— Садись, — скомандовал он, закончив с яичницей и ловко сдвинув её на тарелку. — Ешь. А то худая совсем, кожа да кости. Варвара Степановна говорила, что тебя кормить надо. Я, конечно, не нянька, но раз уж мы теперь соседи...

Алиса села за стол. Яичница была идеальной: желток жидкий, белок схвачен, по краям лёгкая хрустящая корочка. Она откусила кусочек. Божественно. С солью. Интересно, откуда дракон знает про соль?

— Вкусно, — признала она.

— А то, — довольно осклабился Пых. — Я, между прочим, не только считать умею. Варвара Степановна меня готовить научила. Говорила, что дракон с кулинарными навыками — это клад. Правда, борщ я не очень люблю, он слишком жидкий, а вот жареное мясо — это да. У тебя в холодильнике, кстати, мяса нет. Одна гречка и кефир. Это не дело.

— Я только вчера заехала, — попыталась оправдаться Алиса.

— Понятно. Ладно, сегодня сходим на рынок. Там мясник хороший, я с ним знаком. Он, правда, думает, что я просто странная кошка, но это даже удобно. Иногда мне перепадают вкусные обрезки.

Алиса жевала яичницу и пыталась осознать новую реальность. У неё есть дракон. Дракон умеет готовить. Дракон собирается ходить с ней на рынок. Это что, теперь так будет всегда?

— Слушай, Пых, — осторожно начала она, доедая завтрак. — А как ты вообще здесь оказался? Ну, в смысле, в нашем мире?

— Долгая история, — отмахнулся Пых. — Если коротко — провалился. Был портал, я мимо проходил, ну и зацепило. Очнулся уже здесь, в этом доме. Думал, конец мне. А тут Варвара Степановна. Увидела меня, не испугалась, только спросила: «Чай будешь?» И как-то всё завертелось. Она оказалась Хранительницей.

— Кем? — Алиса поперхнулась.

— Хранительницей. Дома этого. Места силы. Ну, не знаю, как тебе объяснить... В общем, этот дом стоит на стыке миров. Не самом главном стыке, конечно, так, мелком, бытовом. Но через него иногда проходят... гости.

— Гости? — Алисе резко перехотелось есть. — Какие гости?

— Разные, — уклончиво ответил Пых. — Иногда безобидные. Иногда не очень. Но Варвара Степановна умела с ними договариваться. Она их встречала, поила чаем, выясняла, кто куда и зачем, и отправляла восвояси. А если кто буянил — у неё были средства.

— Какие средства?

— Ну, я, например, — гордо сказал Пых. — Я этих буянов так пугал — мало не казалось. А ещё у неё в спальне шкатулка была особая. С разными магическими штуками. Ты её видела? На журнальном столике стоит, деревянная, резная.

Алиса вспомнила. Да, стояла. Бабушкин секретер. Маленький, из тёмного дерева, с хитрым замком. Алиса думала, что там бабушкины драгоценности или старые письма.

— Не открывала, — призналась она.

— И не надо пока, — неожиданно серьёзно сказал Пых. — Рано. Вот освоишься, тогда и посмотрим. А сейчас давай-ка займёмся насущными проблемами. Во-первых, надо прибраться. Я тут немного развёл бардак, пока тебя ждал. Во-вторых, надо купить еды. В-третьих, познакомить тебя с местными.

— С какими местными? — у Алисы округлились глаза.

— Ну, с домовым, например. Он за печкой живёт. Ты его, кстати, обидела.

— Я даже не знала о его существовании! Чем я его обидела?!

— Цветок переставила. Вон тот, на подоконнике. Это был его любимый цветок. Герань. Он на неё каждый вечер любовался. А ты её на другое окно поставила. Теперь герань вянет, а он обижается. Надо будет извиниться.

Алиса посмотрела на герань. Та действительно выглядела неважно: листья поникли, цветы засохли.

— Я поставлю обратно, — пообещала она.

— Поставь. И варенья ему оставь в блюдечке. Он варенье любит. Вишнёвое.

— А он... он тоже разговаривает?

— Разговаривает, но стесняется. Ты его не сразу увидишь. Он только когда привыкнет, показывается. Но ты не бойся, он безобидный. Главное, тапки его не трогай. У него тапки старые, валянные, он в них спит.

Алиса чувствовала, что её мозг потихоньку закипает. Домовой с тапками. Дракон-кулинар. Бабушка-Хранительница. Шкатулка с магией. И это только начало дня.

— А феи у нас есть? — спросила она с надеждой в голосе. — В смысле, для полного комплекта?

— Есть, — кивнул Пых. — В фикусе живут. Маленькие, светящиеся. Ты их, наверное, не видела, они днём спят. А ночью вылетают, с цветами разговаривают. Ты фикус не заливай, они не любят болото.

— Я запомню, — пообещала Алиса.

Они прибрались в квартире. Пых оказался на удивление полезным: своим огнём он сжигал мусор (правда, пришлось открыть все окна, потому что дым валил знатный), когтями царапал старую краску, которую Алиса планировала содрать, а хвостом выметал пыль из-под шкафов. К обеду квартира сияла. Ну, почти. Фантики Пых собирать не дал, сказал, что это его личная коллекция, и сложил их в коробку из-под обуви.

Ближе к вечеру, когда Алиса уже устала удивляться и просто варила пельмени (Пых их не ел, сказал, что это "несерьёзная еда для дракона"), случилось то, что должно было случиться.

Наступили сумерки. Алиса сидела на диване с чашкой чая и тупо смотрела в стену, переваривая события дня. Пых дрых на подоконнике, подставив брюхо заходящему солнцу. В квартире было тихо и мирно. И вдруг в углу, где стоял старый бабушкин торшер с пыльным абажуром, что-то зашевелилось.

Алиса напряглась. Пых открыл один глаз, но с места не сдвинулся, только хвостом вильнул.

— А, это наш, местный, — сонно пробормотал он. — Не бойся.

Из-под абажура торшера высунулась сначала одна тонкая светящаяся лапка, потом вторая, потом показалась круглая голова с огромными глазами. Существо было крошечным, размером с котёнка, но совершенно точно не котёнком. Оно светилось мягким золотистым светом, напоминающим свет ночника, и моргало большими влажными глазами. На голове у него что-то топорщилось то ли уши, то ли маленькие крылышки.

— У-у-у, — печально протянуло существо, глядя на Алису. — А где баба Варя?

Алиса чуть не расплакалась от умиления и ужаса одновременно.

— Это Лампусик, — представил Пых, даже не вставая. — Живёт в торшере. Питается электричеством. Если его не кормить, лампочки перегорают. Лампусик, это Алиса, внучка Варвары Степановны. Теперь она здесь главная.

Лампусик вылез из торшера целиком. Он был похож на помесь светлячка, медузы и очень печального щенка. Тело его переливалось и пульсировало мягким светом, а от головы отходили два длинных усика, которые постоянно шевелились.

— Баба Варя ушла? — спросил Лампусик таким голосом, что у Алисы сжалось сердце. — Совсем?

— Совсем, малыш, — мягко сказала Алиса, протягивая руку. Лампусик опасливо приблизился и ткнулся в её ладонь холодным носиком. На ощупь он был как студень, но приятный. — Но я теперь здесь. Буду заботиться.

— А свет давать будешь? — с надеждой спросил Лампусик.

— Буду.

— А ночью не выключать?

— Ну, — Алиса замялась. — Ночью иногда надо выключать, чтобы спать. Но для тебя маленький ночник оставлю.

Лампусик подумал, кивнул и снова залез в торшер. Через минуту абажур засветился ровным, уютным золотистым светом, таким тёплым, что Алиса сразу почувствовала себя как в детстве, когда бабушка читала ей сказки на ночь.

— Он безобидный, — прокомментировал Пых. — Но если его забыть включить — обижается и начинает мигать. И всех будит. Так что лучше не забывай.

Алиса кивнула, глядя на светящийся торшер. Потом перевела взгляд на дремлющего дракона, потом на окно, за которым уже зажигались городские огни, потом на фикус, в листьях которого, кажется, тоже что-то светилось (феи, наверное, просыпались).

— Бабуля, — прошептала она. — Ну ты и завернула подарочек.

И тут раздался звонок в дверь. Не простой звонок, а какой-то истерический, длинный, с перерывами. Кто-то явно не собирался уходить, пока ему не откроют.

— Кого это принесло? — нахмурилась Алиса.

— Не знаю, — Пых навострил уши. — Но по звонку чувствуется что-то официальное. Иди открывай, а я пока спрячусь. На всякий случай.

— Спрячешься? — удивилась Алиса. — Ты же дракон!