— Патруль Старейшин, — процедил Каэл. Чёрные бездны его зрачков начали медленно сужаться, возвращаясь к золоту. Альфа взял себя в руки с пугающей скоростью. Он перехватил запястье Дайрена и силой выдернул его руку из-под моей одежды. — Отходи от неё, брат. Сейчас же.

— Они ищут источник выброса от Разлома, — Торан быстро отступил на шаг, поправляя перевязь на груди. — Если они спустятся в хранилища и учуют её запах поверх нашего гона…

— То нас освежуют заживо, — закончил Каэл. Он схватил с пола грубую серую тунику, которую снял с меня пару минут назад, и практически натянул её на меня сам, пряча мою грудь под колючей тканью.

Холодный воздух подвала и резкая смена обстановки окатили меня как ушат ледяной воды. Гормональный туман начал рассеиваться, оставляя после себя дрожь и пульсирующую боль в укушенном тайпаном пальце, о котором я совершенно забыла.

— Куда мы её спрячем? — Дайрен сжал кулаки, тяжело дыша. Его клыки всё ещё были обнажены. — Здесь везде пахнет ею!

Каэл огляделся, его взгляд метнулся к огромным, в человеческий рост, дубовым бочкам.

— Вино перебьет любой феромон, — сказал главарь, шагнув ко мне и подхватывая на руки так легко, словно я ничего не весила. — Прости, чужачка. Это будет неприятно.

Глава 6

— Стой, — Торан перехватил руку Каэла, когда тот уже занёс меня над краем огромной, пахнущей перебродившим виноградом бочки. Взгляд брюнета упал на мои ноги. — Её чулки-ногавицы. Старейшинам достаточно одного взгляда на эту странную ткань, чтобы понять, что она не из нашего мира.

Чулки-ногавицы? Это они так мои штаны от хирургического костюма назвали?

Каэл глухо выругался сквозь стиснутые зубы. Не теряя ни секунды, он поставил меня на ноги, но продолжал крепко держать за талию.

— Снимай, — скомандовал он Дайрену.

Блондин не заставил себя просить дважды. Он опустился передо мной на колени и одним резким движением стянул с меня спортивные штаны вместе с хлопковым бельём. Я судорожно дёрнулась, внезапно оказавшись абсолютно голой ниже пояса, прикрытая лишь грубой туникой, едва доходящей до середины бёдер. Прохладный воздух подвала обжёг обнаженную кожу, но горячее дыхание Дайрена, оказавшегося пугающе близко к моему пульсирующему центру, обожгло ещё сильнее.

Он замер на долю секунды, втягивая носом мой запах, и его клыки угрожающе удлинились.

— Дайрен! — рыкнул Каэл.

Блондин сглотнул, с трудом отрывая взгляд от моих бёдер, и отшвырнул мои земные вещи в дальний тёмный угол за сундуки. В следующее мгновение Каэл поднял меня и опустил внутрь дубовой бочки.

Я едва сдержала вскрик, когда мои босые ступни, икры и голые бёдра погрузились в прохладную, густую жидкость. Бочка была на треть заполнена тёмным, недобродившим вином клана Аш-Тар. Подол колючей туники мгновенно намок и тяжёлым мокрым грузом облепил мои бёдра.

— Ни звука, — одними губами произнёс Торан, надвигая на бочку тяжёлую деревянную крышку и оставляя лишь крошечную щель.

Внутри было темно. Я сидела на корточках, погружённая в вино почти по пояс. Густая, рубиновая жидкость обжигала разгорячённую кожу холодом, но этот холод быстро сменился странным покалыванием. Пары алкоголя и концентрированной магии, растворённой в напитке, проникали в кровь не только через лёгкие, но и впитывались прямо через кожу. Мой рациональный ум понимал, что это трансдермальная интоксикация, но сделать я ничего не могла. Голова закружилась, по телу разлилась тяжёлая, пульсирующая истома.

Где-то наверху лязгали доспехи и раздавался скрипучий голос. Старейшины, допрашивающего Каэла, но их слова долетали до меня сквозь густую, пьяную пелену.

Когда шаги стихли и крышка отлетела в сторону, я даже не смогла встать сама. Сильные руки вытащили меня на свет. С моих ног и подола туники ручьями стекало тёмное вино, оставляя на каменном полу рубиновые капли. Я покачнулась, пьяная и дрожащая. Дайрен тут же подхватил меня, не обращая внимания на то, что его собственные штаны пропитываются влагой от моего тела.

— Уходим. Сейчас же, — скомандовал Торан.

Он нажал на неприметный камень, и часть стены бесшумно отъехала, открывая тёмный лаз. Каэл забрал меня у блондина, закидывая на плечо, и мы шагнули в темноту.

Мы шли долго. Когда Каэл наконец опустил меня на ноги, мы оказались в потрясающе уютной подземной комнате. Корни огромных деревьев оплетали земляные стены, свет исходил от мерцающего мха, а в каменном очаге теплился магический огонь. Посреди комнаты стояла огромная кровать из полированного дерева, щедро застеленная пушистыми шкурами.

— Наша охотничья заимка, — тихо произнёс Торан, запирая за нами тяжёлую дверь лаза. — Здесь нас никто не найдёт.

Напряжение лопнуло. Опасность миновала. Только они трое и я, немного пьяная, мокрая, пахнущая их священным вином и отчаянно реагирующая на их феромоны.

Дайрен шагнул ко мне первым. Его золотистые глаза горели в полумраке очага.

— Ты вся дрожишь, птичка, — хрипло прошептал блондин. Он опустился передо мной на колени. Его горячие руки легли на мои мокрые, перепачканные вином икры и медленно, обжигающе поползли вверх, к обнаженным бедрам. — Нам нужно согреть тебя. И смыть это вино...

Он подался вперед и провел горячим, шершавым языком по внутренней стороне моего бедра, слизывая сладкую рубиновую каплю. Меня пробила крупная дрожь.

Каэл, тяжело дыша, подошёл вплотную и стянул через мою голову мокрую, тяжелую тунику, отбрасывая её на пол. Я осталась перед ними абсолютно нагая. Огонь из очага отбрасывал блики на мою кожу, покрытую влажными, блестящими потёками.

Торан не сводил с меня тёмного, голодного взгляда. В тишине подземной комнаты звук падающей на пол мужской одежды прозвучал оглушительно громко, запуская в моей крови новую, неконтролируемую волну первобытного пожара.

Глава 7

Звук падающих на каменный пол мужских ремней прозвучал как гонг. Мой внутренний биолог окончательно ушёл в отставку, помахал белым флагом и ушёл в закат.

Передо мной стояли трое обнажённых мужчин с пугающе идеальной анатомией. Ни грамма лишнего, только литые мышцы и светящиеся в полумраке татуировки. Если бы я снимала документалку для Animal Planet, это был бы кадр года. Но, кажется, в этой пищевой цепочке главное блюдо — я.

Я сглотнула, чувствуя, как от их потемневших взглядов по телу разливается тяжёлый, пульсирующий жар, а дыхание сбивается.

Дайрен, так и стоявший передо мной на коленях, подался вперёд. Он обхватил мои бёдра своими горячими ладонями и медленно, с откровенным наслаждением провёл шершавым языком от моего колена вверх, слизывая рубиновые капли. Я вздрогнула. Это щекотало и обжигало одновременно. Вино вперемешку с его слюной действовало круче любого транквилизатора, напрочь отключая тормоза.

— М-м-м, сладкая, — промурлыкал блондин. Он уткнулся носом во внутреннюю сторону моего бедра, опаляя дыханием нежную кожу.

Мои колени предательски подогнулись, но упасть мне не дали. Сзади вплотную подошёл Каэл. Огромный, раскалённый, как печка. Он обхватил меня со спины, прижимая к своей широкой груди, и я очень чётко, всем телом ощутила, насколько сильно он возбуждён.

Его тяжёлые ладони легли на мой живот, а затем собственнически скользнули выше, накрывая обнажённую грудь. Большие пальцы безошибочно нашли затвердевшие соски, и я не сдержала тихого стона, запрокидывая голову ему на плечо.

— Пахнешь как самое пьянящее вино в Этерии, — выдохнул Каэл мне в ухо, легонько прикусывая мочку.

Сбоку бесшумно приблизился Торан. Он не стал набрасываться. Его длинные, прохладные пальцы скользнули по моей шее, успокаивающе зарываясь в волосы. Брюнет внимательно, почти изучающе смотрел на моё раскрасневшееся лицо и влажные губы.

— Сердце бьётся как у птички, — негромко заметил он, наклоняясь ближе. Его золотистые глаза лукаво блеснули. — Не бойся.

— Я боюсь только того, что у меня сейчас начнётся тахикардия, — нервно выдохнула я, пока губы Дайрена вытворяли что-то совершенно незаконное с моим бедром, подбираясь всё выше и выше к эпицентру пожара. — И того, что вы меня сейчас просто съедите.