Но, как ни странно, Фрэнк не испытывал ни злости, ни обиды. Наоборот, где-то в глубине его души шевельнулось что-то, похожее на уважение. Идальго оказался профессионалом до мозга костей, и это подкупало. Тем более, что он отказался от своей доли прибыли, оставив Фрэнку все деньги, вырученные за ружьё и маски.

Этот жест покорил Лесли, особенно если учесть, что без убийства Эванса его биржевая игра провалилась бы, и все его надежды на богатство превратились также в прах. Теперь же акции, которые он купил на деньги идальго, стремительно росли, и Фрэнк чувствовал, как внутри разливается приятное тепло, смешанное с холодным расчётом.

Он снова посмотрел на газету, где под заголовком стояла фотография Эванса, и покачал головой. «Спи спокойно, мистер Эванс, — подумал он. — Ты был хорошим банкиром, но плохим человеком. Зато я теперь стану хорошим богачом».

Фрэнк поспешно собрался, сунул газету во внутренний карман и вышел на улицу, где яркое солнце Нью-Йорка слепило глаза, отражаясь от стеклянных витрин и мостовой, мокрой после утреннего дождя. Он почти бегом направился к бирже, туда, где его ждал маклер Сайлас Хеншоу. Внутри всё ликовало, но он сдерживал себя, стараясь не улыбаться раньше времени.

Он вошёл в офис Хеншоу, и тот сразу поднял голову, улыбаясь так широко, как Фрэнк никогда ещё не видел.

— Лесли, — сказал маклер, вставая из-за стола, — у тебя чудесный нюх. Акции «Central South American Railroad» подскочили на двадцать процентов за утро, и это только начало. Новость о смерти Эванса вызвала панику, но инвесторы уже начали скупать всё подряд, они ожидают, что его наследники начнут распродавать активы. Мы в выигрыше.

— Сколько мы заработали? — спросил Фрэнк, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— С твоими деньгами и моей комиссией — около трёх тысяч долларов чистыми. К вечеру станет больше. Поздравляю, Лесли, ты снова в игре.

Фрэнк не удержался и широко улыбнулся. Впервые за долгие годы он чувствовал себя победителем. Всё, что он пережил: падение, унижение, страх — теперь казалось лишь этапами на пути к этому моменту.

— Я хочу снять тысячу наличными, — сказал он, стараясь говорить деловым тоном, — остальное пусть работает.

Хеншоу кивнул, открыл сейф, отсчитал купюры и протянул их Фрэнку.

— Ты уверен, что не хочешь подождать пару дней? Курс может подняться ещё.

— Уверен, — ответил Фрэнк, пряча деньги во внутренний карман сюртука. — Мне нужно кое-что сделать. И, Сайлас, если меня кто-то будет спрашивать, я уехал из города.

Он вышел из офиса и остановился на пороге, глядя на оживлённую улицу, по которой сновали прохожие, экипажи, носильщики. Нью-Йорк шумел и жил своей жизнью, не подозревая, что один из его обитателей только что получил шанс на новую жизнь.

Фрэнк зашёл в ближайший бар, заказал виски, сделал долгий глоток и почувствовал, как тёплая волна разливается по телу. Он больше не нищий журналист, готовый продать всё за глоток текилы. Теперь он человек с деньгами, с планами и с чувством, что жизнь только начинается.

Он поднял стакан и, глядя на своё отражение в зеркале за стойкой, прошептал.

— За тебя, идальго, где бы ты ни был. Спасибо за этот шанс.

Он допил виски, оставил на стойке щедрые чаевые и вышел на улицу, готовый к новым приключениям. Впереди у него путь, полный возможностей, и Фрэнк Лесли собирался использовать их по максимуму.

Фиско Раймондс, лучший сыщик Нью-Йорка, сидел в кабинете начальника полиции, чувствуя, как тяжелый запах табачного дыма и старого дерева заполняет лёгкие. Полумрак комнаты, освещённой лишь настольной лампой с зелёным абажуром, создавал давящую атмосферу, которая, казалось, сгущалась с каждой минутой его молчания.

Он внимал начальнику со всей полагающейся в данном случае осторожностью, потому что две недели безрезультатного поиска не давали ему возможности отвечать аргументированно и независимо. Каждое слово, произнесённое им, могло использоваться против него же, и он это знал.

— Фиско! Ты хоть понимаешь, кого убили? — голос начальника прозвучал резко, как удар хлыста.

— Понимаю, босс, — ответил Фиско, стараясь произнести это ровно. — Банкира. Известного человека.

— Ладно бы банкира, нет, ты не понимаешь, — начальник махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, — но объяснять уже не стану, достаточно и того, что ты узнал.

Фиско согласно кивнул, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Он узнал уже более чем достаточно, и прекрасно понимал босса. Здесь оказались завязаны такие силы, что лучше бы он ничего не знал. Кто-то разворошил поистине осиное гнездо стволом своего револьвера и сумел сбежать, оставив за собой лишь труп и вопросы, на которые не находится ответов.

— Докладывай с самого начала, — сказал начальник, откидываясь на спинку кресла, — всё, что узнал, и последние итоги твоего расследования.

Фиско на краткий миг задумался, перебирая в уме все найденные им в процессе расследования факты. Он провёл пальцем по подлокотнику кресла, собираясь с мыслями, и, собрав картину воедино, начал.

— Босс, убийство мистера Эванса совершил одиночка, но одиночка опытный. Мы нашли потерянный им пистолет, это револьвер американского производства, проданный в Мексику. Видимо, его он потерял в спешке и хранил, как запасной. Кроме этого, мы провели баллистическую экспертизу пуль из другого револьвера, с которого он и стрелял. Пули, извлечённые из тела Эванса, принадлежат револьверу старой модели, предположительно английского производства. Скорее всего, одна из моделей Бьюмонт-Адамса.

— Понятно, — резко перебил его начальник, — значит, следы ведут в Мексику?

— Да, босс. После опроса многочисленных свидетелей мною выявлено, что это предположительно мексиканец или испанец, имеющий отношение к Мексике. Внешность его описывают по-разному: кто-то говорит, что он был высоким, кто-то — что не выше среднего роста. Но все сходятся в одном: мужчина средних лет или старше, искушённый в обращении с оружием, хладнокровный, умный, умеющий запутывать следы. Он действовал быстро и безжалостно, и после убийства исчез, словно его и не было.

— Это я уже знаю, — отмахнулся начальник, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. — В Нью-Йорке таких сотни, если не тысячи. Что ещё узнал?

— Убрался он, скорее всего, через порт, — продолжил Фиско, чувствуя, как слова даются ему с трудом. — Но мы пока не нашли, на каком именно пароходе или судне. Мало времени прошло, чтобы опросить все команды, которые в те дни отплыли из порта. Мы проверили несколько судов, уходящих в южном направлении, но никто не видел мужчину, подходящего под описание. Возможно, он изменил внешность, или у него были сообщники, которые помогли затеряться в толпе.

— Кто ему помогал, известно? — начальник подался вперёд, его глаза сверкнули.

— Нет, — признался Фиско, — одни лишь догадки. Слишком много людей оказалось завязано на мистера Эванса, и врагов у покойного оказалось тоже достаточно. Кроме того, у него есть конкуренты по бизнесу, и не исключено, что это их происки, или происки их партнёров, что обитают в Мексике. Я на днях раскопал, что в Мехико полгода назад похожим способом убили двух деловых партнёров мистера Эванса и одного из его доверенных лиц. А через полгода добрались и до него самого.

— Так, так, так, — протянул начальник, барабаня пальцами по столу. — Значит, это однозначно мексиканцы?

— Скорее всего, босс, — ответил Фиско, чувствуя, как внутри закипает горечь от собственного бессилия. — Все ниточки ведут туда. Но он одиночка, либо те, кто ему оказывал помощь здесь, слишком законспирированы. Я пытаюсь найти ниточку, но пока не нащупал ни одной зацепки. Несколько раз убийцу видели возле дома Эванса, но он всегда оказывался в шляпе с низкими полями, и его толком никто не смог рассмотреть. Среднего роста, среднего телосложения, лицо загорелое, заросшее густой щетиной, глаза чёрные. Всё, что мы имеем. Ни имени, ни адреса, ни примет, по которым его возможно опознать.