Все нормальные женщины в пятницу вечером пьют вино на свиданиях или смотрят сериалы, а я смотрела в немигающие жёлтые глаза тайпана. Точнее, генетически модифицированного подвида, чей яд мы в лаборатории пытались разложить на фракции для создания нового анальгетика.

В боксе было прохладно, мерно гудел кондиционер. Я была в полной защитной экипировке: плотный медицинский костюм, сверху застёгнутый на все пуговицы лабораторный халат, на руках двойные нитриловые перчатки, а поверх них ещё одни, кевларовые. Техника безопасности, написанная кровью моих предшественников.

Я зафиксировала голову змеи специальным пинцетом и поднесла колбу к клыкам. Сцеживание яда — процесс ювелирный, требующий абсолютной концентрации. Одно неверное движение, один сбой в дыхании…

Именно в этот момент за спиной раздался грохот. Стажёр уронил металлический поднос с инструментами. Я вздрогнула. Доли секунды хватило. Тайпан, почувствовав слабину захвата, изогнулся с немыслимой силой. Клык скользнул мимо края колбы, пробил кевлар, нитрил и вонзился мне точно в сустав указательного пальца.

Я отшвырнула змею в террариум и захлопнула крышку, тяжело дыша.

— Рита Николаевна! — истошно завопил стажёр.

Но я его уже почти не слышала. Синтезированный нейротоксин действовал в три раза быстрее обычного. Место укуса обожгло так, словно туда влили кипящую кислоту. Жар мгновенно пополз по вене вверх к плечу. Ноги подкосились, и я рухнула на кафельный пол. Мышцы груди свело стальным спазмом, перекрывая кислород. В глазах потемнело, периферическое зрение сузилось до крошечной точки, а потом наступила абсолютная, тяжёлая чернота.

Первым вернулось не зрение, а обоняние. В нос ударил густой, душный запах жжёной смолы от которого мгновенно замутило.

Я попыталась сглотнуть, но язык прилип к нёбу. Тело казалось чужим, тяжёлым, как после глубокого наркоза. Спине было невыносимо твёрдо и горячо. Явно не больничная койка и даже не кафель лаборатории. Камень. Горячий камень.

Я с трудом разлепила веки. Вместо белых ламп дневного света надо мной нависал высокий сводчатый потолок пещеры, освещённый пульсирующим красноватым светом от факелов.

— Вы только посмотрите, кого нам выбросил разлом, — раздался сверху низкий, рокочущий голос, от которого вибрация пошла прямо по каменной плите, на которой я лежала.

Я скосила глаза. Надо мной нависали трое. Высокие, широкоплечие мужчины, чьи тела покрывала замысловатая вязь светящихся татуировок. Из одежды на них были только грубые кожаные ремни и штаны. Но пугало другое. Их глаза были с вытянутыми вертикальными зрачками.

Токсин еще гулял по крови, поэтому мозг выдал реакцию биолога.

— Галоперидол, — прохрипела я. — Срочно кубик галоперидола. У меня тяжёлые галлюцинации с антропоморфными объектами.

Один из мужчин, с длинными пепельными волосами, заплетёнными в сложные косы, наклонился ближе. Он втянул воздух носом, и его ноздри хищно раздулись.

— Это не галлюцинация, самочка, — произнёс он, и я с ужасом поняла, что понимаю его речь, хотя звучала она с рычащими, гортанными перекатами. — Ты настоящая. И пахнешь… Боги, как ты пахнешь. Никаких меток. Чистая.

— Отойди от неё, Дайрен, — рыкнул второй, брюнет со шрамом через всю щеку. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а на скулах ходили желваки. — В племени уже три цикла не рождались девочки. А женщин осталось так мало, что Горячая Кровь сводит нас с ума. Магические блокираторы больше не справляются.

— Я вам не самочка, — процедила я, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. Ужасно хотелось снять этот дурацкий халат, под которым я уже вся взмокла. — И я понятия не имею, о какой крови вы говорите. Вызовите скорую.

Я села и зажмурилась, ожидая, что сейчас от резкого перепада пространства организм выдаст какую-нибудь жуткую реакцию, но нейротоксин парадоксальным образом начал отступать. Осталась лишь звенящая слабость в мышцах.

— Запах Разлома слишком сильный. Если Старейшины почуют, что мы использовали Запретный Зов... — напряженно произнес брюнет со шрамом. На его скулах заходили желваки. — Нас четвертуют. Вытащить кого-то из-за Грани ради своего гона — это безумие, Дайрен!

— Зато мы не сойдём с ума и не перегрызем друг другу глотки к утру, — огрызнулся блондин. — Неси её в нижние хранилища. Живо.

Третий, так и не сказав ни слова, подошёл ко мне ближе, его пальцы, горячие как угли, сомкнулись на моей талии сквозь халат. Я мгновенно считала симптомы: учащённый пульс, агрессивное доминирование и тяжёлый феромонный фон. Сезон спаривания. И я — единственная доступная особь на их территории.

Он легко закинул меня на плечо и пошёл вперёд.

— Пусти, — я слабо ударила его кулаком по спине. — Вы нарушаете мои личные границы!

— Твои границы остались в другом мире, — глухо ответил он, пока мой живот больно впечатывался в его литые мышцы при каждом шаге. — Теперь ты в землях Аш-Тар. И сезон Охоты начался.

Меня пронесли по каким-то тёмным коридорам и швырнули на широкую тахту в помещении, где густо пахло очень терпким вином.

— Снимай с неё это уродство, — скомандовал брюнет, подходя ближе. — Если кто-то увидит эти ткани, нас раскроют. Оденем её в тунику послушницы.

— Эй, полегче, это казённое имущество! — возмутилась я, когда грубые пальцы с хищными, удлиненными ногтями безжалостно разорвали плотный ворот моего медицинского халата. Пуговицы со звоном брызнули на каменный пол.

Кевларовые и нитриловые перчатки полетели в угол. За ними последовала рубашка от хирургического костюма. Я рефлекторно скрестила руки на груди, оставшись в одном спортивном топе. Моё тело, привыкшее к регулярным силовым нагрузкам и йоге, было подтянутым, но спрятать свои естественные, женственные объемы под тонкой тканью топа было невозможно.

И тут в комнате повисла абсолютно мёртвая, звенящая тишина.

Я подняла взгляд. Все трое смотрели на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову. Их вертикальные зрачки расширились, почти полностью затопив золотистую радужку.

— Вы чего зависли? — нервно спросила я. — Женщин в спортивном белье никогда не видели?

Брюнет со шрамом шумно, со свистом втянул воздух. Он медленно, словно под гипнозом, протянул руку. Его горячие, шершавые пальцы коснулись ложбинки между моих грудей, прямо над краем топа. От этого невесомого прикосновения меня прошило током.

— У неё... — хрипло выдохнул блондин, делая нерешительный шаг ко мне, словно я была ожившей статуей. — Боги, Каэл, посмотри на её формы. У нее есть молочные железы. Она выглядит в точности как Первые Матери на древних храмовых фресках. Она создана для того, чтобы носить и кормить наших детёнышей.

Глава 2

Мой затуманенный токсином мозг мгновенно зацепился за формулировку.«Создано для выкармливания»? То есть местные самки этого лишены? Какая же ветвь эволюции здесь, чёрт возьми, пошла не так?

— Детёнышей? — Я нервно сглотнула, чувствуя, как от обжигающего прикосновения брюнета по коже разбегаются предательские мурашки. Мой внутренний биолог бился в истерике: моё тело реагировало на их феромоны вопреки здравому смыслу.

За годы работы с дикими хищниками я усвоила одно железное правило — никогда не показывай страх. Я собрала в кулак остатки сил и резко смахнула его руку со своей груди. С таким же успехом можно было ударить по гранитной скале, но он сам медленно отстранил ладонь, словно обжегшись.

— Моя репродуктивная система не входит в перечень ваших трофеев, — процедила я, стараясь дышать ровно. — И если вы не прекратите нарушать субординацию, я диагностирую у вас острый гормональный психоз. Уберите руки.

Блондин, Дайрен, издал звук, похожий на нечто среднее между лающим смехом и рычанием.

— Острый... что? Боги, Каэл, кого мы вытащили? Она же совершенно безумна! — Дайрен запустил пятерню в свои пепельные косы, но взгляда от моего декольте так и не отвёл. Его вертикальные зрачки пульсировали в такт тяжёлому дыханию.