. Вон, сколько ты интересных идей сегодня подсказал. Женщина-лекарь… И к государю, ежели что, ты вместе с отцом сходишь.

Я только пожал плечами. Понадобится сходить — схожу.

— Да, — спохватился я. — Когда штатное расписание составлять станете — впишите должность проректора по воспитательной работе. А не то главная воспитательница, надзирательница — звучит несолидно. То ли дело проректор.

Маменька аж приосанилась после таких слов. Ага, понимаю — в дела мужа генеральша не вмешивается, но здесь точно вмешается.

— Кстати, — посмотрел я на Аньку. — Ты ведь наверняка уже в этой усадьбе была?

— А как же! — подтвердила барышня.

— Если место позволит, почему бы при Женском медицинском больницу не учредить? — предложил я. — Специализация института — педиатрия, гинекология. Почему бы не построить еще одно здание, куда могут обращаться беременные женщины?

— Точно! — загорелась сестренка. — И бабам беременным, я хотела сказать… женщинам в положении, будет куда обратиться, и роды там примут. А нашим студенткам нужна учебная база! Только, опять деньги понадобятся. Хотя, больничку можно и деревянную поставить.

А меня озарила еще одна светлая мысль.

— Придумал, — сообщил я. — Надо предложить, чтобы патронаж над Медицинским институтом и женской больницей осуществляла Великая княгиня Ксения Александровна.

— Ты думаешь? — с недоверием протянула маменька. — Она же маленькая еще.

— Ничего страшного. Пока будет считаться номинальным шефом, потом станет и конкретные дела делать для общей пользы. Уверен, что и государь идею поддержит.

Уверен, что ради Хранительницы ордена поддержит. И денег даст.

Во двор доходного дома Стерлякова на Бородинской мы вошли втроем. Кроме меня присутствовал старший городовой Омелин и представитель итальянского посольства господин Мартини. Не знаю, какую должность он занимает, но человек хотя бы немного говорит по-русски. У итальянцев, как я успел заметить, с русским языком напряженка. Да, а фамилия у него от какого слова произошла? От имени предка или от вина?

— Здравия желаю! — вскинул руку под козырек дворник, вынырнувший из-за угла.

— Здравствуй, братец, — поприветствовал трудящегося и я, а зайдя во двор, спросил: — Управдом где?

— Ась? — не понял дворник.

— Управляющий домом где? — уточнил я. Махнув рукой, решив, что обойдусь и без управдома, спросил: — Итальянец где жил?

— На четвертом этаже, там, где дверь без надписи. А управляющий в отсутствии.

— Ага, — кивнул я. Повернувшись к городовому, приказал: — Омелин, управляющего домом потом в участок заберешь, а Его Высокоблагородию господину Саксу скажешь — Чернавский просил управдому козью морду сделать за то, что у него жилец по полицейским спискам не проходил. Передай еще — если отыщу что-то этакое, пусть управдома сразу в кутузку садит, я потом на Шпалерную определю.

На здешнего управляющего я был изрядно сердит. Тутошний Бунш, сукин кот, должен был явиться в участок, предъявить там паспорт Карло дель Монте и зарегистрировать итальянца по месту проживания, а он своими обязанностями манкировал. Если бы все сделал согласно инструкции, мы бы уже и квартиру отыскали, и осмотр там провели. А так, потеряли целых два дня. Хорошо, что я название улицы знал, а агенты Александра Алексеевича прошлись, уточнили.

Впрочем, можно было Саксу наставления не давать. Людвиг Людвигович — служака справный, он сам, узнав про непорядок во вверенном ему участке — целый год иностранец живет без прописки, такую морду управдому сделает, что мало не покажется.

— Прощения просим, ваше высокоблагородие, — заволновался дворник, — Но господин Сорокин не виноват. Он мне велел в участок сходить, паспорт отнести, а я запамятовал, дел было много, да еще и кума именины были, так я забегался, а итальянец стал документ обратно требовать. Ну, я и отдал. Думаю — что ж тут такого-то? Итальянец-то не зверь какой, в посольстве служит.

Смерив взглядом дворника, радевшего за своего хозяина, спросил у городового:

— Омелин, кто у нас за регистрацию отвечает — управляющий домом или дворник? Мне всегда думалось, что управдом.

— Так точно, Ваше Высокоблагородие, управляющий, — подтвердил Омеличев.

Вот-вот… Административное взыскание управдом получит, а уж что он потом дворнику скажет, что с ним сделает, не моя забота. Про кутузку и про тюрьму на Шпалерной, это я так, для острастки.

— С нами пойдешь, будешь за понятого, — коротко приказал я дворнику.