Когда всё закончилось, я лежала на пушистых шкурах, распластавшись, как выброшенная на берег рыба, не в силах даже пошевелить пальцем. Моё тело было тяжёлым, пульсирующим, переполненным их горячей мужской силой, которая теперь густой, влажной струйкой стекала по моему бедру.

Каэл навис надо мной. Его огромная, мозолистая ладонь легла на мой обнажённый, мелко подрагивающий живот. Дайрен и Торан устроились рядом, их взгляды с пугающим благоговением были прикованы к моей талии и тяжело вздымающейся груди.

— Твоё тело... оно не просто так создано по образу Первых Матерей, — бархатно, с пугающей нежностью произнёс Каэл. Его пальцы скользнули чуть выше, оглаживая мои формы, которые так сводили их с ума. — Ты создана, чтобы выносить наше семя и выкормить наших детёнышей.

Дайрен наклонился и благоговейно поцеловал меня в живот, прямо над тем местом, где пульсировала жизнь.

— В тебе течёт наша магия, чужачка, — добавил Торан. — Ты подаришь клану Аш-Тар самых сильных наследников. И мы выжжем этот мир дотла, если кто-то посмеет на тебя посягнуть.

Мой внутренний голос хотел было съязвить насчёт отсутствия УЗИ в их пещерах, но, честно говоря, в кольце этих горячих мужских тел мне хотелось только одного — закрыть глаза и уснуть. Мечты о групповом животном сексе сбылись с пугающей точностью, и теперь мне предстояло как-то жить с последствиями в виде материнства.

Глава 10

Два дня. Ровно сорок восемь часов я просидела в этой роскошной, но всё же земляной норе. Мои великолепные, первобытные осеменители, отработав свою биологическую программу на двести процентов, просто растворились в воздухе, оставив мне на память внушительный кусок жареной плоти неизвестного происхождения и бочку с пресной водой.

Натянув на себя всё ту же колючую серую тунику, я решила, что если сойду с ума от безделья, то местным жрецам достанется бракованный экземпляр. Поэтому я занялась уборкой. Золушка клана Аш-Тар, не иначе. Я с саркастичным остервенением вытряхивала пушистые шкуры, на которых мы ещё недавно вытворяли такое, от чего у любого анатома случился бы инфаркт, и оттирала каменный пол вокруг очага.

Но самое странное происходило внутри меня. Мой внутренний биолог, которого я так упорно пыталась отправить на пенсию, робко стучался в сознание с пугающими отчётами. Там, внизу живота, пульсировало чужеродное, но удивительно тёплое чувство. Иногда мне казалось, что прямо под сердцем бьётся ещё одно... а может, учитывая количество участников процесса, и не одно. Чужеродная генетика, помноженная на магию Привязки, явно игнорировала земные законы эмбриологии.

Тяжёлая деревянная дверь тайного лаза бесшумно отворилась, когда я как раз пыталась отмыть от пола рубиновое пятно от кланового вина.

Я резко обернулась. Торан.

Брюнет неслышно спустился по ступеням. Его золотистые глаза мгновенно нашли меня в полумраке, и в них плескалась такая густая, осязаемая нежность, что у меня перехватило дыхание. Он подошёл вплотную, легко забрал из моих рук влажную тряпку и отшвырнул её в сторону.

— Моя душа бродила во мраке без твоего света эти два дня, — низко, вибрирующе произнёс он, обхватывая моё лицо прохладными ладонями. Его слова звучали высокопарно, но искренность в его глазах пробирала до мурашек. — Моя кровь звала тебя каждое мгновение.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко, страстно, но невероятно трепетно, словно я была хрустальной. Его большие руки скользнули по моей спине, а затем переместились вперёд, сквозь грубую ткань туники уверенно и ласково сминая мою грудь.

Я тихо застонала ему в губы. — Вы просто бросили меня здесь, — проворчала я, когда он разорвал поцелуй, чтобы мы могли вздохнуть. — Я уж думала, что программа размножения выполнена и самку можно оставить в гнезде.

Торан тихо, хрипло рассмеялся, его большие пальцы продолжали дразняще очерчивать мои затвердевшие соски через ткань. — Мы готовили для тебя место на поверхности, птичка. Ты теперь общая женщина нас троих, наша истинная пара, и каждый из нас имеет право приходить к тебе и любить тебя.

— Звучит как узаконенный гарем, только наоборот, — фыркнула я, хотя то, как нежно он ласкал мою грудь, уже начало плавить мой сарказм и туманить рассудок. — А как же ваши Старейшины? Если они узнают, меня же на опыты пустят. А вас освежуют, ты сам говорил!

Торан покачал головой. Его взгляд стал серьёзным.

— Женщины Этерии тысячелетиями не выкармливали потомство сами. Эту функцию давно забрала на себя магия и искусственные инкубаторы стаи. В процессе эволюции их тела изменились, лишились того, что сейчас сводит меня с ума в твоих формах. Но ты... — он благоговейно скользнул ладонью на мой живот. — Ты пахнешь нами. На тебе наши метки Привязки. И ты уже носишь наших детей. Мы скоро выведем тебя на поверхность, ты будешь жить в нашем большом доме. Мы провозгласим тебя Новой Матерью клана, и Старейшины преклонят перед тобой колени.

Перспектива стать племенной Матерью-героиней в мире мускулистых оборотней заставила меня нервно сглотнуть, но Торан не дал мне времени на рефлексию.

Он плавно повалил меня спиной на пушистые шкуры кровати, нависая сверху. Его губы снова завладели моими, а затем влажной, обжигающей дорожкой спустились к шее, прикусывая пульсирующую венку прямо над заживающей меткой. Он посасывал мочку моего уха, посылая по нервным окончаниям электрические разряды, пока его руки одним ловким движением стягивали с меня серую тунику, отбрасывая её прочь.

Торан покрывал горячими поцелуями каждый дюйм моего обнаженного тела, спускаясь всё ниже. Он целовал ложбинку между грудей, живот, внутреннюю сторону бёдер, заставляя меня извиваться на простынях.

Наконец, он опустился к самому центру моего возбуждения. Его дыхание обожгло мою киску. — Твой детородный орган совершенен, — прошептал он с первобытным благоговением.

Его шершавый язык уверенно раздвинул мои половые губки, властно и глубоко проходясь по ним. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в шкуры. Торан ласкал меня жадно, вылизывая каждую складочку, доводя мой клитор до пульсирующего безумия.

— Из тебя льётся нектар жизни, чужачка, — глухо прорычал он, поднимая на меня потемневший, полный животной страсти взгляд.

Брюнет резким движением расстегнул свой кожаный ремень. Его каменный, пульсирующий член вырвался на свободу. Торан навис надо мной, раздвигая мои бёдра шире, и медленно, с растягивающим, сводящим с ума наслаждением вошёл в мою скользкую от смазки киску на всю длину.

Я выгнулась дугой, чувствуя его горячий член каждой нервной клеточкой. Торан начал двигаться — глубоко, размеренно, выколачивая из меня рваные, сладкие стоны.

Сквозь пелену надвигающегося оргазма я услышала скрип двери. В заимку бесшумно спустились Каэл и Дайрен. Они не стали прерывать брата. Вожак опустился на колени у моего изголовья, его огромные руки ласково зарылись в мои волосы, а губы накрыли мой рот, слизывая мои стоны. Дайрен пристроился сбоку, его горячие пальцы принялись безжалостно и сладко ласкать мою налитую грудь, скручивая соски в такт жестким толчкам Торана.

Меня затапливало их первобытной любовью, их магией, их неконтролируемой силой.

Когда Торан с утробным рыком излился в меня, я взорвалась ослепительным оргазмом, крича в поцелуй Каэла. Затем, он оторвался от моих губ и, тяжело дыша, провёл костяшками пальцев по моей влажной от пота щеке.

— Одевайся, наша Новая Мать, — произнёс вожак. — Старейшины готовы увидеть тебя.

Эпилог

Восемь месяцев спустя

Если бы мой бывший стажёр Петя, уронивший тот злосчастный металлический поднос в лаборатории, знал, к чему приведет его криворукость, он бы наверняка попросил премию.

Я сидела на просторной, залитой лучами заходящего солнца террасе огромного каменного особняка, утопая в горе мягких подушек и редких мехов. Лёгкий ветерок шевелил подол моей шёлковой туники — настоящей, мягкой, сотканной на заказ, а не той колючей серой тряпки из подвала.