— Это я... это я от испуга стул уронила, — Алиса начала импровизировать на ходу. — Когда дым пошёл, я испугалась, побежала к окну и задела стул. Он упал. Вот и стук.

— Ага, — недоверчиво протянула баба Люба. — А почему тогда стук был не один, а несколько? Мы слышали целую серию!

— Ну... стул упал, а за ним ещё что-то... — Алиса лихорадочно соображала. — Книжка упала. И ваза. Я, знаете, испугалась, заметалась. Всё роняла.

— Вазу разбила? — баба Люба оживилась. — Хрустальную? У Варвары Степановны вроде хрусталь был.

— Нет, не разбила, слава богу. Просто уронила, но поймала.

Баба Люба явно не верила ни одному слову. Она втянула носом воздух и нахмурилась.

— Странный запах, — сказала она. — Не только горелым пахнет. Ещё чем-то... химическим. Или серой. У вас газовая плита? Может, утечка?

— Всё в порядке с плитой! — заверила Алиса. — Я проверяла. Это тостер так пахнет. Он старый, у него проводка плавится. Я его выброшу завтра. Честное слово.

— Выбросить надо, — авторитетно заявил дядя Коля. — А то и правда пожар устроите. Дом старый, деревянные перекрытия. Чирк, и всё сгорит.

— Обязательно выброшу, — пообещала Алиса. — Спасибо за заботу. Извините за беспокойство.

Она уже почти закрыла дверь, когда баба Люба сунула ногу в щель.

— А это что за свечение у вас из ванной? — спросила она, кивая в сторону коридора. — Я видела, там что-то мигало. Как будто свет включали и выключали.

У Алисы похолодело внутри. Лампусик! Он же в тостере и мигает! А тостер в ванной! И дверь, конечно, не закрыта!

— Это... это у меня там стиральная машина, — выпалила она. — Режим отжима закончился, она сигналит. Светом. Там лампочка мигает.

— Странная у вас стиральная машина, — подозрительно сказала баба Люба. — Обычно не мигают, а пищат.

— У меня старая, — отмахнулась Алиса. — Она и мигает, и пищит. Я уже привыкла.

Баба Люба ещё раз окинула её подозрительным взглядом, но ногу убрала.

— Ладно, — сказала она. — Живите. Но если ещё раз дым пойдёт, я вызываю пожарных. Без разговоров. И газовую службу. И участкового. У меня всё записано.

— Обязательно, — закивала Алиса. — Спасибо, до свидания.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В коридор выглянул Пых.

— Ушли? — шёпотом спросил он.

— Ушли, — выдохнула Алиса. — Как Лампусик?

— Всё ещё в тостере. Я его маслицем смазал, думал, выскользнет. Не помогает.

— Каким маслицем?!

— Растительным. У Варвары Степановны на кухне стояло. Я думал, поможет. А оно только хуже стало, он теперь скользкий и выскальзывает обратно, когда я его тяну.

— Господи, — Алиса сползла по стене на пол. — Дайте я посмотрю.

Она зашла в ванную. Картина была сюрреалистическая: на полу стоял тостер, из которого торчала светящаяся попка Лампусика. Сам Лампусик жалобно пищал и мигал, и от этого вокруг тостера создавалось эффект дискотеки. Сия сидел рядом и пытался успокоить его своим свечением, но Лампусик был в панике и не реагировал.

— Лампусик, — ласково сказала Алиса, присаживаясь на корточки. — Не дёргайся. Сейчас мы тебя вытащим. Только не дёргайся, ладно?

— У-у-у, — жалобно отозвался тот.

Алиса осмотрела конструкцию. Лампусик застрял плотно. Тостер был старый, советский, с широкими щелями для хлеба. Лампусик, видимо, втиснулся туда в панике, и теперь его студенистое тело распёрло щель изнутри.

— Надо его выдавливать, — сказала она. — Но аккуратно. Пых, держи тостер. Сия, свети сюда, чтобы я видела.

Драконы заняли позиции. Алиса взялась за Лампусика, но тот был скользкий от масла и выскальзывал из рук.

— Может, его мылом? — предложил Пых. — Мыло скользкое, но оно смывает масло. Или наоборот?

— Не знаю, — честно сказала Алиса. — Давай попробуем просто аккуратно надавить.

Она надавила. Лампусик пискнул и засветился ярко-синим.

— Больно? — спросила Алиса.

— У-у, — утвердительно ответил Лампусик.

— Чёрт. Надо по-другому.

Сия, который до этого молчал, вдруг сказал:

— А если его нагреть? Он же студенистый. От тепла должен стать мягче и вытечь.

— Вытечь? — ужаснулась Алиса. — Ты хочешь, чтобы он вытек?

— Нет, не вытечь. Стать более податливым. Как желе, когда его подогревают. Оно становится жидким, но потом застывает обратно. Если мы его аккуратно подогреем, он, может, сам выскользнет.

— Чем подогревать? Феном?

— Можно феном, — согласился Сия. — Или я могу посветить тёплым светом. У меня есть режим инфракрасного излучения. Я грею, но не жгу.

— Давай попробуем, — решилась Алиса.

Сия сосредоточился, и его свечение изменилось. Из золотистого оно стало красноватым, и от дракона пошло тепло, как от обогревателя. Он направил это тепло на тостер.

Лампусик сначала забеспокоился, замигал быстрее, но потом, видимо, понял, что ему становится комфортно, и расслабился. Его тело начало медленно, очень медленно, вытекать из тостера.

— Работает! — воскликнул Пых.

— Тсс! — шикнула Алиса. — Соседи услышат.

Они замерли. В квартире было тихо, только Лампусик тихонько попискивал, вытекая из тостера. Процесс занял минут десять. Наконец, с мягким "чвак", Лампусик полностью освободился и растёкся по полу небольшой светящейся лужицей.

— Ой, — сказал Пых. — А он теперь соберётся?

— Должен, — неуверенно сказала Алиса.

Лужица пошевелилась, начала собираться в кучку, и через минуту Лампусик снова обрёл свою обычную форму: круглый, светящийся, слегка помятый, но целый. Он радостно пискнул и подполз к Алисе, тычась в ноги.

— Живой, — выдохнула она. — Слава богу.

— У-у-у! — радостно подтвердил Лампусик и засветился ярко-жёлтым.

— Тостер, конечно, теперь масляный внутри, — заметил Пых. — Но это ничего, отмоем.

Алиса посмотрела на тостер. Внутри всё блестело от масла. А снаружи были следы лампусиковых лапок.

— Ладно, — сказала она. — Завтра разберёмся. А сейчас надо проверить диван.

Они вернулись в комнату. Диван выглядел печально. На обивке зияла чёрная дыра размером с кулак, края её обуглились, и от всего этого исходил лёгкий запах гари.

— Я починю, — пообещал Пых. — Честное слово. У меня есть магическая заплатка. Варвара Степановна научила.

— Какая ещё заплатка? — устало спросила Алиса.

— Обычная. Из драконьей чешуи. Если её правильно нагреть и приложить к ткани, она срастается. Будет как новое. Только чешуйку надо подобрать под цвет.

— У тебя есть запасные чешуйки?

— Конечно. Я же линяю. Я их собираю. Очень полезная вещь в хозяйстве.

Алиса только махнула рукой. Пусть чинит. Ей уже всё равно.

Она села на уцелевший край дивана и обвела взглядом свою компанию. Пых с виноватым видом перебирал чешуйки в поисках подходящей. Сия мирно сиял на подоконнике, делая вид, что ничего не случилось. Лампусик пристроился в своей розетке и тихонько светился, приходя в себя после стресса. Из фикуса доносился тихий перезвон, феи обсуждали произошедшее и, кажется, осуждали Пыха за несдержанность.

— Пых, — сказала Алиса. — Ещё раз прожжёшь диван, будешь спать на балконе. Всю зиму.

— Я понял, — понуро ответил дракон. — Больше не буду смотреть боевики. Буду смотреть только комедии. Или документальные фильмы о природе.

— Хорошо, — вздохнула Алиса. — А теперь давай чинить диван. И убери этот тостер куда-нибудь. Чтобы Лампусик больше в него не залезал.

— Уберу, — пообещал Пых. — Спрячу в шкаф. Высоко. Он не достанет.

— Он достанет, — сказала Алиса. — Он умеет залезать куда угодно. Но попытка не пытка.

Пых ушёл на кухню убирать тостер, а Алиса осталась сидеть на диване, глядя на прожжённую дыру. За окном уже стемнело, в комнате было уютно от света Сия и Лампусика, и постепенно напряжение отпускало.

— Знаешь, — сказала она в пустоту. — А ведь бабушке, наверное, было так же весело. Каждый день приключение.

— Было, — подтвердил Сия. — Она рассказывала. Говорила, что с драконами никогда не соскучишься.